— А у тебя есть глаз на такие вещи, — он поставил чашку, и в его голосе прозвучала гордость. — Мир считает, что мечнику нужно отречься от всех чувств, дабы достичь «ясности сердца меча». Но они не знают: великое бесстрастие – это не отсутствие чувств, а их избыток, ставший безразличием.
Он глубоко взглянул на Гу Чэнмина и многозначительно добавил:
— Когда чувства достигают предела, они могут пробить даже камень. Если постичь этот метод меча до конца, можно будет договориться даже с законами Небесного Дао.
Гу Чэнмин слушал, порядком ошарашенный.
— Ладно, слова мало что значат.
Ли Линьфэн взмахнул кистью, и на стол легла тонкая книжица в синей обложке. Он подтолкнул её к гостю:
— Здесь я в молодости записывал свои мысли о Пути меча и Пути чувств. Это не какая-то заоблачная техника, но если тебе интересно – бери, читай. Хоть наши пути и разнятся, познание иного может помочь и твоему искусству.
Конечно, старейшина не оставил надежд переманить юношу.
«Пусть я не могу обещать ничего в открытую, но если он сам увлечется нашим Путем меча и решит сменить врата, Жэнь Вэньцаю будет нечего возразить, верно?»
Поговорив еще немного, Гу Чэнмин заметил, что время близится к вечеру, и поднялся, чтобы откланяться.
Лу Чэ лично проводил его, и лишь когда зеленый всполох меча скрылся в море облаков, он вернулся назад.
У входа в обитель Ли Линьфэн стоял, заложив руки за спину. Он посмотрел вслед улетевшему Гу Чэнмину, потом перевел взгляд на своего непутевого ученика, на лице которого крупными буквами было написано: «Я стал сильнее!», и не удержался от долгого вздоха.
— Учитель, о чем вы так вздыхаете? — Не понял Лу Чэ.
Ли Линьфэн с досадой взглянул на него и легонько стукнул веером по лбу:
— Вздыхаю о том, что вы оба молоды, но один всё схватывает на лету, а у другого голова как из дуба вытесана. В мече ты прогрессируешь быстро, но как дело доходит до дел сердечных – ты словно камень.
— Использовать методы соблазнения, чтобы тренировать меч... Ну ты и даешь.
Лу Чэ почесал затылок:
— Учитель, но ведь меч стал сильнее, разве этого мало?
Ли Линьфэн в немом бессилии уставился в небо.
...
Попрощавшись с этой странной парой, Гу Чэнмин не стал задерживаться и вернулся в свой дворик.
Следующие два дня он не занимался никакими интригами. Фундамент был заложен, излишество могло только навредить. Оставалось лишь копить силы и приводить мысли в порядок.
Он думал, что больше всех будет радоваться «Гул ста костей», но, как ни странно, небывалый интерес к предстоящему экзамену проявил «Метод праведного сердца Небесного человека Чжоули».
Причина была проста: в его понимании экзамен был великим ритуалом «отбора достойных и способных», актом поддержания порядка и демонстрации иерархии в секте. Здесь не допускалось ни малейшей небрежности.
Ради этого техника даже сама помогла Гу Чэнмину упорядочить потоки энергии в теле.
Всё для того, чтобы в день испытания он предстал в самом благородном и соответствующем «ритуалам» виде.
Два дня пролетели в мгновение ока. Настало утро, небо было ясным и чистым.
Главный пик секты Вэньцзянь, боковой предел Зала Наказаний – Помост Чистого Зеркала.
Это место было священным для проведения экзаменов внутренних учеников. Обычно здесь было безлюдно, слышался лишь шум сосен да редкие крики гордых журавлей.
Но сегодня эта холодная обитель оживилась.
Хотя экзамен проводился лично для одного Гу Чэнмина, размах события впечатлял.
Присутствовал не только Жэнь Вэньцай. Чжао Уцзи из врат Цинфэн тоже занял свое место. Даже затворник Ли Линьфэн, прослышав о событии, явился с веером в руках, с улыбкой заявив, что здесь «просто чудесный вид», и нагло напросился в зрители.
Эти почтенные старцы восседали на гостевой трибуне, создавая вокруг себя мощное, но хрупкое равновесие аур.
Гу Чэнмин, облаченный в халат ученика внешних врат, с аккуратно уложенными волосами, спокойно стоял внизу у помоста.
Он поднял взгляд, прошел мимо знакомых старейшин и замер на массивном черном кресле в самом центре.
Там сидел человек.
Лицо его напоминало вороненую сталь, фигура была прямой и жесткой, словно мерило, а пучок волос был стянут шпилькой из черного нефрита без единого лишнего волоска.
Его глаза были полуприкрыты, но от всего его существа исходила такая удушающая аура беспощадности, что казалось, стоит подойти ближе чем на три шага – и невидимая сила закона согнет тебе спину.
Это был глава Зала Наказаний секты Вэньцзянь – Кун Чжэн.
«Так это и есть тот легендарный Черноликий бог?» – подумал Гу Чэнмин.
Слухи не врали. Одной его физиономии хватило бы, чтобы в обычном суде преступники начали признаваться во всём, даже не дожидаясь пыток.
Почувствовав на себе взгляд, Кун Чжэн медленно открыл глаза.
【 «Гул ста костей» мгновенно учуял опасность! 】
【 Он советует: «Император Гу, если начнется заварушка, бей его сразу в пах». 】
«Это проверка характера, а не поединок. К тому же этот старейшина Кун на четвертой стадии, чем я его бить буду?»
【 «Метод праведного сердца Небесного человека Чжоули» едва заметно засиял. 】
【 Он в восторге от этого человека. Осанка как у сосны, лик полон торжественности и строгости. Это истинный облик того, кто хранит закон и усмиряет себя ради ритуала. 】
【 Техника вздыхает: «Зал Наказаний – поистине место, где чтят правила. Прекрасно». 】
Гу Чэнмин окончательно успокоился.
Судя по реакции «Обрядов Чжоу», сведения старейшины Жэня были верны. С такой поддержкой проверка характера не должна стать проблемой.
...
На трибуне атмосфера была слегка натянутой.
— Брат Кун, время уже пришло, не так ли? — Жэнь Вэньцай с чашкой чая в руках выглядел абсолютно спокойным, будто и вовсе не переживал за ученика. — Это ведь простая формальность. Давайте закончим побыстрее, мне еще нужно вести парня знакомиться с домом.
Кун Чжэн едва заметно нахмурился. Он повернул голову, и его черное лицо осталось неподвижным, а голос прозвучал сухо:
— Брат Жэнь, законы секты – не шутка.
— Вступление во внутренние врата означает, что человек вверяет секте свою жизнь и судьбу. Испытание сердца – важнейший этап, какая тут может быть формальность?
— Даже если он гений, даже если у него великие заслуги – если помыслы его нечисты, он не сделает и шага за порог внутренних врат.
Эти слова были сказаны прямо в лицо, без тени вежливости. Чжао Уцзи подумал, что этот «железный камень» в своем репертуаре, но с удовольствием приготовился наблюдать за зрелищем.
Жэнь Вэньцай не обиделся, лишь с улыбкой отхлебнул чая:
— Ладно-ладно, ты у нас воплощение беспристрастности, твоя правда. Тогда прошу, старейшина Кун?

Комментарии

Загрузка...