Хлоп!
Звук моих ладоней оказался громче, чем я ожидал.
Медсёстры, готовившие инфузии, интерны над картами, даже родственники пациентов, проходившие по коридору, — все в радиусе десяти метров уставились на меня.
Я медленно опустил руки, которыми только что жестикулировал, и как ни в чём не бывало кашлянул.
— Ничего. Продолжайте работать. Ха-ха.
Стыд проходит, диагноз остаётся.
Я быстро повернулся к Ким Чихуну.
Он по-прежнему не мог оторвать взгляд от неприятного вида опухоли на снимке.
— Чихун.
— А? Да?
— Снова звони неврологам.
— Опять неврологам?
Ким Чихун скривился.
Видимо, перспектива снова говорить с хамоватым Хван Чухёком второго года его не радовала.
Тот только что послал нас подальше со словами «без данных не звоните».
Но теперь всё иначе.
— Ага. Теперь этот придурок уже не сможет нас отфутболить.
Я постучал по монитору.
— Есть симптомы энцефалита и вот такая опухоль в животе. Если после этого он опять скажет сначала отправлять в психиатрию, значит, он не врач, а шарлатан. Спустится как миленький.
— Логично.
— И ещё... Нет. Гинеколо... Да к чёрту. Звони обоим.
Я подумал и махнул рукой.
Причину должна удалить гинекология, а лечить энцефалит и контролировать судороги — неврология.
Всё равно им придётся собраться вместе.
Не время выяснять, кого звать первым.
Мы экстренная медицина.
Наша работа — собрать всех нужных людей и расставить сцену. Сами мы эту штуку из яичника не вырежем.
— А? Ну... ладно.
Ким Чихун с видом человека, идущего на войну, поднял трубку.
Пик. Пик.
Убедившись, что он раздражённо тыкает кнопки телефона, я пошёл к выходу из отделения.
Оставалось самое важное.
«Точно. Надо ему сообщить».
Я достал телефон.
Человек, который только что вместе со мной ломал голову над этим случаем.
[Психиатрия — Чу Джонхён]
Нажал вызов.
Он ответил через пару гудков.
[Да, психиатрия, Чу Джонхён.]
— Доктор Чу, это Хан Хёнджэ из экстренной медицины.
[А, да! Доктор Хан. Результаты пришли?]
В голосе слышалось напряжение.
Если мы ничего не найдём, пациентка снова станет проблемой психиатрии.
— Да. Нашли. Вам обратно спускаться, похоже, не придётся.
[Что? Нашли?]
— На КТ таза огромная тератома правого яичника, около восьми сантиметров. С учётом клиники это действительно похоже на анти-NMDA-энцефалит.
[Ого...]
В трубке прозвучало искреннее восхищение.
— Я уже запросил консультации неврологии и гинекологии. Органическая причина теперь очень вероятна, так что госпитализацию будем оформлять по их линии. Спасибо, что помогли, хотя у вас и так дел полно.
[Вот это да... Ладно. Удачи вам.]
Я убрал телефон в карман.
Шагать стало легче.
Заодно избавили психиатра от тяжёлого пациента.
Я глубоко вдохнул и открыл дверь комнаты ожидания родственников.
Скрип.
Внутри было холодно, воздух казался тяжёлым.
Тихо гудел телевизор. В дальнем углу мать пациентки говорила по телефону, сжав в руке салфетку. Плечи у неё дрожали.
— Я же говорю, Хёджи вдруг начала кричать как сумасшедшая... Даже меня не узнаёт...
Голос тонул в слезах.
— Что нам делать, дорогой... Если это шизофрения, что будет с нашей дочерью? Если ей всю жизнь придётся пить таблетки и жить в больнице...
Наверное, именно так выглядит мать, которая не может принять, что ещё вчера совершенно нормальная дочь за один день будто сошла с ума.
Я осторожно подошёл и коснулся её плеча.
— Мама пациентки.
Она вздрогнула и обернулась.
— А... да. Милый, врач пришёл. Я перезвоню.
Она завершила звонок.
— Да, доктор.
Я сел ближе и заговорил максимально спокойно.
— Для начала можете немного успокоиться.
— Что?..
— Результаты обследования пришли. Похоже, это не психиатрическое заболевание, которого мы сначала опасались.
Глаза женщины округлились.
— Не психическое? Тогда что? Почему она себя так ведёт? Она ведь не притворяется...
— Нет. Не притворяется. И это не психическое расстройство.
Я перевёл дыхание и начал объяснять.
— Мы сделали КТ головы и живота. В животе, точнее в области яичника, обнаружили образование, которое называется тератомой.
— Опухоль?
— Да. В такой опухоли могут быть разные ткани, в том числе похожие на нервную. Иммунная система пытается атаковать опухоль, но по ошибке начинает атаковать и мозг. Возникает воспаление мозга.
Я указал на голову.
— Из-за этого нарушается работа головного мозга. Поэтому появляются галлюцинации, крики, проблемы с контролем эмоций.
Пока я говорил, выражение лица матери менялось каждую секунду.
Страх, непонимание, надежда смешались в одном лице.
— То есть... она не сошла с ума? Это из-за опухоли? Это болезнь тела?
— Да. Причина здесь физическая, а не психиатрическая.
Ноги у женщины будто перестали держать. Она опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Господи... спасибо... Я правда думала, жизнь моей девочки закончилась...
Она долго плакала, потом подняла на меня мокрые глаза.
Оставался главный вопрос.
— А... она поправится? Если опухоль убрать, она снова станет такой, как раньше?
— Я не могу прямо сейчас обещать точный срок выздоровления или сказать, что через несколько дней она обязательно проснётся полностью здоровой. Лечение может быть непростым. Нужно удалить опухоль, возможно, долго проводить иммунную терапию.
Я сделал паузу.
— Эту болезнь нередко диагностируют поздно. Бывает, люди месяцами лежат в психиатрических больницах, прежде чем находят настоящую причину. Но ваша дочь попала к нам вскоре после начала симптомов. В этом смысле ей очень повезло.
Теперь самое важное.
— Если диагноз не запущен, большинство пациентов хорошо восстанавливаются. Даже при рецидиве, когда причина уже известна, обычно можно лечить повторно. Если начать лечение до серьёзного повреждения мозга, шанс вернуться к прежнему состоянию очень высокий.
— А...
Из груди женщины вырвался долгий вздох.
Она схватила меня за руку и начала кланяться.
Слёзы падали на тыльную сторону моей ладони.
Во всём виноваты шумные призраки и удачно найденные подсказки.
Но в этот момент мне было просто хорошо от того, что я, как врач этой пациентки, могу передать её семье надежду.
— Скоро подойдут гинекологи и неврологи. Они объяснят дальнейшее лечение подробнее.
Я ещё раз похлопал её по плечу и вышел.
За спиной женщина уже снова звонила мужу — теперь голос был полон надежды. От этого защипало в носу.
«Ладно. Теперь передаём неврологам...»
Шаги по коридору звучали непривычно громко.
На душе было тяжело и одновременно легко.
Я возвращался к посту, когда издалека услышал знакомые голоса.
— Доктор из экстренной, послушайте меня.
Раздражённый тон.
Хван Чухёк из неврологии.
Напротив стоял Ким Чихун, уже весь красный.
— Даже если клинически всё выглядит убедительно, тератомы у женщин двадцати лет не такая уж редкость. Сам факт наличия тератомы не означает автоматически анти-NMDA-рецепторный энцефалит. Это может быть случайной находкой.
Хван стоял со скрещёнными руками и говорил жёстко.
— Поэтому я предлагаю ещё немного понаблюдать. Оснований прямо сейчас госпитализировать в неврологию недостаточно.
— Доктор, ну серьёзно.
Ким Чихун раздражённо ударил себя ладонью по груди.
— Тогда куда её вообще госпитализировать? Психиатрия считает причиной органику и отошла. Гинекология опухоль удалит, но энцефалит лечить не будет.
Голос у него повысился.
— Значит, смотреть должна неврология. Даже если она ляжет в гинекологию, вам всё равно надо подключаться: стероиды, IVIG, что-то эмпирически начинать. Лечение нужно запускать сейчас.
— Но окончательный диагноз всё равно можно поставить только после анализа спинномозговой жидкости. Результатов на антитела ждать долго. Что, если мы сейчас без подтверждения дадим стероиды, а потом окажется, что диагноз неверный?
Хван тяжело вздохнул.
— И МРТ нормальная. Я видел заключение радиолога — никаких особенностей.
— Доктор.
Ким Чихун недоверчиво усмехнулся.
— Вы прекрасно знаете, что МРТ это не исключает. Вы невролог, вам ли не знать. Даже нормальная МРТ не делает анти-NMDA отрицательным.
Чистый факт.
Я с гордостью наблюдал, как Ким Чихун практикует главный навык врача экстренной медицины — драку с другими отделениями.
Но Хван не двигался.
Зачем так упорно размывать тему и тянуть время?..
«А. Вот оно. Перекинуть бомбу».
До конца его смены осталось немного.
Если сейчас принять пациентку, придётся писать назначения, начальную документацию, оформлять госпитализацию — уйдёт позже.
Поэтому он ищет повод протянуть до ночной смены, передать следующему и исчезнуть.
Вот ублюдок.
Внутри вспыхнул огонь.
— Хаа...
Может, самому влезть?
Подойти и сказать: «Эй, ты, ебаный шарлатан» — и схватить за ворот?
Я сжал кулак и сделал шаг.
И тут —
— В чём проблема?
Где-то рядом раздался голос.
И Минджэ.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Комментарии

Загрузка...