Впрочем, Цзи Чанмина это не слишком задело. Купить одну ватную куртку или три – разница невелика, а оптом даже дешевле выйдет.
Впрочем, Цзи Чанмина это не слишком задело. Купить одну ватную куртку или три – разница невелика, а оптом даже дешевле выйдет.
К тому же чем больше вещей он наберет, тем проще будет «ловить рыбку в мутной воде».
К тому же чем больше вещей он наберет, тем проще будет «ловить рыбку в мутной воде».
В прошлый раз у них было всего две корзины. Если в этот раз он наберет десяток, то позже, когда из рюкзака понадобится достать что-то неучтенное, можно будет просто сказать, что купил это в городе.
В прошлый раз у них было всего две корзины. Если в этот раз он наберет десяток, то позже, когда из рюкзака понадобится достать что-то неучтенное, можно будет просто сказать, что купил это в городе.
Кто теперь вспомнит, влезло бы это в те корзины или нет?
Кто теперь вспомнит, влезло бы это в те корзины или нет?
Цзи Чанмин уже собрался уходить вместе со стражниками, но не успел сделать и пары шагов, как за ним последовала госпожа Жуань.
Цзи Чанмин уже собрался уходить вместе со стражниками, но не успел сделать и пары шагов, как за ним последовала госпожа Жуань.
Мышцы Цзи Чанмина мгновенно напряглись: только не говорите, что она решила увязаться за ним!
Мышцы Цзи Чанмина мгновенно напряглись: только не говорите, что она решила увязаться за ним!
— Господину Цзи не о чем беспокоиться, — мягко пропела госпожа Жуань, приседая в вежливом поклоне. — Я лишь выпросила у стражников дозволение прикупить кое-какие женские мелочи.
— Господину Цзи не о чем беспокоиться, — мягко пропела госпожа Жуань, приседая в вежливом поклоне. — Я лишь выпросила у стражников дозволение прикупить кое-какие женские мелочи.
Цзи Чанмину не хотелось открыто грубить.
Цзи Чанмину не хотелось открыто грубить.
— В таком случае нам наверняка не по пути, — отрезал он. — Будьте осторожны, госпожа Жуань.
— В таком случае нам наверняка не по пути, — отрезал он. — Будьте осторожны, госпожа Жуань.
С этими словами он, не считая денег, сунул стражникам два золотых листка и пустился наутек.
С этими словами он, не считая денег, сунул стражникам два золотых листка и пустился наутек.
Какие еще женщины, когда припасы важнее!
Какие еще женщины, когда припасы важнее!
Особенно после ледяной волны – сейчас он больше всего на свете жалел, что отправился в поход с сорокалитровым рюкзаком, а не прихватил с собой всю свою квартиру в двести сорок квадратов!
Особенно после ледяной волны – сейчас он больше всего на свете жалел, что отправился в поход с сорокалитровым рюкзаком, а не прихватил с собой всю свою квартиру в двести сорок квадратов!
Цзи Чанмин мчался так быстро, что вскоре его и след простыл.
Цзи Чанмин мчался так быстро, что вскоре его и след простыл.
Вышедшая следом госпожа Жуань, не обнаружив его, лишь в сердцах выругалась про себя.
Вышедшая следом госпожа Жуань, не обнаружив его, лишь в сердцах выругалась про себя.
Этот мужчина был статен и крепок – из него вышел бы отличный покровитель.
Этот мужчина был статен и крепок – из него вышел бы отличный покровитель.
Она полтора месяца изнуряла себя, размазывая по лицу грязь и золу, ходила замарашкой ради двух целей.
Она полтора месяца изнуряла себя, размазывая по лицу грязь и золу, ходила замарашкой ради двух целей.
Первая – защитить себя, скрыв красоту, чтобы не превратиться в одну из тех несчастных женщин, чья участь на каторжном пути была ужаснее смерти.
Первая – защитить себя, скрыв красоту, чтобы не превратиться в одну из тех несчастных женщин, чья участь на каторжном пути была ужаснее смерти.
Вторая – тайно наблюдать, не найдется ли в колонне достойный защитник.
Вторая – тайно наблюдать, не найдется ли в колонне достойный защитник.
После долгих прикидок она остановила выбор на троице Цзи.
После долгих прикидок она остановила выбор на троице Цзи.
За короткий срок это, может, и не было заметно, но спустя месяц те, кто казался благополучным, превратились в ходячие скелеты. И только эти трое со своими домочадцами и слугами выглядели вполне сносно.
За короткий срок это, может, и не было заметно, но спустя месяц те, кто казался благополучным, превратились в ходячие скелеты. И только эти трое со своими домочадцами и слугами выглядели вполне сносно.
И среди них Цзи Чанмин подходил лучше всего.
И среди них Цзи Чанмин подходил лучше всего.
Цзи Футин хоть и богат, но она слышала, что его семья уже уехала в Цзинши. Ситуация там неясная, так что действовать наобум было нельзя.
Цзи Футин хоть и богат, но она слышала, что его семья уже уехала в Цзинши. Ситуация там неясная, так что действовать наобум было нельзя.
Даже соглашаясь на роль наложницы, она не хотела, чтобы законная жена возненавидела ее еще до первой встречи.
Даже соглашаясь на роль наложницы, она не хотела, чтобы законная жена возненавидела ее еще до первой встречи.
Не зная нрава той госпожи, Жуань предпочла затаиться и подождать.
Не зная нрава той госпожи, Жуань предпочла затаиться и подождать.
Цзи Юньтай подходил еще меньше. Хоть он и был в разводе, что давало шанс стать законной супругой, человек он был слишком косный. Жуань несколько раз пробовала прощупать почву, но Юньтай даже глаз не поднял!
Цзи Юньтай подходил еще меньше. Хоть он и был в разводе, что давало шанс стать законной супругой, человек он был слишком косный. Жуань несколько раз пробовала прощупать почву, но Юньтай даже глаз не поднял!
Целыми днями только и делал, что читал лекции своим ученикам.
Целыми днями только и делал, что читал лекции своим ученикам.
Талдычит и талдычит, зануда!
Талдычит и талдычит, зануда!
Какое, к черту, просвещение, когда брюхо пустое!
Какое, к черту, просвещение, когда брюхо пустое!
Так что, присмотревшись, Жуань поняла: Цзи Чанмин – идеальный вариант.
Так что, присмотревшись, Жуань поняла: Цзи Чанмин – идеальный вариант.
Почему? Семья маленькая, а денег куры не клюют.
Почему? Семья маленькая, а денег куры не клюют.
Сыновей нет, только одна дочка. Некому продолжить род, а значит, если она родит ему наследника, он обязательно будет ее ценить.
Сыновей нет, только одна дочка. Некому продолжить род, а значит, если она родит ему наследника, он обязательно будет ее ценить.
К тому же законная жена Цзи Чанмина выглядела форменной чахоточной.
К тому же законная жена Цзи Чанмина выглядела форменной чахоточной.
Госпожа Жуань была уверена, что Шэнь Хуэйсинь скоро отдаст концы, но та, вопреки ожиданиям, всё тянула и тянула, дотянув аж до этого дня.
Госпожа Жуань была уверена, что Шэнь Хуэйсинь скоро отдаст концы, но та, вопреки ожиданиям, всё тянула и тянула, дотянув аж до этого дня.
Жуань больше не могла ждать. Ее терпение лопнуло.
Жуань больше не могла ждать. Ее терпение лопнуло.
Ценой невероятных усилий она выменяла это право спуститься в город, отдав стражникам припрятанное золото и позволив им распустить руки.
Ценой невероятных усилий она выменяла это право спуститься в город, отдав стражникам припрятанное золото и позволив им распустить руки.
Это был единственный момент, когда Цзи Чанмин оказался вдали от жены и дочери.
Это был единственный момент, когда Цзи Чанмин оказался вдали от жены и дочери.
Жуань сердито миновала стражников и, решившись, бросилась вдогонку по одной из улочек.
Жуань сердито миновала стражников и, решившись, бросилась вдогонку по одной из улочек.
И только когда она скрылась из виду, Цзи Чанмин не спеша вышел из узкого переулка рядом с подворьем.
И только когда она скрылась из виду, Цзи Чанмин не спеша вышел из узкого переулка рядом с подворьем.
— Слишком умная, помыслы нечисты. Играет с огнем – сама же и обожжется, — пробормотал он.
— Слишком умная, помыслы нечисты. Играет с огнем – сама же и обожжется, — пробормотал он.
А затем повернул в другую сторону, направляясь прямиком к торговым рядам.
А затем повернул в другую сторону, направляясь прямиком к торговым рядам.
...
...
Пока Цзи Чанмин занимался закупками, Цзи Синжань вовсю искала, с кем бы подраться.
Пока Цзи Чанмин занимался закупками, Цзи Синжань вовсю искала, с кем бы подраться.
Первым делом она подошла к тете Бао.
Первым делом она подошла к тете Бао.
— Тетя Бао, ударь меня по лицу! — Попросила она. — Только по щеке не бей, ладно?
— Тетя Бао, ударь меня по лицу! — Попросила она. — Только по щеке не бей, ладно?
У тети Бао челюсть едва не отвисла. Она в ужасе замахала руками, отступая.
У тети Бао челюсть едва не отвисла. Она в ужасе замахала руками, отступая.
— Нет-нет-нет, барышня, что вы такое говорите! Как я могу вас ударить? Не шутите так, барышня!
— Нет-нет-нет, барышня, что вы такое говорите! Как я могу вас ударить? Не шутите так, барышня!
Цзи Синжань вздохнула.
Цзи Синжань вздохнула.
— Ну хорошо, — предложила она другой вариант, — тогда я тебя ударю, а ты дай мне сдачи.
— Ну хорошо, — предложила она другой вариант, — тогда я тебя ударю, а ты дай мне сдачи.
Тетя Бао замерла на мгновение, а потом с грохотом повалилась на колени, заходясь в рыданиях.
Тетя Бао замерла на мгновение, а потом с грохотом повалилась на колени, заходясь в рыданиях.
— Барышня! Если старая раба в чем провинилась – бейте, ругайте, только не прогоняйте! Молю вас!
— Барышня! Если старая раба в чем провинилась – бейте, ругайте, только не прогоняйте! Молю вас!
Когда господа бьют слуг – это в порядке вещей.
Когда господа бьют слуг – это в порядке вещей.
Но если госпожа бьет и заставляет давать сдачи – значит, хочет вышвырнуть вон!
Но если госпожа бьет и заставляет давать сдачи – значит, хочет вышвырнуть вон!
У тети Бао сердце чуть не остановилось от страха. Им так повезло найти добрых хозяев, и уходить они не собирались ни за что на свете.
У тети Бао сердце чуть не остановилось от страха. Им так повезло найти добрых хозяев, и уходить они не собирались ни за что на свете.
Шутка ли – после той ледяной волны все поняли: остаться одному сейчас – значит погибнуть!
Шутка ли – после той ледяной волны все поняли: остаться одному сейчас – значит погибнуть!
Рыдания тети Бао были такими надрывными, что тетя Юй и остальные тоже в панике попадали на колени и принялись бить челом.
Рыдания тети Бао были такими надрывными, что тетя Юй и остальные тоже в панике попадали на колени и принялись бить челом.
Шэнь Хуэйсинь, которая пыталась отдохнуть, открыла глаза и увидела эту живописную картину.
Шэнь Хуэйсинь, которая пыталась отдохнуть, открыла глаза и увидела эту живописную картину.
— Жань-жань, ты что творишь? — В полном недоумении спросила она.
— Жань-жань, ты что творишь? — В полном недоумении спросила она.
Почему тетя Бао и другие плачут навзрыд?
Почему тетя Бао и другие плачут навзрыд?
Опять, как в детстве, кого-то отлупила?
Опять, как в детстве, кого-то отлупила?
Цзи Синжань чувствовала себя предельно беспомощной.
Цзи Синжань чувствовала себя предельно беспомощной.
«Я бы и рада отлупить, да никто не подыгрывает!»
«Я бы и рада отлупить, да никто не подыгрывает!»
Она с досадой посмотрела на служанок. Ну что за люди! Подыграли бы хоть! Неужели не понятно?
Она с досадой посмотрела на служанок. Ну что за люди! Подыграли бы хоть! Неужели не понятно?
Не могла же она в самом деле поднять руку на родителей?
Не могла же она в самом деле поднять руку на родителей?
Это было бы уже верхом непочтительности. Какие бы теплые отношения ни были в семье, у Цзи Синжань имелись свои внутренние границы.
Это было бы уже верхом непочтительности. Какие бы теплые отношения ни были в семье, у Цзи Синжань имелись свои внутренние границы.
Голова у нее шла кругом. Она перевела взгляд на остальных ссыльных.
Голова у нее шла кругом. Она перевела взгляд на остальных ссыльных.
Видно, в ее глазах и впрямь читалось «ищу, кому бы начистить физиономию», потому что все, кто встречался с ней взглядом, тут же отворачивались.
Видно, в ее глазах и впрямь читалось «ищу, кому бы начистить физиономию», потому что все, кто встречался с ней взглядом, тут же отворачивались.
Упаси боже! С этой семьей сами господа стражники за ручку здороваются.
Упаси боже! С этой семьей сами господа стражники за ручку здороваются.
Связываться с ней – себе дороже.
Связываться с ней – себе дороже.
Цзи Синжань лишь вздохнула: «Тоска смертная...»
Цзи Синжань лишь вздохнула: «Тоска смертная...»
Но стоило ей почти впасть в отчаяние, как на горизонте замаячил ее персональный генератор баллов!
Но стоило ей почти впасть в отчаяние, как на горизонте замаячил ее персональный генератор баллов!
Цзи Синжань как раз в очередной раз распускала и заново плела соломенную циновку, прокачивая навык, когда до нее донеслись знакомые проклятия.
Цзи Синжань как раз в очередной раз распускала и заново плела соломенную циновку, прокачивая навык, когда до нее донеслись знакомые проклятия.
— ...Чтоб ты сдохла! Всё из-за тебя, поганка! Ты – вестница беды! Из-за тебя мой внучек замерз насмерть! Ты за него жизнью ответишь!
— ...Чтоб ты сдохла! Всё из-за тебя, поганка! Ты – вестница беды! Из-за тебя мой внучек замерз насмерть! Ты за него жизнью ответишь!
— Паршивка! Тварь неблагодарная! Как только земля тебя носит, проклятое семя клана Цзи!
— Паршивка! Тварь неблагодарная! Как только земля тебя носит, проклятое семя клана Цзи!
— Я сегодня тебя до смерти забью, к внуку в могилу отправлю!
— Я сегодня тебя до смерти забью, к внуку в могилу отправлю!
Этот визг невозможно было игнорировать.
Этот визг невозможно было игнорировать.
Цзи Синжань обернулась. Так и есть, старые знакомые: старая госпожа Сунь костила Цзи Шуанъэр.
Цзи Синжань обернулась. Так и есть, старые знакомые: старая госпожа Сунь костила Цзи Шуанъэр.
Шуанъэр стояла на коленях, глядя перед собой остекленевшим взором.
Шуанъэр стояла на коленях, глядя перед собой остекленевшим взором.
Цзи Синжань какое-то время не следила за ее судьбой.
Цзи Синжань какое-то время не следила за ее судьбой.
Она ей не нянька – сделка закрыта, пути разошлись.
Она ей не нянька – сделка закрыта, пути разошлись.
Но ведь Цзи Шуанъэр вроде бы избавилась от своей «Одержимости помощью брату»?
Но ведь Цзи Шуанъэр вроде бы избавилась от своей «Одержимости помощью брату»?
По идее, должна была голову поднять, а тут опять – на коленях под градом ругательств старой бабки.
По идее, должна была голову поднять, а тут опять – на коленях под градом ругательств старой бабки.
Цзи Синжань предвкушающе потерла ладони. Чужие дела ее не заботили, но вы только посмотрите на госпожу Сунь! Разве она не вылитый идеальный спарринг-партнер?
Цзи Синжань предвкушающе потерла ладони. Чужие дела ее не заботили, но вы только посмотрите на госпожу Сунь! Разве она не вылитый идеальный спарринг-партнер?
— Задание по рукопашной, я иду к тебе! — Прошептала воодушевленная Цзи Синжань.
— Задание по рукопашной, я иду к тебе! — Прошептала воодушевленная Цзи Синжань.

Комментарии

Загрузка...