— Брат Ли, ты только посмотри: ранняя весна едва началась, а на персиковых деревьях уже бутоны набухли. Разве это не противоестественно? — Наступило второе утро. Когда небо еще окутывала туманная дымка, Цзян Фэнтин вместе с Ли Чжунли вошел в персиковую рощу. Сначала они шли по широкой почтовой дороге, но та то ли разветвлялась на несколько тропинок, то ли из-за раннего часа все остальные путники и эскорты еще только собирались за пределами рощи. И хотя прохожих было немного, по пути они то и дело изредка натыкались друг на друга.
Однако стоило им спешиться и свернуть в персиковую рощу, как вокруг остались только они двое. Если бы сквозь легкий туман все еще не угадывался трактат большой дороги и не доносился оттуда стук лошадиных копыт, Цзян Фэнтин уже испугался бы, что идущий впереди Ли Чжунли вдруг обернется, сорвет с себя кожу на голове и явится в образе какого-нибудь чудища, которое зловеще усмехнется и скажет: «Эй, сопляк, плохо ты смотришь под ноги, сегодня тебе суждено пасть жертвой этой напасти».
К счастью, Ли Чжунли лишь обернулся, бросил на Цзян Фэнтина косой взгляд и произнес:
— Брат Цзян, ты спрашиваешь об этом всю дорогу. Вроде бы в народе говорится: цветы отцветают к четвертой луне, а в горных храмах персики лишь начинают пышно цвести, — но суть в том, что они просто зацвели чуть раньше. Что же тут противоестественного?
Цзян Фэнтин поджал губы, подумав про себя: я ведь просто завел разговор, чтобы проверить, в своем ли ты уме. Мысленно он рассуждал так, но вслух ответил совсем иначе:
— И то верно, просто я редко выбирался в дальние поездки, — с этими словами он потрепал себя по голове.
Какое-то время они молча шли дальше, преодолев еще несколько ли среди густых зарослей персиковых деревьев, пока наконец не умолкли крики повозок и лошадей и не скрылась из виду большая дорога. Если бы не удавалось определять направление, Цзян Фэнтин давно выхватил бы у Ли Чжунли из рук карту на желтой коже, чтобы проверить, не заблудился ли этот парень.
— Это... это... — Сделав еще несколько шагов, Цзян Фэнтин поднял глаза и внезапно увидел, что ветви целой россыпи персиковых деревьев сплошь покрыты цветами. Раньше их словно застилали утренний туман, впереди стоящие деревья да сам Ли Чжунли, а теперь облака рассеялись, туман развеялся, и предстала истинная картина.
— Брат Ли, здесь что-то не так, — Цзян Фэнтин оглянулся на спутника и увидел, что Ли Чжунли все так же опустил голову и внимательно изучает карту на желтой коже. Словно не слыша ничего вокруг, он лишь бормотал себе под нос:
— Кажется, это прямо здесь... Интересно, точно ли брат Мэн нарисовал эту карту?
— Ли... брат Ли? — Цзян Фэнтин огляделся по сторонам и заметил, что старая лошадь отстала от него на целый корпус, поэтому он сделал шаг назад, поравнявшись с ее крупом.
Тогда Ли Чжунли неторопливо поднял голову и вопросительно посмотрел на Цзян Фэнтина.
Цзян Фэнтин, повернувшись вполоборота, указал вдаль на персиковые деревья:
— Посмотри-ка.
Заметив странное выражение лица Цзян Фэнтина, Ли Чжунли сначала перевел взгляд на свою лошадь, а затем слегка повернул голову назад.
Едва собравшись вскочить в седло, Ли Чжунли внезапно разгладил брови, а затем снова с легкой усмешкой посмотрел на Цзян Фэнтина:
— Брат Цзян, хватит меня пугать, ладно? Нашел жилье в этой персиковой роще — так прямо и скажи, — с этими словами он повел лошадь вперед.
И впрямь: за персиковыми деревьями, в глубине рощи, смутно виднелось человеческое жилище. Раньше Цзян Фэнтин почему-то его не заметил, а цветы на ветвях так и норовили ослепить взор, создавая ощущение, будто наступил четвертый месяц по лунному календарю — самое начало лета.
— Разве ты не видишь эти персиковые деревья... — Речь Цзян Фэнтина оборвалась на полуслове: Ли Чжунли просто прошел сквозь заросли насквозь, после чего персиковые деревья тут же бесследно исчезли перед глазами, словно всё это до того было лишь иллюзией, отражением луны в воде. Цзян Фэнтин сильно испугался: опять то же самое! Эта сцена до жути напоминала ту историю с лодочником и Мечом, Разящим Драконов под мостом. Здесь определенно таилось что-то зловещее.
Цзян Фэнтин сжал зубы и нащупл за пазухой камень, но за последние несколько месяцев этот камень под влиянием Триграммы Ли стал совершенно обычным, и он понятия не имел, сохранились ли у него еще свойства отгонять нечисть. Поспешно последовав за Ли Чжунли, он, в отличие от случая под мостом, на сей раз даже не смел подходить близко к персиковым деревьям, чтобы проверить их на подлинность.
— Брат Ли, что вообще за люди живут в этом доме? Раз уж мы пришли, теперь-то ты должен мне сказать? — спросил Цзян Фэнтин, не сводя глаз с усадьбы в персиковой роще и решив дать деру при малейшем признаке опасности.
— Ничего особенного, просто винный погреб. Брат Мэн говорил, что здешний винокур — человек с тяжелым характером, но его Вино из персиковых цветов — просто несравненное лакомство. Я подумал, раз мы впервые отправляемся к господину Чжоу, непременно нужно захватить каких-нибудь подарков.
И впрямь человек, воспитанный Мэн Тином: отправляясь в другие места учиться, он тащит с собой вино. И это просто винный погреб? Как ни посмотри, на обычную таверну это совсем не похоже, того и гляди подают вино из обезьяньих голов, и всё ради какого-то кувшина.
— Два юных брата, пожаловали за вином? — Во дворе за плетеным забором какой-то ничем не примечательный старик покачивался в кресле-качалке, устроенном среди черных винных кувшинов. Прикрыв глаза и легко обмахиваясь веером из листьев веерной пальмы, он слегка подрагивал под дуновением ветерка бородой, закрученной на конце наподобие маленького крючка.
— Брат Ли, по-моему, это... — Цзян Фэнтин сделал резкий шаг вперед, собираясь схватить его за руку. Но не тут-то было: Ли Чжунли стремительно шагнул вперед, и пальцы Цзян Фэнтина схватили лишь воздух.
— Старец, побеспокоили вас, — произнес Ли Чжунли, отвешивая поклон, а закончив, еще и дернул Цзян Фэнтина за рукав с явным побуждением поторопиться.
Видя, что сам винокур уже показался, Цзян Фэнтин мог лишь загнать предостережение обратно в горло и, последовав примеру товарища, тоже сложил руки в поклоне:
— Старец, побеспокоили вас.
В мыслях же его уже бушевала буря: брат Ли меня погубил! Нет, не так — это брат Мэн меня погубил! Судя по прежним словам брата Ли, этот винокур вроде бы не должен быть злодеем, но то касалось обычных людей. Каково же его отношение к тем, кто владеет Пятью Чувствами? Девушка Ли предупреждала, что нельзя выдавать свою принадлежность к обладателям Пяти Чувств. Неужели они только выбрались из опасного места — и сразу придется раскрыть себя?
В этот миг старик в кресле-качалке за плетеным забором внезапно тихо усмехнулся, и его образ на мгновение словно размылся.
Стоило лишь на миг прикрыть глаза.
Как он уже оказался прямо перед ними. Раздумывать было некогда: Цзян Фэнтин протянул руку, пытаясь схватить стоявшего рядом и всё еще застывшего в оцепенении спутника, и в голове у него билась лишь одна мысль.
Триграмма Чжэнь!
Всё произошло в одно мгновение. Ожидаемого прикосновения не последовало: Цзян Фэнтин снова схватил пустоту. Мрольнув взглядом исподлобья, он понял, что дело вовсе не в том, что он промахнулся в спешке. Ли Чжунли просто прошел сквозь него точно так же, как прежде проходил сквозь персиковые деревья.
Посмотрев прямо в ту сторону, откуда они пришли, он увидел винокура, который с улыбкой смотрел на него.
Цзян Фэнтин почувствовал, как силы покидают тело, его слегка качнуло, и он чуть не рухнул на землю, но вовремя удержал равновесие, присев на полусогнутых ногах, поскольку еще даже не успел сделать шаг.
Два голоса прозвучали у него в ушах одновременно — один спереди, другой сзади:
— Ты и есть Цзян-гунцзы? Чего ты так суетишься?
— Это вас молодой господин Мэн привел?
Непонятно почему, но казалось, что оба эти высказывания исходили от стоящего перед ним человека.
Не успел Цзян Фэнтин рта раскрыть, как сзади раздались его собственный и Ли Чжунли ответные голоса:
— Именно так, побеспокоили вас, старец, раздобыть бы два кувшина Вина из персиковых цветов.
Холодный пот мгновенно выступил на спине Цзян Фэнтина, его руки слегка дрожали, а в чертоге разума царила кристальная пустота — он напрочь забыл, как реагировать. Оставалось лишь видеть, как старик перед ним мягко улыбается:
— Не переживай, я просто хочу с тобой поговорить.
С этими словами словно весенний ветер смахнул пыль, разгладив и успокоив все тревоги в его сердце.
— Это... это...
— Всего лишь ничтожный трюк, простая иллюзия. — С этими словами винокур обошел Цзян Фэнтина и направился вглубь двора.
Цзян Фэнтин тяжело вздохнул про себя, повернулся и последовал за ним к жилищу в персиковой роще.

Комментарии

Загрузка...