Император Цзяньхун остался бесстрастен. — Цзэн Аньминь раскрыл дело и искупил вину заслугами, смыв с тебя все подозрения.
Лицо Цзэн Шилиня застыло в недоумении. Лишь теперь он заметил единственного сына, стоявшего рядом с императором. Цзэн Аньминь наивно хлопал глазами, словно говоря: «Да, отец, это всё я».
Цзэн Шилинь растерянно смотрел на него. Он прекрасно знал нрав собственного чада. Посетить бордель или переброситься костями в игорном доме — в этом ему не было равных. Но раскрыть преступление? Абсолютная нелепость. Первая мысль, промелькнувшая в его голове, заключалась в том, что сын попросту обвел императора вокруг пальца с помощью сладких речей. Однако ложь не может длиться вечно. Если обман вскроется, враги получат идеальное оружие против их семьи! Вдобавок к неспособности уберечь Карту Инспекции Дракона это лишь усугубит их вину.
Лицо Цзэн Шилиня вмиг помрачнело. Он низко поклонился императору, и голос его зазвучал глубокой скорбью: — Ваше Величество, мой сын солгал престолу, но я умоляю Вас не наказывать его. Вся вина лежит на мне. Я готов умереть в темнице, чтобы искупить этот грех.
Губернатор искренне верил, что отпрыск сморозил глупость и совершил тяжкое преступление — обман государя.
Чувствуя некоторую растерянность, Цзэн Аньминь подал голос: — Отец, я не обманывал Его Величество...
Однако, прежде чем он успел объясниться, разъяренный Цзэн Шилинь оборвал его: — Глупец! Что ты смыслишь в расследовании?! А ну шагом марш сюда, на колени! Вымаливай у Вашего Величества прощение!
Затем он торопливо повернулся к императору: — Тысячи бед и мириады ошибок — все они мои. Ваше Величество, ради моей многолетней верности Священной Династии, умоляю, не взыщите с моего глупого сына.
Цзэн Шилинь, державшийся с надменным и непреклонным видом в чиновничьих кругах добрый десяток лет, сейчас согнулся в глубоком поклоне. Любой посторонний с первого взгляда понял бы, сколь сильно он дорожит своим сыном.
Какая трогательная сцена преданного отца и любящего сына!
Император Цзяньхун молча наблюдал за Цзэн Шилинем, а затем перевел взгляд на Цзэн Аньминя. В памяти всплыл образ этого юноши, с удивительной рассудительностью и хладнокровием распутавшего сложное дело. Невольно император вспомнил собственных наследников, вечно грызущихся друг с другом за власть. На секунду ему безумно захотелось отречься от всей этой непутевой родни и начать воспитание новых наследников с чистого листа.
Сравнение оказалось не в пользу императорской семьи, отчего настроение Цзяньхуна окончательно испортилось. Подавленный тяжелыми мыслями, он утратил всякое желание говорить и лишь бросил ленивый взгляд на Достопочтенного в Белом.
Поймав знак императора, Достопочтенный в Белом мгновенно всё понял. Он шагнул вперед, чтобы помочь Цзэн Шилиню подняться.
Цзэн Шилинь отдернул руки и принял чопорную, исполненную уважения позу. Бросив на Достопочтенного косой взгляд, он демонстративно отступил на шаг, увеличивая дистанцию.
Столь незначительное движение нанесло немалый урон чужому самолюбию. Смысл жеста читался без труда: «Держись от меня подальше, неотесанный ты мастер боевых искусств».
Веки Достопочтенного в Белом задергались, а зубы едва не скрипнули от злости. «Эти высокомерные конфуцианские книжники! — подумал он. — До чего же они омерзительны!» Подавив раздражение, он заговорил.
— Сегодня в час Дракона Управление Наблюдения и я получили приказ прибыть в особняк губернатора... Этот Ван Даоюань пытался заманить Цзэн Аньминя в ловушку, планируя прикончить его под предлогом побега... Смешно сказать: я раскусил его замысел с первого же взгляда, а сам он оставался в полном неведении.
— К счастью, Цзэн Аньминь оправдал мои надежды и не поддался на провокации Ван Даоюаня.
— Увидев, сколь твердым характером обладает юноша, я помог ему добиться аудиенции у Вашего Величества, подарив шанс на спасение.
Стоит признать, рассказ о событиях изобилия самовосхваления. Даже Цзэн Аньминь едва сдерживал усмешку. Реальный ход расследования был упомянут вскользь, зато собственные заслуги Достопочтенного он расписал по меньшей мере на сотню-другую лишних слов.
«Неужели этот пафосный парень и правда обожает покрасоваться?» — промелькнуло в голове у Цзэн Аньминя.
— В конце концов, благодаря моей неоценимой помощи Цзэн Аньминь успешно раскрыл это дело, — торжествующе завершил речь Достопочтенный в Белом. Возможность изложить историю именно так, как он нарисовал её в своем воображении, заметно подняла ему настроение.
— Вот оно как... — Цзэн Шилинь растерянно и недоверчиво посмотрел на сына.
Достопочтенный в Белом щедро сдобрил рассказ вымыслом, но Цзэн Шилинь, будучи стрелянным воробьем придворной службы, мгновенно уловил суть. Когда сын излагал детали дела, его логика была безупречна, выкладки — стройны, а метод — четок. За десятилетия на государственной службе губернатор повидал если не тысячу, то добрых восемь сотен расследований. Он прекрасно понимал, какой багаж мудрости и опыта требуется для подобных результатов!
Заметив лицо отца, Цзэн Аньминь сразу догадался, о чем тот думает. К счастью, заготовка у него уже была готова.
Он тяжело вздохнул и горько улыбнулся: — Отец, пережив столь страшную беду, разве я мог не измениться? Было бы странно оставаться прежним глупцом.
— Дядя Ци погиб прямо на моих глазах, а я оказался совершенно бессилен...
— Раньше, стоило мне вляпаться в неприятности, ты всегда защищал меня. Настал мой черед прикрыть тебя.
— Что до расследования, то тут не было ничего сложного. Я был твердо уверен: сговориться с расой Демонов вы просто не могли. Стоило оттолкнуться от этой безупречной посылки, как все остальное встало на свои места. А отправляясь на аудиенцию к Его Величеству, я был готов умереть, но добиться правды...
Сказав это, Цзэн Аньминь плотно сжал губы и умолк.
Цзэн Шилинь слегка дрогнул и посмотрел на сына взглядом, полным глубочайшего, невыразимого сложного чувства.
Цзэн Аньминь был прав: самое трудное в любом деле — найти отправную точку. Стоило зацепиться за эту нить, как клубок распутывался сам собой.
Долгая тишина сменилась теплым, откровенно довольным выражением на лице губернатора: — Ты наконец повзрослел. Хорошо...
Внезапное потрясение и впрямь способно заставить человека быстро возмужать — история знала немало тому примеров. Для всех присутствующих такое объяснение звучало совершенно логично.
Наблюдавший за всем этим император Цзяньхун помрачнел еще сильнее. Чем дольше он смотрел на них, тем сильнее ему хотелось отречься от собственных никчемных наследников.
Решив, что с глаз долой — из сердца вон, он резко развернулся: — Раз дело прояснено, достопочтенный министр Цзэн, возвращайтесь в свое поместье. Я устал.
Однако к его величайшему удивлению, из-за спины раздался непреклонный голос Цзэн Шилиня.
— Я никуда не уйду.
Император Цзяньхун нахмурился, сузив глаза, и обернулся.
Цзэн Шилинь выдержал его тяжелый, давящий взгляд без тени страха: — Пока Его Величество официально не снимет с меня обвинения в измене, я не имею права покидать эту темницу. Я умоляю Его Величество издать императорский указ, громогласно объявив миру о моей невиновности!
Веки императора Цзяньхуна дернулись.
Цзэн Шилинь откровенно пер на рожон. Его слова звучали так: «Ага, значит, раз ты сказал, что я предал империю ради демонов, — я предатель. А теперь говоришь, что невиновен, — и я чист перед законом? Хочешь просто спровадить меня домой по-тихому? Нет уж. Изволь выпустить официальный указ и раструбить об этом на всю Поднебесную».
Если выразиться кратко.
Извинись!
В сырой камере воцарилась мертвая тишина.
— Верно, отец. Ты просто обязан издать такой указ.
Нинъань, разрушившая столько планов Цзэн Аньминя, нанесла сокрушительный удар по позициям императора Цзяньхуна. В силу своей простодушной прямоты она искренне считала требование Цзэн Шилиня совершенно разумным.
Цзэн Аньминь едва не расхохотался. Похоже, эта принцесса была абсолютной катастрофой не для него одного — она представляла равную угрозу вообще для всех окружающих.
Император Цзяньхун пропустил слова Нинъань мимо ушей, не сводя глаз с Цзэн Шилиня. Их взгляды столкнулись, но губернатор даже не дрогнул.
— Это вполне устроить можно, — медленно проговорил император, сверля губернатора взглядом. — Раз награды и наказания должны быть четко разграничены, давай доведем дело до конца. Цзэн Аньминь оказал огромную услугу империю, блестяще раскрыв это дело. Пожалуй, я назначу его в столицу служить императорским стражем. Как тебе такое предложение?
Отец и сын одновременно подумали: «Бесстыдник! Старый лис! Сукин сын!»
Однако старший Цзэн среагировал мгновенно, тяжело покачав головой: — Мой сын не практикует боевые искусства, так что служить в императорской страже он, разумеется, не достоин. Что же до награды... Его Величество может издать указ о выплате серебром, чтобы я пустил эти средства на строительство мостов и ремонт дорог во благо простого народа.
Император Цзяньхун лишь многозначительно посмотрел на Цзэн Шилиня, развернулся и решительно зашагал прочь, оставив всех любоваться своей удаляющейся спиной.
Увидев это, Нинъань и облаченный в белые одежды досточтимый старец немедленно последовали за ним.
В тюремной камере остались только отец и сын.
— Это... — Цзэн Аньминь озадаченно посмотрел на отца.
— Пойдем, — на лице Цзэн Шилиня проступила легкая улыбка. Он взял сына за рукав и уверенно повел за собой, шагая по следам императора Цзяньхуна.

Комментарии

Загрузка...