Су Инь взглянула на даты — всё шло точно так же, как в прошлой жизни, ничего не изменилось, и от этого на сердце у неё стало чуточку легче.
Она смертельно боялась эффекта бабочки.
— Пошли, спускаемся.
Привязав мула в пещере, они пара за парой вернулись в деревню и едва переступили её порог, как сразу ощутили какую-то непривычную атмосферу.
— По-вашему, то, что говорил третий сын из семьи Ли — правда или ложь?
— Кто ж его знает! На улице везде тихо и мирно, и в помине нет никаких признаков смуты. По-моему, Ли Жуй просто поднимает панику на пустом месте.
— А вдруг это правда?
— Да с чего бы вдруг? Или ты тоже собрался бросить дом и имущество и бежать?
Стоило завести об этом речь, как многие умолкли.
Родные места покинуть трудно, а без них человек превращается в перекати-поле без корней.
Перед домом старосты толпилась целая ватага людей, и семья Су тоже была среди них.
Су Инь изо всех сил попыталась протиснуться вперёд, и взрослые, завидев её, расступались, давая дорогу.
Отец Су, заметив дочь, уже было протянул руку, чтобы её схватить, но схватил пустоту; он хотел уже окликнуть её, но мать Су с тяжёлым выражением лица вовремя остановила его.
Во дворе дома старосты стояло немало народу, присутствовали и несколько старейшин рода Ли.
Ли Жуй с тревожным выражением лица обратился ко всем присутствующим:
— Дядюшка-староста, нам действительно нужно срочно уходить. Снаружи и впрямь начались беспорядки, если мы сейчас же не двинемся в путь, то столкнёмся с беглыми бродягами — и тогда нам конец.
Один из старейшин спросил:
— Третий сынок Ли, ты это сам своими глазами видел или услышал от кого-то пустые сплетни?
— Сам я не видел, но у меня есть друг, он тоже разносчик товара, родом из Юйчжоу. Об этом он мне и рассказал. Сам он уже увёл семью и направился в сторону Наньчжоу переживать лихолетье. Я же примчался сюда сломя голову лишь за тем, чтобы сказать всем: уходите отсюда немедленно, бегите от беды в Наньчжоу.
— Дядюшка-староста, если мы сейчас не уйдём, потом будет поздно.
— Завтра на рассвете я увожу всю семью. Хоть я, Ли Жуй, ипутченок, но играть такими вещами не стану и людей обманывать не посмею. Послушайте моего совета, уходите, пока есть время.
Юньчжоу, Миньчжоу и Ганьчжоу располагались на северо-западе династии Да-юн, а от Мэйчжоу их отделяла всего одна провинция Юйчжоу.
Жители Юйчжоу, разумеется, знали о положении дел в тех трёх землях гораздо лучше обитателей Мэйчжоу.
С точки зрения Су Инь, это уже говорило о многом.
В прошлой жизни Су Инь не смогла принять участие в этой толчее: бабушка Су заставила её резать свиной корм, а когда к вечеру она вернулась, то узнала обо всём от домашних, которые вовсю обсуждали случившееся.
Сегодня же, услышав слова Ли Жуя, она поняла, что тот выразился предельно ясно, но даже несмотря на это, в прошлой жизни многие ни за что не хотели покидать деревню Лицзя и родной Мэйчжоу.
Су Инь обвела взглядом собравшихся односельчан, и в памяти невольно всплыли картины того, как в прошлой жизни деревню вырезали дочиста — почти все эти люди погибли от мечей бродяг.
Она вовсе не желала добра остальным членам семьи Су, но сельчане относились к ней неплохо, поэтому стоило спасти хотя бы тех, кого удастся, — а там пусть всё зависит от их собственной судьбы.
Хромая и спотыкаясь, Су Инь вышла вперёд и приблизилась к Ли Жую.
Её неожиданное появление заставило всех присутствующих повернуться в её сторону.
Старший дядя Су, увидев, что его племянница шагает куда-то без всякой меры и осторожности, тут же прикрикнул на неё:
— Су Инь, взрослые здесь обсуждают деловое вопросе, сейчас же возвращайся назад!
Мать Су, заметив, как дочь выходит вперёд, тревожно сжалась, её пальцы невольно судорожно вцепились в край одежды.
Су Баочжу, затерявшаяся в толпе, собиралась что-то сказать, но сжала зубы и в конце концов промолчала, не став останавливать сестру.
— Дядюшка-староста, у меня есть что сказать.
— Девчонка, не устраивай тут балаган, — раздался чей-то окрик.
Староста и сам был погружен в тяжёлые раздумья, не зная, как поступить, и раз уж кто-то хотел высказаться, это давало ему лишнюю минуту на размышления над словами Ли Жуя.
— Что ты хочешь сказать? — мягко и доброжелательно произнёс староста.
— Дядюшка-староста, я считаю, что братец Ли Жуй вовсе не нагнетает панику. Кое-что я услышала от своего дяди и теперь хочу поделиться этим со всеми.
Су Инь не стала сразу выносить окончательный вердикт, а повела разговор издалека, направляя людей.
— Кто-нибудь из вас в последнее время ходил в город?
Кто-то в толпе громко крикнул:
— Ходил! И что с того?
Су Инь посмотрела на этого человека:
— Дядя Ли, тогда не обратили ли вы внимание на цены на зерно?
Стоило зайти об этом речь, как тот дядя тут же отозвался:
— Ещё бы. Цены на зерно полезли вверх по щелчку, подскочили больше чем в три раза, а люди говорят, что дорожать будет и дальше. Вот же бессовестные торговцы, задирают цены каждый день!
При упоминании стоимости зерна не нашлось никого, кто бы не выругался.
— Дядя Ли, а не заметили ли вы, что в уездном городке появилось намного больше нищих? — продолжила расспросы Су Инь.
— Э-э... на это я как-то не обратил внимания.
Едва он успел ответить, как раздался другой голос:
— А я заметил! В последнее время в городе и правда прибавилось побирушек, да к тому же все они с каким-то заезжим говором.
— И что в этом такого? — не выдержал кто-то.
— И то верно, что тут странного?
— Последние годы то и дело случаются засухи, цены на зерно всегда высокие. Особенно в районе Юньчжоу — там ещё хуже, чем у нас, урожай не удался, так что нет ничего удивительного, что хлеб дорожает.
— В неурожайные годы нищих всегда становится больше, чего тут необычного?
— Не скажите. Нищих действительно плодится слишком много, не исключено, что все они как раз из тех краёв, из Юньчжоу.
— Если оно так и есть, то Ли Жуй говорит дело, и вполне возможно, что беда придёт и к нам.
Сельчане зашумели, наперебой обсуждая услышанное.
Нельзя было просто заявлять нечто с чужих слов — людям нужно было дать пищу для размышлений, чтобы они сами дошли до всего и воочию ощутили нависшую угрозу.
Староста задумчиво посмотрел на Су Инь:
— Что говорит твой дядя?
— Мой дядя встретил возле почтовой станции странствующего торговца из Юйчжоу. Тот рассказал, что на землях Юньчжоу неспокойно, толпы бродяг рвутся в Юйчжоуские земли, и он сам был вынужден заранее увезти семью.
— Дядя сначала не поверил, но добравшись до уездного города, увидел, что цены на зерно подскочили слишком высоко и быстро — гораздо сильнее, чем в прошлом году. К тому же он заметил множество приезжих нищих. Сопоставив это со словами торговца, он испугался, что Мэйчжоу тоже может пострадать от набегов бродяг.
Она выложила факты перед всеми, опираясь на логику и разум, а уж верить этому или нет — каждый решал сам для себя.
Лицо старосты помрачнело.
— Да ну, не может быть.
— Неужели и правда придётся уходить?
— Мы и наши предки веками жили на этой земле, если сняться с мест, то все поля, купленные таким тяжёлым трудом, пойдут прахом.
— И правда, тогда мы лишимся вообще всего.
Волна паники охватила сердца всех собравшихся.
В этот самый момент из глубины толпы донёсся чей-то окрик:
— Сущая чепуха!
Увидев появившегося Су Сяоюна, люди поспешно расступились, давая ему дорогу.
Су Сяоюн был учеником школы грамоты и пользовался в деревне немалым авторитетом.
В глазах крестьян любой, кто сумел сдать экзамены и получить учёную степень, почитался великим человеком, знающим и понимающим куда больше остальных.
— Ой, Сяоюн, ты вернулся.
— Братец Сяоюн, ты у нас грамотный, разбираешься во всём лучше нас. Скажи, это всё правда?
— Нам и впрямь нужно бросать дома и уходить?
Крошечное имущество, нажитое их предками с таким трудом, бросить вот так запросто было совсем не просто.
Окружённый толпой односельчан, Су Сяоюн вошёл во двор, с брезгливым выражением лица бросил короткий взгляд на Су Инь, перевёл глаза на Ли Жуя и наконец устремил взор на старосту со старейшинами, сложив руки в почтительном поклоне.

Комментарии

Загрузка...