Глава 20

Цзичунь. Городская больница.Чжоу Бинкунь места не находил, меряя шагами тускло освещённый коридор перед операционной.— Бинкунь, хватит уже мельтешить, у нас от тебя сейчас голова кругом пойдёт! — не выдержали, наконец, Сунь Ганьчао и Сяо Гоцин, наблюдая за его метаниями.— И вправду, Кунь-эр, присядь! — строго прикрикнула мать, Ли Сухуа, на своего неугомонного отпрыска.С той самой секунды, как Чжэн Цзюань скрылась за тяжелыми створками дверей, он превратился в обезглавленную муху, наматывающую круги и доводящую всех присутствующих до нервного тика.— Мам, ну как я могу спокойно сидеть? А вдруг... — голос Бинкуня дрогнул от подступившей паники.— Тьфу-тьфу-тьфу, типун тебе на язык! — замахала руками Ли Сухуа. — Цзюань-эр у нас крепкая, здоровая, всё пройдёт как по маслу!И словно в ответ на её слова, прерывая томительное ожидание, из-за дверей раздался пронзительный звук:Уа-а! Уа-а!Два звонких детских крика разрезали больничную тишину, а красный сигнал над операционной погас.— Доктор, как моя жена?! Она в порядке? — Чжоу Бинкунь бросился к распахнувшимся дверям, едва не сбив уставшего врача с ног.— В полном порядке, не переживайте! Девушка молодец, — лицо доктора расплылось в широкой, добродушной улыбке. — Поздравляю, товарищ! У вас королевская двойня — мальчик и девочка!— Двойня? Дракон и феникс?! — Ли Сухуа застыла как вкопанная, а затем её лицо озарилось небывалым восторгом. — Ох, какое счастье! В семье Чжоу появилось третье поколение!— Сразу двое! — Матушка Чжэн, услышав новости, зажала рот руками, и по её щекам покатились слёзы радости.— Всё верно, здоровенький карапуз и красавица-дочка. Ещё раз поздравляю! — в глазах врача скользнула лёгкая зависть; родить сразу разнополых двойняшек считалось невероятной удачей и благословением небес.— Я могу к ней зайти? — Бинкунь сейчас думал не о детях, всё его существо рвалось туда, к измученной Чжэн Цзюань.— В палате ещё убирают. Подождите немного, её скоро переведут в общую палату, тогда и увидитесь, — мягко пояснил доктор.В этот момент в коридор выпорхнула молоденькая медсестра, бережно прижимая к груди два крошечных свёртка, похожих на сморщенных обезьянок.— Это и есть дети сестры и зятя? — Чжэн Гуанмин вытянул шею, разглядывая младенцев. — Что-то они совсем не такие красивые, как они сами...— Глупый, они же только-только родились! — ласково рассмеялась Матушка Чжэн. — Вот подрастут немного, расправятся, и станут настоящими красавцами!Обе бабушки с трепетом и невероятной нежностью приняли малышей на руки, словно это были величайшие сокровища в мире.— Бинкунь, ну чего ты стоишь, иди посмотри на своих детей! — Ли Сухуа с сияющей улыбкой протянула один из свёртков сыну.— Это... мои дети? — Бинкунь неуверенно протянул руки. На его лице, обычно таком сдержанном, отразилась глубокая, щемящая нежность.В той, прошлой жизни, в эпоху Шестнадцати государств, у него не было права на личное счастье. Он был лишь безжалостным воином, генералом, утопающим в крови врагов. А теперь... теперь он держал на руках собственное продолжение.Бинкунь баюкал ребёнка так осторожно, словно это был хрупкий фарфор, готовый рассыпаться от малейшего неосторожного вздоха.Уа-а-а! — малыш вдруг зашёлся громким плачем.Но этот крик прозвучал для Бинкуня слаще любой музыки.— У меня есть дети! У меня есть дети! — он запрокинул голову и глупо, искренне рассмеялся, а по его щекам покатились горячие слёзы.— Вы только посмотрите на него, совсем умом тронулся от радости! — Ли Сухуа и Матушка Чжэн переглянулись, утирая собственные глаза. Сяо Гоцин и Сунь Ганьчао лишь похлопали друга по плечам, разделяя его триумф.Вскоре Чжэн Цзюань, бледную и обессиленную, вывезли из операционной.— Где дети, Бинкунь? — едва слышно прошептала она, пытаясь приподняться.— У мам, они с ними нянчатся. Я сейчас принесу их, не волнуйся. Тебе нужно отдыхать, — Бинкунь заботливо отвёл влажную прядь со лба жены, глядя на неё с безграничной любовью.— Угу... — Чжэн Цзюань слабо кивнула и закрыла глаза.В тот момент Чжоу Бинкунь ещё не осознавал, что его статус в семейной иерархии только что рухнул на самое дно.Как только Цзюань перевели в палату, он бережно принёс малышей.— Дай их мне... скорее... — её лицо мгновенно преобразилось, стоило ей увидеть эти крошечные комочки жизни.Бинкунь аккуратно положил детей по обе стороны от матери. Чжэн Цзюань с трудом повернула голову, ласково прижимаясь щекой к мягким пушкам на их головках.«Мои дети...» — пронеслось у неё в голове.Тем временем в больничном коридоре развернулось настоящее празднество. Сунь Ганьчао и Сяо Гоцин ходили с огромным пакетом молочных конфет «Белый Кролик».— Угощайтесь, угощайтесь! Разделите нашу радость! — щедро раздавали они сладости.— Спасибо! Какое счастье! — врачи и медсестры с улыбками принимали угощение.А Бинкунь просто стоял в стороне, не в силах согнать с лица глупую, блаженную улобку.Через неделю, не в силах больше терпеть больничные стены, Чжэн Цзюань настояла на выписке. Если бы не уговоры мужа, она бы сбежала домой на второй день после родов. Убедившись, что с матерью и детьми всё в порядке, Бинкунь одолжил машину у Ли Гоцяна и с триумфом увёз семью домой.Когда они переступили порог сыхэюаня, Ли Цзяньго, увидев Бинкуня, несущего обоих малышей, цокнул языком от зависти.— Ну, брат, ты сорвал джекпот! И сын, и дочь — полный комплект счастья!— Ха-ха, старший брат, так у тебя ведь тоже двое! — рассмеялся Бинкунь.— Ой, да брось. Мои двое — это сущие демоны во плоти! — махнул рукой Ли Цзяньго. Ещё бы, справиться с парочкой семи-восьмилетних сорванцов было задачкой не из лёгких.Горный город, Третий рубеж.Запоздалое письмо, наконец, нашло своего адресата.Пробежав глазами по строчкам, Чжоу Чжиган расплылся в такой широкой улыбке, что на щеках собрались глубокие морщины.— Двойня! Дракон и феникс! Ай да молодец! — громогласно расхохотался он.— Мастер, что за праздник? — тут же с любопытством подскочили коллеги-рабочие.— У моего младшего пополнение! И сразу двойня — мальчик и девочка! — с гордостью провозгласил старик.Со всех сторон посыпались искренние поздравления, ведь рождение королевской двойни было настоящим событием. Чжиган не терял времени даром: он тут же схватил ручку и бумагу. Это были его старшие внук и внучка в третьем поколении! Право дать им имена принадлежало исключительно ему, главе семьи Чжоу. Он должен был утвердить свой авторитет. Ещё до родов он строго наказал Бинкуню в письме, что сам назовёт ребёнка. Но видя, каким дерзким и своенравным стал его младший сын в последнее время, старик отчаянно боялся, что его законное право деда будет нагло узурпировано.Гуанцзыпянь. Дом семьи Чжоу.Месяц спустя, как и полагалось по традиции, семья устроила пышный банкет по случаю полнолуния малышей.Чжэн Цзюань, светясь от гордости, качала на руках сына, принимая поздравления от соседей и родни.— Жуй-жуй! Будь умницей, расти большим и сильным, — ворковала она, нежно потираясь носом о его пухлую щёчку.— Ты только посмотри на мать! Какая вопиющая предвзятость! Вечно с братом возится. Ничего, Инь-инь, папка тебя любит больше! — Бинкунь демонстративно обнял дочь, не обращая внимания на то, что младенец совершенно не понимал его слов, и принялся сеять семена раздора.Он обожал свою малышку. В конце концов, дочь — это маленькая папина принцесса, уютная тёплая телогрейка в холодной жизни.— Что ты несёшь, дурак! — Чжэн Цзюань легонько хлопнула мужа по плечу, бросив на него испепеляющий взгляд.С появлением сына семейный статус Бинкуня действительно пробил дно, и теперь ему только и оставалось, что язвить.Старшего сына назвали Чжоу Цзун, домашнее имя — Жуй-жуй, а красавицу-дочь — Чжоу Минь, домашнее имя — Инь-инь.Весь этот месяц Бинкунь, словно прилежный ученик, осваивал под чутким руководством Ли Сухуа премудрости смены пелёнок и разведения молочных смесей. Дом постепенно заполнялся не антиквариатом, а бесконечными жестяными банками с сухим молоком. Чжэн Цзюань пыталась отругать мужа за расточительность, но Бинкунь был непреклонен: экономить можно на чём угодно, но только не на детях.Из-за такого обилия прикорма у Чжэн Цзюань оставалось много лишнего грудного молока, которое, к её огромному смущению, безжалостно уничтожалось самим Бинкунем путём «внутренней утилизации». Иногда Чжэн Цзюань смотрела на мужа очень странным взглядом.Такой взрослый мужик, а объедает собственных детей.

Цзичунь. Городская больница.

Чжоу Бинкунь места не находил, меряя шагами тускло освещённый коридор перед операционной.

— Бинкунь, хватит уже мельтешить, у нас от тебя сейчас голова кругом пойдёт! — не выдержали, наконец, Сунь Ганьчао и Сяо Гоцин, наблюдая за его метаниями.

— И вправду, Кунь-эр, присядь! — строго прикрикнула мать, Ли Сухуа, на своего неугомонного отпрыска.

С той самой секунды, как Чжэн Цзюань скрылась за тяжелыми створками дверей, он превратился в обезглавленную муху, наматывающую круги и доводящую всех присутствующих до нервного тика.

— Мам, ну как я могу спокойно сидеть? А вдруг... — голос Бинкуня дрогнул от подступившей паники.

— Тьфу-тьфу-тьфу, типун тебе на язык! — замахала руками Ли Сухуа. — Цзюань-эр у нас крепкая, здоровая, всё пройдёт как по маслу!

И словно в ответ на её слова, прерывая томительное ожидание, из-за дверей раздался пронзительный звук:

Уа-а! Уа-а!

Два звонких детских крика разрезали больничную тишину, а красный сигнал над операционной погас.

— Доктор, как моя жена?! Она в порядке? — Чжоу Бинкунь бросился к распахнувшимся дверям, едва не сбив уставшего врача с ног.

— В полном порядке, не переживайте! Девушка молодец, — лицо доктора расплылось в широкой, добродушной улыбке. — Поздравляю, товарищ! У вас королевская двойня — мальчик и девочка!

— Двойня? Дракон и феникс?! — Ли Сухуа застыла как вкопанная, а затем её лицо озарилось небывалым восторгом. — Ох, какое счастье! В семье Чжоу появилось третье поколение!

— Сразу двое! — Матушка Чжэн, услышав новости, зажала рот руками, и по её щекам покатились слёзы радости.

— Всё верно, здоровенький карапуз и красавица-дочка. Ещё раз поздравляю! — в глазах врача скользнула лёгкая зависть; родить сразу разнополых двойняшек считалось невероятной удачей и благословением небес.

— Я могу к ней зайти? — Бинкунь сейчас думал не о детях, всё его существо рвалось туда, к измученной Чжэн Цзюань.

— В палате ещё убирают. Подождите немного, её скоро переведут в общую палату, тогда и увидитесь, — мягко пояснил доктор.

В этот момент в коридор выпорхнула молоденькая медсестра, бережно прижимая к груди два крошечных свёртка, похожих на сморщенных обезьянок.

— Это и есть дети сестры и зятя? — Чжэн Гуанмин вытянул шею, разглядывая младенцев. — Что-то они совсем не такие красивые, как они сами...

— Глупый, они же только-только родились! — ласково рассмеялась Матушка Чжэн. — Вот подрастут немного, расправятся, и станут настоящими красавцами!

Обе бабушки с трепетом и невероятной нежностью приняли малышей на руки, словно это были величайшие сокровища в мире.

— Бинкунь, ну чего ты стоишь, иди посмотри на своих детей! — Ли Сухуа с сияющей улыбкой протянула один из свёртков сыну.

— Это... мои дети? — Бинкунь неуверенно протянул руки. На его лице, обычно таком сдержанном, отразилась глубокая, щемящая нежность.

В той, прошлой жизни, в эпоху Шестнадцати государств, у него не было права на личное счастье. Он был лишь безжалостным воином, генералом, утопающим в крови врагов. А теперь... теперь он держал на руках собственное продолжение.

Бинкунь баюкал ребёнка так осторожно, словно это был хрупкий фарфор, готовый рассыпаться от малейшего неосторожного вздоха.

Уа-а-а! — малыш вдруг зашёлся громким плачем.

Но этот крик прозвучал для Бинкуня слаще любой музыки.

— У меня есть дети! У меня есть дети! — он запрокинул голову и глупо, искренне рассмеялся, а по его щекам покатились горячие слёзы.

— Вы только посмотрите на него, совсем умом тронулся от радости! — Ли Сухуа и Матушка Чжэн переглянулись, утирая собственные глаза. Сяо Гоцин и Сунь Ганьчао лишь похлопали друга по плечам, разделяя его триумф.

Вскоре Чжэн Цзюань, бледную и обессиленную, вывезли из операционной.

— Где дети, Бинкунь? — едва слышно прошептала она, пытаясь приподняться.

— У мам, они с ними нянчатся. Я сейчас принесу их, не волнуйся. Тебе нужно отдыхать, — Бинкунь заботливо отвёл влажную прядь со лба жены, глядя на неё с безграничной любовью.

— Угу... — Чжэн Цзюань слабо кивнула и закрыла глаза.

В тот момент Чжоу Бинкунь ещё не осознавал, что его статус в семейной иерархии только что рухнул на самое дно.

Как только Цзюань перевели в палату, он бережно принёс малышей.

— Дай их мне... скорее... — её лицо мгновенно преобразилось, стоило ей увидеть эти крошечные комочки жизни.

Бинкунь аккуратно положил детей по обе стороны от матери. Чжэн Цзюань с трудом повернула голову, ласково прижимаясь щекой к мягким пушкам на их головках.

«Мои дети...» — пронеслось у неё в голове.

Тем временем в больничном коридоре развернулось настоящее празднество. Сунь Ганьчао и Сяо Гоцин ходили с огромным пакетом молочных конфет «Белый Кролик».

— Угощайтесь, угощайтесь! Разделите нашу радость! — щедро раздавали они сладости.

— Спасибо! Какое счастье! — врачи и медсестры с улыбками принимали угощение.

А Бинкунь просто стоял в стороне, не в силах согнать с лица глупую, блаженную улобку.

Через неделю, не в силах больше терпеть больничные стены, Чжэн Цзюань настояла на выписке. Если бы не уговоры мужа, она бы сбежала домой на второй день после родов. Убедившись, что с матерью и детьми всё в порядке, Бинкунь одолжил машину у Ли Гоцяна и с триумфом увёз семью домой.

Когда они переступили порог сыхэюаня, Ли Цзяньго, увидев Бинкуня, несущего обоих малышей, цокнул языком от зависти.

— Ну, брат, ты сорвал джекпот! И сын, и дочь — полный комплект счастья!

— Ха-ха, старший брат, так у тебя ведь тоже двое! — рассмеялся Бинкунь.

— Ой, да брось. Мои двое — это сущие демоны во плоти! — махнул рукой Ли Цзяньго. Ещё бы, справиться с парочкой семи-восьмилетних сорванцов было задачкой не из лёгких.

Горный город, Третий рубеж.

Запоздалое письмо, наконец, нашло своего адресата.

Пробежав глазами по строчкам, Чжоу Чжиган расплылся в такой широкой улыбке, что на щеках собрались глубокие морщины.

— Двойня! Дракон и феникс! Ай да молодец! — громогласно расхохотался он.

— Мастер, что за праздник? — тут же с любопытством подскочили коллеги-рабочие.

— У моего младшего пополнение! И сразу двойня — мальчик и девочка! — с гордостью провозгласил старик.

Со всех сторон посыпались искренние поздравления, ведь рождение королевской двойни было настоящим событием. Чжиган не терял времени даром: он тут же схватил ручку и бумагу. Это были его старшие внук и внучка в третьем поколении! Право дать им имена принадлежало исключительно ему, главе семьи Чжоу. Он должен был утвердить свой авторитет. Ещё до родов он строго наказал Бинкуню в письме, что сам назовёт ребёнка. Но видя, каким дерзким и своенравным стал его младший сын в последнее время, старик отчаянно боялся, что его законное право деда будет нагло узурпировано.

Гуанцзыпянь. Дом семьи Чжоу.

Месяц спустя, как и полагалось по традиции, семья устроила пышный банкет по случаю полнолуния малышей.

Чжэн Цзюань, светясь от гордости, качала на руках сына, принимая поздравления от соседей и родни.

— Жуй-жуй! Будь умницей, расти большим и сильным, — ворковала она, нежно потираясь носом о его пухлую щёчку.

— Ты только посмотри на мать! Какая вопиющая предвзятость! Вечно с братом возится. Ничего, Инь-инь, папка тебя любит больше! — Бинкунь демонстративно обнял дочь, не обращая внимания на то, что младенец совершенно не понимал его слов, и принялся сеять семена раздора.

Он обожал свою малышку. В конце концов, дочь — это маленькая папина принцесса, уютная тёплая телогрейка в холодной жизни.

— Что ты несёшь, дурак! — Чжэн Цзюань легонько хлопнула мужа по плечу, бросив на него испепеляющий взгляд.

С появлением сына семейный статус Бинкуня действительно пробил дно, и теперь ему только и оставалось, что язвить.

Старшего сына назвали Чжоу Цзун, домашнее имя — Жуй-жуй, а красавицу-дочь — Чжоу Минь, домашнее имя — Инь-инь.

Весь этот месяц Бинкунь, словно прилежный ученик, осваивал под чутким руководством Ли Сухуа премудрости смены пелёнок и разведения молочных смесей. Дом постепенно заполнялся не антиквариатом, а бесконечными жестяными банками с сухим молоком. Чжэн Цзюань пыталась отругать мужа за расточительность, но Бинкунь был непреклонен: экономить можно на чём угодно, но только не на детях.

Из-за такого обилия прикорма у Чжэн Цзюань оставалось много лишнего грудного молока, которое, к её огромному смущению, безжалостно уничтожалось самим Бинкунем путём «внутренней утилизации». Иногда Чжэн Цзюань смотрела на мужа очень странным взглядом.

Такой взрослый мужик, а объедает собственных детей.