После того как пациентку с ТТП благополучно перевели в реанимацию, я глубоко откинулся на спинку стула.
Напряжение во всём теле сменилось приятной усталостью, а по жилам потекла странная, почти пьянящая уверенность. Да, я снова это сделал! Пусть помощь призраков из Галереи была решающей, в конечном итоге именно я принимал решения, отдавал команды и действовал.
Провести лапаротомию, выстоять на комиссии по этике, вовремя заподозрить ТТП... Всего за несколько дней я прошел через то, с чем другие ординаторы первого года не сталкиваются за весь срок обучения.
Ха-ха! Я — сертифицированный безумец этого госпиталя!
С довольной ухмылкой я ждал следующего вызова. И он не заставил себя ждать. Медсестра на сортировке вызвала меня по внутренней связи, и в её голосе слышалось какое-то странное, несвойственное ей замешательство.
— Доктор Хан, в секторе B... кхм... довольно... специфический пациент. Вам стоит взглянуть.
«Специфический?»
Я рефлекторно подобрался. Что на этот раз? Но голос сестры не звучал тревожно. Скорее... неловко. И если случай «серьезный», почему его определили в сектор B для легких больных?
Я направился к нужной койке. Из-за задернутой занавески доносились приглушенные стоны. Сделав глубокий вдох, я отодвинул ткань.
На кушетке, свернувшись калачиком на боку, лежал мужчина лет тридцати. Его лицо было пунцовым — то ли от боли, то ли от жуткого смущения.
— На что жалуетесь? Что случилось? — спросил я.
Мужчина не решался встретиться со мной взглядом. Он судорожно комкал край одеяла и пробормотал едва слышно:
— Доктор... я тут... случайно... в общем, у меня в заднице... кое-что застряло.
—...
Всё. Приплыли.
В моей голове мгновенно испарились все сложные диагностические алгоритмы, которые я зубрил неделями. Список смертельных патологий развеялся как дым. Произошел полный системный сброс.
«А-а. Вот оно что».
Тот самый легендарный случай, который пересказывают в ординаторских как байку. Моя новая уверенность и медицинский пафос оказались абсолютно бесполезны перед лицом этой... примитивной проблемы.
«Твою же мать, ну зачем вы их туда суете...» — уныло подумал я.
Я натянул на лицо максимально вежливую, профессиональную маску.
— Понимаю. Секунду, мы сейчас всё организуем. Потерпите немного.
Я задернул занавеску и вышел в коридор.
О боже. Только не это. Пожалуйста.
Я начал хищным взглядом сканировать приёмный покой. Так-так... Ага! Цель обнаружена! Мой радар зафиксировал в углу поста интерна, который увлеченно что-то печатал в карте. Кажется, его зовут Пак Сонджон.
Свежий. Зеленый. Еще не познавший горечь жизни.
— Сонджон-а! — я подошел со спины и по-отечески приобнял его за плечо.
— А? Доктор Хан? — он обернулся, и его глаза сияли той самой чистой жаждой знаний, которую еще не успела убить система.
Идеально.
— Слушай, Сонджон, там на восьмой койке в секторе B поступил пациент. Случай — просто клад для обучения. Такое выпадает раз в сто лет, настоящая редкость. Хочешь взять его на себя? Я, конечно, буду рядом и во всём помогу.
— О! Серьезно? А что за диагноз?
— Инородное тело... в прямой кишке.
—...Что?
Чистая страсть в глазах интерна мгновенно сменилась стопроцентным отчаянием.
— Рассчитываю на тебя, — я с силой сжал его плечо. — Считай это боевым крещением. Файтинг!
— Доктор Хан! Погодите! Но я не..!
Я уже испарился. Это был самый быстрый шаг в моей жизни.
— Доктор Хан!!! — донесся до меня его почти плачущий вопль.
Прости, Сонджон. Но таков путь. Ты — интерн, и это твоя карма. А я — ординатор первого года, мне нужно мыслить масштабно. Оправдывая себя таким образом, я с чувством выполненного долга поплелся к кофемашине.
Спустя некоторое время я наслаждался ароматом растворимого кофе, мысленно восхищаясь собственной мудростью. В конце концов, это ведь ради его же блага. Как стать настоящим врачом, не пройдя через подобные испытания?
Но покой длился недолго.
— Доктор Хан!
Ко мне подошел Сонджон. Лицо его было красным, а губы подрагивали.
— Доктор... я зашел к нему... провел опрос... но там ведь ничего не сделано.
В его голосе слышалась неприкрытая обида.
— В карте только одна строчка: «R/O Rectal foreign body» (Подозрение на инородное тело прямой кишки). И всё! Пациент стонет, а назначений нет! Я не знаю, что мне делать...
Я посмотрел на него невозмутимым взглядом «учителя».
— Ах, точно. Видимо, я был так занят другими тяжелыми больными, что вылетело из головы. Прости-прости. Хорошо, что ты напомнил. Ты молодец, бдительный.
Я подвел его к компьютеру.
— Садись, Сонджон. Сейчас я научу тебя, какие базовые назначения мы выставляем в таких случаях. Запоминай по пунктам.
Я встал за его спиной и начал диктовать:
Первое: NPO (Режим "ничего через рот"). Это база. Мы еще не знаем, сможем ли вытащить ЭТО вручную, или потребуется эндоскопия, а то и полноценная операция под наркозом. Поэтому желудок должен быть пустым.
Второе: Внутривенный доступ. Ставим капельницу с физраствором. Раз он не ест — нужно восполнять дефицит, плюс это готовый путь для введения лекарств при осложнениях.
И третье, самое важное: Обследование.
Я открыл окно назначений рентгена.
— Смотри, Сонджон. В чем главная опасность таких случаев? Перфорация. Нам нужно понять: не проткнул ли этот предмет стенку кишки? Если дерьмо попадет в брюшную полость, начнется перитонит, септический шок и смерть. Поэтому делаем рентген живота в двух проекциях: лежа и обязательно стоя. Знаешь, почему стоя?
— Чтобы... увидеть распределение газов? — неуверенно ответил интерн.
— В точку. Конкретно — мы ищем «свободный газ» под диафрагмой. Если кишка порвана, воздух из неё поднимется вверх и на снимке будет виден характерный «полумесяц». Если увидишь такое — хватай телефон, ори «Твою мать!» и вызывай хирургов на экстренный стол.
Сонджон посмотрел на меня взглядом, в котором читалось: «Вы за кого меня принимаете, я не идиот». Но промолчал.
Вскоре результаты рентгена появились на экране. Я хлопнул Сонджона по плечу:
— Ну, идем смотреть «сокровища».
Мы склонились над монитором. К счастью, свободного газа под диафрагмой не было. Перфорация (пока) не подтвердилась. Я с облегчением прокрутил снимок вниз, к области таза.
И там... оно было.
Абсолютно четкий, бесстыдный силуэт прямо внутри прямой кишки. Мой мозг лихорадочно сопоставлял картинку с медицинскими знаниями и байками из интернета.
«Так, не рентгеноконтрастное... Не металл и не стекло. Судя по плотности...»
Черт.
Как, скажите на милость, ЭТО могло попасть туда «случайно»? Я с трудом сдержал возглас изумления.
— Доктор... а что это за штука? — наивно спросил Сонджон. Видимо, его девственное сознание еще не идентифицировало этот «сакральный объект».
Я замялся. Как это объяснить в приличном обществе? В этот момент мимо нас, переговариваясь, прошли две медсестры. Я невольно вздрогнул. Стало как-то не по себе. Хотя пациент не я, чувствовалось какое-то коллективное попрание врачебного достоинства.
Я притянул Сонджона поближе и тихо прошептал ему на ухо «точное медицинское наименование» предмета.
—...
Стоило мне закончить, как Сонджон замер. Его зрачки расширились так сильно, как я не видел ни в одном учебнике по неврологии. Он медленно повернул голову к экрану, потом — на меня.
Добро пожаловать в реальный мир, сынок. Это и есть будни экстренной медицины.

Комментарии

Загрузка...