Вечером того же дня.
Из больницы я смог выбраться лишь после того, как закончилась капельница.
Пэк Ынсо даже вызвала мне такси. Еле убедил её, что со мной всё хорошо, и отправил домой.
Вернувшись в квартиру-студию, я сразу рухнул на кровать.
Стоило лечь, как брошенный рядом телефон завибрировал.
Звонила мама.
Обычно она набирала разве что раз в неделю на выходных, а причина звонка глубокой ночью была и без объяснений ясна.
Я вздохнул и принял вызов.
[Хёнджэ, ты точно в порядке?]
Ну ещё бы.
Сын на всю страну в прямом эфире наорал на журналистов, а потом упал без сознания. У каких родителей после такого сердце не ёкнет?
Госпожа Чон, разумеется, звонила именно поэтому.
— Да, мам, правда всё нормально...
Я пустился в отчаянные объяснения.
— Просто вчера и сегодня пациентов навалилось столько, что я почти не спал. На секунду закружилась голова, вот и всё. Меня обследовали, прокапали, я своими ногами дошёл домой. Всё нормально.
[И всё равно! Я впервые в жизни видела, чтобы ты так выражался. У меня сердце чуть не выпрыгнуло. Ты когда-нибудь вообще так страшно на кого-то орал при людях?]
Реакция мамы была абсолютно нормальной.
В школе и университете я был скорее обычным сыном, который особо не доставлял проблем.
Скорее даже сыном, которым можно похвастаться.
— Да потому что при вас я не ругаюсь. А вообще бывает. В отделении экстренной помощи работа тяжёлая: люди между жизнью и смертью. Вот я и завёлся, сорвался на грубости. Не переживайте.
[Но всё-таки на всю страну такие слова...]
Мама уже собиралась продолжить обеспокоенную нотацию, когда в трубке раздался какой-то грохот.
Ну...
Если подбирать аналогию — словно кто-то силой выхватил у неё телефон.
[Эй! Хёнджэ! А мне аж на душе полегчало! Ха-ха-ха-ха!]
Отец.
Настроение — ровно на сто восемьдесят градусов противоположное маминому.
[Вот! Мужик и должен иметь такие яйца! Я пока смотрел, в гостиной тебе аплодировал! Потомок рода Хан обязан иметь такой размах...]
Шлёп!
Отцовская речь оборвалась на особенно сочном звуке удара.
Похоже, мама отвесила ему свой фирменный шлепок по спине.
[Ах ты ж безнадёжный! Тебе сына успокаивать надо, а ты его подзуживаешь, будто есть чем гордиться — по телевизору устроил скандал! А ну дай сюда телефон!]
Из трубки донеслась возня родителей.
Я невольно улыбнулся.
Вот же люди.
[В общем, Хёнджэ. Береги себя. Если что-то болит — сразу принимай лекарства, не пропускай еду! И звони почаще, чтобы мы не волновались.]
— Да-да, мам, понял. И папе скажи успокоиться. Я правда ужасно устал, пойду спать.
Щёлк.
После звонка я так и остался лежать в темноте, уставившись в телефон.
Форум анонимного приложения для сотрудников компаний.
После каждого обновления появлялись новые публикации, где упоминали меня. А под самым популярным постом уже в реальном времени набегали сотни комментариев.
[ᄋᄉᄋ / больница «Сеул Асон»: Пусть даже ситуация была критической, разве нормально, что трепанацию сделал резидент экстренной медицины, а не нейрохирург?]
[└ illilililli / Cheongjin University Hospital: Да он у нас в больнице и до этого был ᄌᄂ известен как гений. Поищи материалы с кейс-презентации на конференции общества экстренной медицины. Там вроде лапаротомия была? Прямо в реанимационной.]
[└ SunnyBankBest / врач: Не грудь вскрыл, а живот? Прямо в отделении экстренной помощи? Резидент экстренной медицины?]
[└ illilililli / Cheongjin University Hospital: Ага. Реанимационная лапаротомия + packing. И это ещё не всё: редкую болезнь с ходу угадал, аортит распознал так, что полностью перевернул план операции торакальных хирургов. У него не только руки безумные — по внутренним болезням тоже реально гений. Внутри больницы слухов давно полно. История с пулей — просто момент, когда всё выстрелило.]
— Да чтоб тебя.
Глядя на экран, я заскрипел зубами.
— Да кто ты вообще такой?
Словно человек не мог жить спокойно, пока не приклеит ко мне титул гениального резидента.
Раз он знает столько подробностей, наверняка кто-то из нашего отделения. Или хотя бы резидент другой специальности, с которым мы вместе работали.
Но с нынешней головой и запасом сил вычислять этого ублюдка я точно не мог.
— Найду — прибью, честное слово.
Однако Blind был лишь верхушкой айсберга.
Стоило переключиться на YouTube и другие платформы с короткими видео, как на меня посыпались ролики со мной же.
От официальных каналов национальных телекомпаний до помоечных пабликов с кричащими заставками.
[Врач разозлился на вопросы журналистов и потерял сознание от гипертонии]
590 тысяч просмотров
— Какая, к чёрту, гипертония, вы, ебанутые кликбейтеры...
Я невесело хмыкнул, разглядывая обложку.
Я здоров.
Прокрутил ниже — там было ещё лучше.
[Врач сегодня жёстко поставил журналюг на место ᄃᄃ]
730 тысяч просмотров
В ролике моё лицо подали почти как у какого-то тёмного героя.
— А-а-а...
Я погасил экран и снова бросил телефон на кровать.
Интересно, как на меня теперь будут смотреть, когда я выйду на работу?
— Сегодня я слишком устал.
Хватит думать.
Мне срочно нужен был побег от реальности.
Я натянул одеяло.
Веки стали неподъёмными.
Давайте просто поспим.
...
***
...
Следующее утро.
Обычно в выходной я отсыпался бы до полудня, навёрстывая недосып...
«После вчерашнего спокойно спать всё равно не получается».
Проснувшись, я некоторое время просто сидел, прислонившись к спинке кровати.
Взял пульт, включил телевизор — и, конечно, все новостные каналы обсуждали вчерашний инцидент со случайным выстрелом.
В центре кадра был знакомый подиум большого конференц-зала больницы.
[Хан Ихён / сердечно-сосудистая и торакальная хирургия, больница Чхонджинского университета]
Похоже, сегодняшний брифинг поручили профессору Хан Ихёну.
[Начинаем третий брифинг. Да. Журналисты, спасибо, что ждали всю ночь. Экран видно нормально?]
После ночной операции под глазами у профессора залегли тени, но привычная невозмутимость никуда не делась.
Как он вообще сохраняет такую каменную психику?
[После первичных экстренных вмешательств в реанимационном зале пациента перевели в операционную. Сегодня утром завершилась сложнейшая совместная операция торакальных хирургов и нейрохирургов, продолжавшаяся одиннадцать часов сорок минут.]
Хан Ихён говорил почти не глядя на подготовленные материалы.
Клац-клац.
Послышался стук клавиш журналистских ноутбуков.
[Сначала команда торакальной хирургии выполнила частичную резекцию нижней доли правого лёгкого, разорванной осколком пули, а затем микроанастомоз повреждённых ветвей лёгочной артерии и крупных сосудов. Внутригрудное кровотечение удалось полностью остановить.]
Когда пришла очередь нейрохирургической части, Хан Ихён всё же опустил взгляд на лист.
[Одновременно нейрохирургическая команда проследила траекторию второго металлического фрагмента, раздробившего правую ключицу и проникшего через височную кость, и безопасно удалила его с минимальным повреждением черепных нервов.]
На экране Хан Ихён сделал глоток воды и перевёл дыхание.
[Затем нейрохирурги полностью удалили остатки эпидуральной гематомы, сдавливавшей мозг, и восстановили повреждённую пулей твёрдую мозговую оболочку с помощью искусственного материала. Сейчас пациент находится в реанимации под интенсивным наблюдением. К счастью, жизненные показатели стабилизировались.]
Закончив сообщение об успешной операции, Хан Ихён естественно отошёл от микрофона.
Его место занял другой человек.
[Кан Хёнджун / руководитель травматологического центра больницы Чхонджинского университета]
Когда к микрофону подошёл Кан Хёнджун, начались вопросы журналистов.
[Профессор Кан. Разве проведение трепанационного отверстия резидентом экстренной медицины, а не специалистом нейрохирургии, не является очевидным выходом за пределы полномочий или нарушением медицинского законодательства?]
Первый вопрос, как и ожидалось, касался бомбы, которую вчера подложил БогСкальпеля.
Кан Хёнджун слегка нахмурился и ответил жёстко.
[Нет. Действующее законодательство об экстренной медицинской помощи обязывает медицинских работников оказывать максимально возможную помощь пациенту в угрожающем жизни состоянии и содержит нормы, предусматривающие смягчение уголовной ответственности за последствия, возникшие в процессе такой помощи.]
[И всё же разве вскрывать грудную клетку и череп в обычной реанимационной — не чрезмерное пренебрежение риском вторичной инфекции?]
[Один из основных принципов травматологии — «Смерть наступит раньше инфекции». Опаснее потерять пациента из-за остановки сердца, пока создаёшь идеальные стерильные условия, чем сначала спасти ему жизнь и затем бороться с возможной инфекцией антибиотиками широкого спектра. Именно так действуют при тяжёлой травме.]
[Говорят, одному пациенту одновременно проводили торакотомию и наложение трепанационного отверстия. Реально ли физически выполнить такое в тесной реанимационной?]
[Это крайне необычная и технически сложная ситуация. На месте специалист торакальной хирургии выполнял торакотомию, а одновременно резидент экстренной медицины работал у головы пациента. Без идеального распределения ролей и взаимного доверия между врачами такой результат был бы невозможен. Это действительно можно назвать чудом.]
Когда из уст руководителя травматологического центра прозвучало слово «чудо», вспышки защёлкали ещё ярче.
[Будет ли в отношении резидента экстренной медицины, чьи действия вызвали процедурные споры, проведено внутреннее дисциплинарное разбирательство или служебное расследование?]
На последний вопрос Кан Хёнджун повернул голову.
[Позиция больницы не изменилась. Как вчера ясно заявил директор медицинского центра, наши врачи приняли оптимальное медицинское решение. На этом брифинг окончен.]
Я выключил телевизор.
«Ха-а...»
Сначала директор, потом профессор торакальной хирургии, теперь руководитель травматологического центра.
Высшее начальство больницы буквально вставало передо мной живым щитом.
От этого мне было...
Даже не знаю.
Голова кружилась уже не от недосыпа.
Через сутки реакция в сообществах тоже вроде бы стала чуть спокойнее, отойдя от бездумного обожания и такой же бездумной ненависти.
Проблема была в другом — несколько максимально провокационных заголовков всё ещё висели на главных страницах порталов.
«Вы хотите умереть, пока вам ставят печать?» — резидент осыпал журналистов бранью
[Видео с места] «Ну и уровень...» — врач устроил разнос в прямом эфире
Пока пациент между жизнью и смертью, врач воюет с прессой... элитизм, перешедший черту
Комментарии под статьями уже не были единым хором поддержки — мнения разделились.
Хотя журналистов по привычке ругали почти все, тут консенсус сохранялся...
«Поставить журналюг на место — одно. Но что резидент EM вообще понимает в операции? Слишком много на себя берёт».
Против:
«Если бы пока они выясняли процедуры пациент умер, вы бы первыми врачей винили. Чего несёте?»
И так до бесконечности.
«Ладно. Что у нас по факту?»
За одну ночь появился врач-звезда.
И не маститый профессор, даже не врач на дополнительной специализации, а обычный резидент.
Как на это реагируют другие медики?
Конечно, неоднозначно.
Даже многим врачам — не говоря уже о людях, которые хотя бы немного понимают внутреннюю кухню медицины, — было трудно переварить увиденное.
Резидент взял в руки скальпель и трепанационную дрель вне операционной.
И вдобавок резидент нехирургической специальности?
Уф.
Голова снова заболела.
Известность, скандалы — я просто устал.
«Всё уже случилось. Что я вообще могу с этим сделать?»
Ситуация давно вышла за пределы того, что я способен контролировать.
Лучше смириться.
Вот.
Я уже собирался открыть Галерею и хорошенько обложить БогаСкальпеля матом, когда телефон завибрировал.
Бз-з-з.
Номер незнакомый.
— 010...?
Не больничный телефон и не типичный спам — обычный мобильный.
Что ещё?
Журналисты раздобыли мой номер и теперь обзванивают?
Я немного поколебался и ответил.
— Алло?
[А, да~ доктор Хан Хёнджэ?]
Голос был странно знакомым.
— Да. А кто это?
На мой вопрос мужчина радостно представился.
[Это PD с телеканала KBC. Мы два года назад снимали документальный фильм в вашем ER...]
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Комментарии

Загрузка...