В японском ресторанчике меня застали за разговором с Му Гуйюем о деле Чжу Янь, за что она предупредила меня наглядным образом.
Моя тыльная сторона ладони слегка побаливала. Я прекрасно понимал, что Чжу Янь не прикладывала особую силу, однако на коже всё равно остался бросающийся в глаза след.
Я вернулся на место рядом с Му Гуйюем и, продолжая левой рукой поглаживать правую кисть в надежде унять боль, забормотал себе под нос так, чтобы Чжу Янь не услышала: Почему женщины, сколько бы им ни было лет, вечно норовят кого-нибудь ущипнуть?
Му Гуйюй подхватил мою мысль: Конечно, в этом деле всё обстоит точно так же: хотя на теле погибшей не обнаружили отпечатков пальцев, под ногтями третьей жертвы нашли кожные микрочастицы.
Раз уж нашли кожные частицы, разве нельзя просто проверить образцы ДНК?
Мы выяснили, что хозяин этих кожных частиц — вор с криминальным прошлым. Он поддерживал связь с погибшей на протяжении трех лет, но в те дни, когда она пропала, он находился в изоляторе временного содержания за кражу.
Есть еще какие-нибудь зацепки?
Все жертвы довольно молоды: старшей не исполнилось и тридцати, а самой младшей был всего двадцать один год. И хотя они занимались довольно специфическим ремеслом, перед смертью на ихтельчах не обнаружили следов полового акта. Согласно расследованию, все три жертвы постоянно крутились в окрестностях Парка Чжицин. На данный момент это всё, что удалось выяснить.
Я задумчиво пробормотал: Парк Чжицин? Да это же сплошные старые кварталы.
Как раз из-за того, что район старый, публика там самая разношерстная, и расследовать преступления невероятно сложно.
Я не удержался от вопроса: Старый Чжэн случайно не поручал тебе заняться тамошними рецидивистами? И не велел ли сделать упор на тех, у кого нет постоянного места жительства и кто ютится по убогим съемным халупам?
Именно так. Слово в слово.
Старый Чжэн был моим начальником в те времена, когда меня перевели в Управление общественной безопасности Танчжоу. Он заведовал уголовным розыском и вечно решал дела по старинке: каждый раз после окончания рабочего дня собирал совещания и толкал одни и те же речи.
Мы не позволим ни одному преступнику уйти от возмездия!
Я снова вспомнил, как страстно и патетично он произносил эту фразу — ею неизменно заканчивалось любое совещание.
Он ничуть не изменился! Не слушай его: сделай упор на тех, у кого нет судимости, кто имеет приличную работу и прилично одевается.
Му Гуйюй спроил: Почему?
Я стал раскладывать по полочкам особенности этого дела: На месте преступления и на телах не осталось никаких следов, которые помогли бы изобличить убийцу, к тому же жертв не насиловали. Это говорит о том, что преступник не только обладает изощренным умом, но и, вполне возможно, совершенно равнодушен к женщинам.
Му Гуйюй усомнился: Разве можно делать такие выводы лишь на том основании, что он не тронул жертв?
Травмы на разных частях тел жертв доказывают, что убийца истязал их в полном сознании довольно долгое время. Занимаясь подобным ремеслом, они во время пыток наверняка умоляли о пощаде и предлагали вступить в половую связь, лишь бы уменьшить физические страдания. Мне уже доводилось вести дела такого рода, и даже обычные женщины в подобных обстоятельствах непременно попытались бы так поступить, не говоря уже о тех, кто собаку съел на этом поприще. Конечно, с одной из них это могло быть простой случайностью, но не может же быть, чтобы все три женщины повели себя одинаково. Убийца остался абсолютно глух к их мольбам, из чего можно сделать вывод, что у него нет особой потребности в женщинах.
Му Гуйюй понимающе кивнул.
Заметив, что Му Гуйюй разделяет мой анализ, я продолжил: Убийце за тридцать, он не женат, привык сидеть дома, его детство было несчастливым, и он испытывает тяжелейшее отвращение к женщинам.
Му Гуйюй вытащил из кармана блокнот и принялся записывать — точно так же, как в те дни, когда только попал в полицейский участок. Почерк у Му Гуйюя был аккуратным и изящным, очень похожим на девичий; писал он быстро, но красиво.
Я спросил: Закончил записывать?
Му Гуйюй ответил не задумываясь, едва ли не выпалив: Так точно, старший товарищ!
Чжу Янь несла в одной руке тарелку с десертом, а в другой ложку. Услышав это обращение, она подсела ближе и легонько толкнула меня локтем, подгоняемая любопытством ввязаться в наш разговор.
Ты что, раньше тоже работал полицейским?
Я кивнул.
Чжу Янь тут же допытывалась дальше: Тогда почему ты бросил?
Потому что... Я уже собирался выложить причину, но, повернувшись и увидев оживленное лицо Чжу Янь, решил, что пока лучше ей об этом не распространяться, и резко сменил тему: Мне не очень-то хочется тебе рассказывать.
Это еще почему? Разговаривая со мной, Чжу Янь не забывала уплетать еду. Ее щеки были набиты десертом до отказа, из-за чего она походила на запасливого хомяка, а слова звучали несколько невнятно.
Я нашел вполне разумное объяснение.
Ты ведь тоже не всё мне рассказываешь! Например, какая кошка пробежала между тобой и твоим отцом?
Тц, не хочешь — как хочешь! Еще и вздумал торговаться информацией! С меня хватит, больше ничего спрашивать не буду!
С этими словами Чжу Янь отставила десерт в сторону, поднялась на ноги, обошла Му Гуйюя и поздоровалась с ним: Офицер Му, привет! Мы с вами, можно сказать, сошлись в схватке, а потом подружились! Давайте будем считать прошлое недоразумением, выпьем по рюмочке, и пусть всё забудется, идет?
Чжу Янь подняла со стола рюмочку с саке и поднесла прямо к лицу Му Гуйюя, но тот безжалостно ее отверг.
Простите, я приехал на машине, мне нельзя пить.
Чжу Янь указала на стоявший перед Му Гуйюем стакан: А что вы пили до этого?
Цветочный чай.
Чжу Янь снова попыталась зазвать его: Тогда можете заменить саке чаем!
И вновь получила отказ от Му Гуйюя: Нет, так поступать крайне неучтиво.
А заставлять меня держать перед вашим носом рюмочку — это, по-вашему, учтиво?! — Чжу Янь начала заводиться от злости, саке в рюмочке слегка плескалось. Я понял, что если Му Гуйюй откажет еще раз, она точно разнесет весь этот стол, и поспешно принялся строить Му Гуйюю глаза, призывая его срочно составить компанию Чжу Янь и выпить.
К счастью, Му Гуйюй уловил мой намек, поднял чашку с чаем и чокнулся с Чжу Янь.
Осушив рюмку, Чжу Янь тотчас принялась допытываться у Му Гуйюя: Раз уж мы теперь друзья, может, расскажешь, из-за чего твой старший товарищ Чжун Яньчжи перестал быть полицейским?
этого я не знаю. Му Гуйюй отвернулся, демонстративно сокращая дистанцию между собой и Чжу Янь.
Чжу Янь наседала дальше: Вы же так близки, неужели не знаешь?
Му Гуйюй умолк. Поразмыслив немного, он поднялся на место и произнес, словно обращаясь к самому себе: Похоже, все уже поели, я пойду расплачусь. Воспользовавшись этим предлогом, он поспешно ушел из отдельного кабинета.
Чжу Янь ухватила меня за руку и посмотрела сбезотчетным отчаянием: Что с твоим другом не так? Почему у меня стойкое ощущение, что с ним невозможно нормально поговорить?
Видя, как Чжу Янь потерпела фиаско, я радовался изо всех сил, но внешне сохранял невозмутимость и пояснил: То, как Му Гуйюй ведет себя с тобой — это еще цветочки. Он высокий, смазливый, и все сотрудницы в участке вечно норовят заговорить с ним намеренно, но он никому не отвечает словом, обходясь исключительно языком тела.
Чжу Янь поджала губы, явно не одобряя подобное поведение: Так мне что же, еще и спасибо ему сказать? Выразить глубокую признательность за столь великую милость — за то, что со мной он соизволил изъясняться словами?
Ладно тебе! В конце концов, угощает он. Судя по тому, как щедро ты делала заказ, а ведь он всего лишь наемный работник, этот ужин обойдется ему едва ли не в полмесячной зарплаты.
Я говорил чистую правду, хотя о кое-чем умолчал: Му Гуйюй никогда в жизни не жил на одну лишь зарплату. Помню, в его первый рабочий день в полицейском участке старый Чжэн как раз поставил нас двоих дежурить. Му Гуйюй выглядел донельзя зажатым, не произносил ни звука и сидел за столом, в одиночку прилежно изучая материалы уголовного дела.
Я человек неугомонный, особенно когда выпадало дежурство, поэтому подсел к нему с намерением поболтать, но Му Гуйюй неожиданно сам обратился ко мне:
Старший товарищ, не могли бы вы рассказать мне о делах, которые вы раскрыли?
Без проблем! И я трещал до самого конца смены, пока Му Гуйюй не вытащил блокнот и не принялся записывать подробности тех расследований.
Когда мы покидали участок, и я уже собирался ехать домой на автобусе, Му Гуйюй наотрез отказался меня отпускать и настоял на том, чтобы подвезти. Добравшись до парковки, он нажал на брелок, и фары роскошного спорткара замигали.
Я подошел поближе и разглядел эмблему на капоте в виде галочки.
Никель тоже начал выпускать спорткары?
Это Макларен GT.
Как же мне было стыдно: я вечно не разбирался в машинах, знал лишь самые ходовые значки, а тут даже эмблему не узнал.
Му Гуйюй пригласил меня в салон. Двери открывались совсем иначе, чем у остальных машин, и Му Гуйюй объяснил, что это называется дверями типа «бабочка».
Тогда мне казалось, что я — деревенщина, впервые выбравшаяся в большой город.
Я поинтересовался стоимостью этой тачки, и он ответил, что она стоит чуть меньше двух миллионов — подарок отца на совершеннолетие, к тому же это самая дешевая модель Макларена, на которой он просто ездит по делам.
Моя нищета приучила меня воспринимать любые рассказы как бахвальство.
Тогда я строго-настрого наказал Му Гуйюю после устройства на службу вести себя скромнее и не раскатывать на подобных машинах — слишком уж бросается в глаза, лучше бы прикупить что-нибудь тыщ за сто-двести.
Му Гуйюй послушно кивнул.
На следующий день Му Гуйюй прикатил на службу на Сивике — по его словам, он купил ее сразу же после того, как подвез меня до дома, да еще и сердечно поблагодарил за совет.
Эта история заставила меня смеяться сквозь слезы. И хотя Му Гуйюй был далеко не так богат, как семейство Чжу Янь, его состояния мне всё равно было не догнать.
Услышав это, Чжу Янь помрачнела, а на ее лице застыло обиженное выражение.
Я внутренне торжествовал: думается мне, после этого отношения Му Гуйюя и Чжу Янь чуточку потеплеют.
Чжу Янь протянула: Я ведь и правда перегнула палку... Ну так возьми да верни ему деньги за ужин!
А?
Я опешил: с какой стати я должен платить за ужин, если переборщила ты?
С чего это вдруг я плачу?
Чжу Янь принялась ворошить старое: Разве ты не срубил две тысячи юаней с жены Сюй Хуэйчана? Ты же затянул расследование по моему делу, так разве не ты должен за это расплачиваться?
Мы как раз продолжали спорить, когда дверь отворилась, и в проеме показался Му Гуйюй: Мы можем ехать?
Чжу Янь тут же расплылась в улыбке: Всё, мы готовы! С этими словами она одарила меня многозначительным взглядом.
Я поднялся, подошел к Му Гуйюю и намеревался отдать ему деньги за ужин.
Смешно! Разве Му Гуйюю нужны эти гроши за еду? Сколько раз я ни пытался сунуть ему деньги раньше, он никогда их не брал.
Но на этот раз он их взял и бросил на меня исполненный глубокого смысла взгляд.
Словно говорил: не переживай, я не позволю тебе ударить в грязь лицом перед Чжу Янь.
Как же я пожалел.
Му Гуйюй вышел первым, чтобы подогнать машину, а мы с Чжу Янь остались сидеть в холле.
В этот момент внутрь вошла парочка: мужчина был значительно старше женщины, с заметной залысиной, выпирающим животом и в повседневной рубашке, шел он слегка покачиваясь. Сопровождавшая его дама щедро накрасилась, была одета весьма вызывающе, а декольте на ее блузке подчеркивало впечатляющие прелести.
И я, и Чжу Янь тотчас обратили внимание на этого мужчину — то был Сюй Хуэйчан.

Комментарии

Загрузка...