Глава 20. Срочные военные вести!
Глава 20. Срочные военные вести!
Ван Дашан с силой сжал кулак и так врезал по столешнице, что стоявшая на ней глиняная чашка подпрыгнула и едва не опрокинулась.
Ван Дашан с силой сжал кулак и так врезал по столешнице, что стоявшая на ней глиняная чашка подпрыгнула и едва не опрокинулась.
— Этот помощник генерала Хань — сын Ючжоуского инспектора Хань Фу! Пока все пограничные войска связаны по рукам и и ногам изнурительной войной с хунну, а лучшие столичные полководцы стянуты к северным рубежам, этот старый лис умудрился протащить через петицию ко двору своего сопляка-наследника, устроив его временным помощником генерала на заставу Жэнин!
— Этот помощник генерала Хань — сын Ючжоуского инспектора Хань Фу! Пока все пограничные войска связаны по рукам и и ногам изнурительной войной с хунну, а лучшие столичные полководцы стянуты к северным рубежам, этот старый лис умудрился протащить через петицию ко двору своего сопляка-наследника, устроив его временным помощником генерала на заставу Жэнин!
Лицо Дашана перекосило от бешенства, желваки заходили на скулах. Он тяжело дышал, выплёвывая слова:
Лицо Дашана перекосило от бешенства, желваки заходили на скулах. Он тяжело дышал, выплёвывая слова:
— Хань Фу задумал запустить жадную лапу в пограничную стражу! Если застава Жэнин окончательно перейдет под его контроль, то весь Ючжоу окажется под пятой клана Хань. Все четыре командира — Хань Фулун и остальные — прекрасно видят, какую грязную игру ведет этот ублюдок, и теперь только тем и занимаются, что усердно лижут сапоги новому господину!
— Хань Фу задумал запустить жадную лапу в пограничную стражу! Если застава Жэнин окончательно перейдет под его контроль, то весь Ючжоу окажется под пятой клана Хань. Все четыре командира — Хань Фулун и остальные — прекрасно видят, какую грязную игру ведет этот ублюдок, и теперь только тем и занимаются, что усердно лижут сапоги новому господину!
Сяо Чэнь молча слушал командира, и в его голове крутились сухие, но едкие мысли: «А, типичный мажор-однодневка. Приперся сюда греть задницу и зарабатывать красивую строчку в послужном списке, заодно вербуя себе сторонников. Похоже, этот Ючжоуский инспектор — та еще тварь, раз осмелился в открытую совать нос в дела пограничной армии».
Сяо Чэнь молча слушал командира, и в его голове крутились сухие, но едкие мысли: «А, типичный мажор-однодневка. Приперся сюда греть задницу и зарабатывать красивую строчку в послужном списке, заодно вербуя себе сторонников. Похоже, этот Ючжоуский инспектор — та еще тварь, раз осмелился в открытую совать нос в дела пограничной армии».
Разогнав мрачные раздумья, Сяо Чэнь подался вперед и задал назревавший вопрос:
Разогнав мрачные раздумья, Сяо Чэнь подался вперед и задал назревавший вопрос:
— Господин генерал, неужели императорский двор так просто согласился отдать пограничников в руки этого молокососа?
— Господин генерал, неужели императорский двор так просто согласился отдать пограничников в руки этого молокососа?
Ван Дашан тяжело и мрачно покачал головой:
Ван Дашан тяжело и мрачно покачал головой:
— Политическая грызня при дворе — не тот уровень, до которого нам дозволено заглядывать, и уж тем более не то, в чем смыслят простые вояки. Пусть это идет вразрез со всеми законами и уложениями, но у этого проклятого Хань Фу хватает влияния и золота, чтобы протащить любое решение. Беда в другом: этот щенок после прибытия палец о палец не ударил. Своим бездействием и тупостью он собственными руками ведет заставу Жэнин к гибели.
— Политическая грызня при дворе — не тот уровень, до которого нам дозволено заглядывать, и уж тем более не то, в чем смыслят простые вояки. Пусть это идет вразрез со всеми законами и уложениями, но у этого проклятого Хань Фу хватает влияния и золота, чтобы протащить любое решение. Беда в другом: этот щенок после прибытия палец о палец не ударил. Своим бездействием и тупостью он собственными руками ведет заставу Жэнин к гибели.
Ван Дашан уже пытался достучаться до молодого генерала, предлагая тому здравые меры обороны, но был с презрением отвергнут. Теперь же, сколько ни рви сердце, толку не будет. В конце концов, заставой Жэнин командовал вовсе не он. Даже если бы не было этого надутого инспекторского сынка, над ним довлели бы четверо командиров. Если уж сам Ван Дашан ничего не мог изменить, то Сяо Чэнь — тем более.
Ван Дашан уже пытался достучаться до молодого генерала, предлагая тому здравые меры обороны, но был с презрением отвергнут. Теперь же, сколько ни рви сердце, толку не будет. В конце концов, заставой Жэнин командовал вовсе не он. Даже если бы не было этого надутого инспекторского сынка, над ним довлели бы четверо командиров. Если уж сам Ван Дашан ничего не мог изменить, то Сяо Чэнь — тем более.
В палатке повисло тяжелое, давящее молчание. Высшее командование и не думало шевелиться, и все их слова разбивались о глухую стену чиновничьего равнодушия.
В палатке повисло тяжелое, давящее молчание. Высшее командование и не думало шевелиться, и все их слова разбивались о глухую стену чиновничьего равнодушия.
Помолчав еще немного, Ван Дашан резко вскинул голову и рявкнул на весь полог, обращаясь к пустоте за его пределами:
Помолчав еще немного, Ван Дашан резко вскинул голову и рявкнул на весь полог, обращаясь к пустоте за его пределами:
— Эй там, за порогом... живо сюда!
— Эй там, за порогом... живо сюда!
В тот же миг полог откинулся, и в палатку шагнул начальник личной стражи. Опустившись на одно колено, он почтительно склонил голову:
В тот же миг полог откинулся, и в палатку шагнул начальник личной стражи. Опустившись на одно колено, он почтительно склонил голову:
— Младший офицер по приказанию явился!
— Младший офицер по приказанию явился!
Ван Дашан заговорил чеканя каждое слово:
Ван Дашан заговорил чеканя каждое слово:
— Передай мой приказ по всей Пламенеющей Страже: с сегодняшнего дня спать не снимая доспехов, а клинки держать на расстоянии вытянутой руки! На нашем участке стены патрулирование усилить: вместо прежних трех смен выставить по целому отряду!
— Передай мой приказ по всей Пламенеющей Страже: с сегодняшнего дня спать не снимая доспехов, а клинки держать на расстоянии вытянутой руки! На нашем участке стены патрулирование усилить: вместо прежних трех смен выставить по целому отряду!
— Есть! — рявкнул начальник стражи и, чеканя шаг, вылетел из палатки, спеша разнести приказания по подразделениям.
— Есть! — рявкнул начальник стражи и, чеканя шаг, вылетел из палатки, спеша разнести приказания по подразделениям.
Затем Ван Дашан сурово перевел взгляд на Ван Мэна и Сяо Чэня:
Затем Ван Дашан сурово перевел взгляд на Ван Мэна и Сяо Чэня:
— Вы двое тоже должны быть готовы в любую секунду. Четем чую, до того дня, как варвары Дунху полезут на стены, осталось совсем недолго. Когда начнется бойня, рубите врагов налево и направо, выбивая себе военные заслуги! Запомните раз и навсегда: Великая Цянь считает воинскую доблесть по отрубленным левым ушам врага. Срубили врага — обязательно срежьте левое ухо и притащите с собой, иначе в отчетах ничего не засчитают!
— Вы двое тоже должны быть готовы в любую секунду. Четем чую, до того дня, как варвары Дунху полезут на стены, осталось совсем недолго. Когда начнется бойня, рубите врагов налево и направо, выбивая себе военные заслуги! Запомните раз и навсегда: Великая Цянь считает воинскую доблесть по отрубленным левым ушам врага. Срубили врага — обязательно срежьте левое ухо и притащите с собой, иначе в отчетах ничего не засчитают!
— Есть, дядя! — отчеканил Ван Мэн.
— Есть, дядя! — отчеканил Ван Мэн.
— Есть, господин генерал! — синхронно вскинули кулаки в приветствии оба бойца.
— Есть, господин генерал! — синхронно вскинули кулаки в приветствии оба бойца.
Ван Дашан скупо кивнул:
Ван Дашан скупо кивнул:
— Свободны. Ступайте отдыхать, но на ночном дежурстве глядите в оба, чтобы глаза на лбу не завяли. Особенно когда придется выходить за ворота и счищать сугробы у подножия стены — следите за каждым шорохом, чтобы не пропустить скрытную вылазку шпионов Дунху.
— Свободны. Ступайте отдыхать, но на ночном дежурстве глядите в оба, чтобы глаза на лбу не завяли. Особенно когда придется выходить за ворота и счищать сугробы у подножия стены — следите за каждым шорохом, чтобы не пропустить скрытную вылазку шпионов Дунху.
— Честь имеем! — козырнули они и скрылись за пологом.
— Честь имеем! — козырнули они и скрылись за пологом.
Добравшись до своей казармы, Сяо Чэнь рухнул на топчан прямо в тяжелых латах и мгновенно провалился в сон.
Добравшись до своей казармы, Сяо Чэнь рухнул на топчан прямо в тяжелых латах и мгновенно провалился в сон.
В прошлой жизни он был элитным бойцом спецназа, чья нервная система привыкла работать на пределе. Сон его всегда был чутким и поверхностным — стоило раздаться малейшему шороху, как его тело, словно тугая пружина, готово было сорваться с места, бросаясь на врага с голодной яростью матёрого волка.
В прошлой жизни он был элитным бойцом спецназа, чья нервная система привыкла работать на пределе. Сон его всегда был чутким и поверхностным — стоило раздаться малейшему шороху, как его тело, словно тугая пружина, готово было сорваться с места, бросаясь на врага с голодной яростью матёрого волка.
Лишь глубокой ночью, во время смены караула, он поднял подчиненный десяток бойцов и повел их на крепостную стену.
Лишь глубокой ночью, во время смены караула, он поднял подчиненный десяток бойцов и повел их на крепостную стену.
Протяженность стен заставы Жэнин составляла почти три ли — по современным меркам около полутора километров. С обоих флангов каменная кладка упиралась в непроходимые горные массивы, служившие естественным барьером для вражеской конницы, так что застава перекрывала лишь горловину равнины.
Протяженность стен заставы Жэнин составляла почти три ли — по современным меркам около полутора километров. С обоих флангов каменная кладка упиралась в непроходимые горные массивы, служившие естественным барьером для вражеской конницы, так что застава перекрывала лишь горловину равнины.
В самом сердце стены возвышалась мощная твердыня, защищенная тремя рядами массивных башенных воротных конструкций, так что любому прорвавшемуся пришлось бы выбивать тройные дубовые ворота, обитые раскаленным железом.
В самом сердце стены возвышалась мощная твердыня, защищенная тремя рядами массивных башенных воротных конструкций, так что любому прорвавшемуся пришлось бы выбивать тройные дубовые ворота, обитые раскаленным железом.
Каждые пятьсот метров на полуторакилометровой стене высилась боевая башенка.
Каждые пятьсот метров на полуторакилометровой стене высилась боевая башенка.
Сейчас отряд Сяо Чэня патрулировал левый фланг у одной из таких башен. Как и в прошлые дни, они разделились: пятеро несли дозор, остальные пятеро отдыхали в укрытии.
Сейчас отряд Сяо Чэня патрулировал левый фланг у одной из таких башен. Как и в прошлые дни, они разделились: пятеро несли дозор, остальные пятеро отдыхали в укрытии.
У подножия стен с каждым часом росли сугробы белого снега. Едва забрезжит рассвет, как на расчистку этих заносов отправлялись две смены пехотинцев. Если вовремя не сгрести снег, за зиму он превратится в гигантские сугровы, по которым штурмующие смогут легко взобраться на стены, используя их как готовые трамплины.
У подножия стен с каждым часом росли сугробы белого снега. Едва забрезжит рассвет, как на расчистку этих заносов отправлялись две смены пехотинцев. Если вовремя не сгрести снег, за зиму он превратится в гигантские сугровы, по которым штурмующие смогут легко взобраться на стены, используя их как готовые трамплины.
Прошло три дня. Утром, едва Сяо Чэнь с товарищами сменился с караула и вернулся в казармы, как с вершины башни раздался оглушительный, пронзительный крик часового:
Прошло три дня. Утром, едва Сяо Чэнь с товарищами сменился с караула и вернулся в казармы, как с вершины башни раздался оглушительный, пронзительный крик часового:
— Враг у ворот! Общая тревога! Доложите помощнику генерала, армия Дунху идет на штурм!
— Враг у ворот! Общая тревога! Доложите помощнику генерала, армия Дунху идет на штурм!
Вестовой бросился к коню, взметнув тучу снежной крошки, и понесся по лагерным улочкам прямиком к главной ставке.
Вестовой бросился к коню, взметнув тучу снежной крошки, и понесся по лагерным улочкам прямиком к главной ставке.
— Армия Дунху идет на штурм! Армия Дунху идет на штурм! Армия Дунху идет на штурм! — орал гонец хриплым, сорванным голосом, бешено стегая коня.
— Армия Дунху идет на штурм! Армия Дунху идет на штурм! Армия Дунху идет на штурм! — орал гонец хриплым, сорванным голосом, бешено стегая коня.
Добравшись до штабного шатра, он с такой силой осадил коня, что тот споткнулся, и гонец кубарем вылетел из седла прямо в сугроб. Но даже не пикнув от боли, он вскочил на ноги и бросился внутрь.
Добравшись до штабного шатра, он с такой силой осадил коня, что тот споткнулся, и гонец кубарем вылетел из седла прямо в сугроб. Но даже не пикнув от боли, он вскочил на ноги и бросился внутрь.
По армейским законам во время чрезвычайных происшествий гонец имел право врываться в палатку командующего без всякого доклада.
По армейским законам во время чрезвычайных происшествий гонец имел право врываться в палатку командующего без всякого доклада.
— Доклад! — закричал он с порога. — Достопочтенный генерал Хань... армия Дунху у наших стен!
— Доклад! — закричал он с порога. — Достопочтенный генерал Хань... армия Дунху у наших стен!
В этот момент Хань Цзиньтан все еще нежился под пуховым одеялом. Услышав дикий вопль ворвавшегося вестового, он мгновенно взбеленился, чувствуя, как внутри закипает ярость.
В этот момент Хань Цзиньтан все еще нежился под пуховым одеялом. Услышав дикий вопль ворвавшегося вестового, он мгновенно взбеленился, чувствуя, как внутри закипает ярость.
— Наглец! Кто позволил тебе вваливаться без спросу? Эй, стража! Выволоките этого ублюдка наружу и впаяйте ему десять палок!
— Наглец! Кто позволил тебе вваливаться без спросу? Эй, стража! Выволоките этого ублюдка наружу и впаяйте ему десять палок!
Услышав про десять военных палок, гонец побледнел как полотно — кожа на спине зачесалась от ужаса. Он с грохотом рухнул на колени, заикаясь от страха:
Услышав про десять военных палок, гонец побледнел как полотно — кожа на спине зачесалась от ужаса. Он с грохотом рухнул на колени, заикаясь от страха:
— Генерал... срочное донесение! Войска Дунху окружили заставу!
— Генерал... срочное донесение! Войска Дунху окружили заставу!
Но было поздно. Пара амбалов-телохранителей уже шагнула внутрь, мертвой хваткой вцепясь в воротник несчастного.
Но было поздно. Пара амбалов-телохранителей уже шагнула внутрь, мертвой хваткой вцепясь в воротник несчастного.
Гонца едва не хватил удар. Он же принес жизненно важные вести о прорыве, а этот самодур Хань Цзиньтан собрался его избивать!
Гонца едва не хватил удар. Он же принес жизненно важные вести о прорыве, а этот самодур Хань Цзиньтан собрался его избивать!
— Ваша светлость, я ворвался сюда только из-за чрезвычайного доклада! Пощадите, помилуйте!
— Ваша светлость, я ворвался сюда только из-за чрезвычайного доклада! Пощадите, помилуйте!
Глядя на то, как стражники волокут беднягу к выходу, Хань Цзиньтан лишь лениво махнул рукой:
Глядя на то, как стражники волокут беднягу к выходу, Хань Цзиньтан лишь лениво махнул рукой:
— Тьфу, ладно вам, прекратите. Вечно всякая пьянь и шваль норовит испортить мне утренний сон. Отпустите его, пусть катится на все четыре стороны.
— Тьфу, ладно вам, прекратите. Вечно всякая пьянь и шваль норовит испортить мне утренний сон. Отпустите его, пусть катится на все четыре стороны.
Услышав приказ, стражники разомкнули руки.
Услышав приказ, стражники разомкнули руки.
Полумертвый от страха гонец на четвереньках выскожил из шатра — если бы его сейчас избили до полусмерти, на поле боя он стал бы первой же мишенью для врагов.
Полумертвый от страха гонец на четвереньках выскожил из шатра — если бы его сейчас избили до полусмерти, на поле боя он стал бы первой же мишенью для врагов.
Хань Цзиньтан неторопливо поднялся с ложа, сладко потягиваясь и прикрывая рот зевком:
Хань Цзиньтан неторопливо поднялся с ложа, сладко потягиваясь и прикрывая рот зевком:
— С чего это в такую холодину армию Дунху принесло к нашим стенам? Они же целое десятилетие носа не казали, неужто этим дикарям заняться больше нечем?
— С чего это в такую холодину армию Дунху принесло к нашим стенам? Они же целое десятилетие носа не казали, неужто этим дикарям заняться больше нечем?
Бормоча проклятия, он приложился к пиале с чаем, которую слуги подогревали над жаровней.
Бормоча проклятия, он приложился к пиале с чаем, которую слуги подогревали над жаровней.
Глусь-глусь... Тьфу!
Глусь-глусь... Тьфу!
— Эй вы, олухи, поживее облачайте меня в доспехи! Мать вашу, придется тащиться на стену и смотреть своими глазами, что за сказки про этих дунхуских собак мне тут рассказывают!
— Эй вы, олухи, поживее облачайте меня в доспехи! Мать вашу, придется тащиться на стену и смотреть своими глазами, что за сказки про этих дунхуских собак мне тут рассказывают!
— Есть! — отозвались телохранители и принялись чинно, без спешки натягивать на господина тяжелое парадное облачение.
— Есть! — отозвались телохранители и принялись чинно, без спешки натягивать на господина тяжелое парадное облачение.
В этот момент в палатку ввалился еще один стражник:
В этот момент в палатку ввалился еще один стражник:
— Докладываю генералу: командир Пламенеющей Стражи Ван Дашан просит о встрече.
— Докладываю генералу: командир Пламенеющей Стражи Ван Дашан просит о встрече.
Хань Цзиньтан скривил губы и снова зевнул:
Хань Цзиньтан скривил губы и снова зевнул:
— Чего этому Ван Дашану от меня нужно? Разве не видит, что я одеваюсь? Пусть ждет снаружи. Какое дело может быть важнее моего утреннего туалета?
— Чего этому Ван Дашану от меня нужно? Разве не видит, что я одеваюсь? Пусть ждет снаружи. Какое дело может быть важнее моего утреннего туалета?
Для человека в чине помощника генерала доспехи представляли собой громоздкий, усеченный пластинами каркас, который физически невозможно было надеть в одиночку.
Для человека в чине помощника генерала доспехи представляли собой громоздкий, усеченный пластинами каркас, который физически невозможно было надеть в одиночку.
Тем временем снаружи шатра, мечась кругами от бессильной ярости, застыл Ван Дашан. Услышав через войлок приказ генерала ждать, он был готов в кровь разнести лицо кулаками и лично вломиться внутрь.
Тем временем снаружи шатра, мечась кругами от бессильной ярости, застыл Ван Дашан. Услышав через войлок приказ генерала ждать, он был готов в кровь разнести лицо кулаками и лично вломиться внутрь.
Вражеские стяги уже маячили у самых стен, а этот щенок Хань Цзиньтан все еще неторопливо шнуровал свои побрякушки!
Вражеские стяги уже маячили у самых стен, а этот щенок Хань Цзиньтан все еще неторопливо шнуровал свои побрякушки!
Ван Дашан уже сделал шаг к входу, намереваясь снести полог плечом, но в тот же миг стражники дружно выхватили клинки из ножен.
Ван Дашан уже сделал шаг к входу, намереваясь снести полог плечом, но в тот же миг стражники дружно выхватили клинки из ножен.
Цз-з-з...!
Цз-з-з...!
— Командир Ван, генерал велел ждать! Если посмеете лезть напролом — пеняйте на себя!
— Командир Ван, генерал велел ждать! Если посмеете лезть напролом — пеняйте на себя!
В этот момент из-за поворота показалась свита: четверо командиров во главе с приближенными офицерами.
В этот момент из-за поворота показалась свита: четверо командиров во главе с приближенными офицерами.
Командир Хань Фулун, шагавший впереди, завидев пытающегося прорваться Ван Дашана, сделал резкий шаг вперед и вцепился ему в рукав:
Командир Хань Фулун, шагавший впереди, завидев пытающегося прорваться Ван Дашана, сделал резкий шаг вперед и вцепился ему в рукав:
— Сдурел?! Ван Дашан, ты какого хрена творишь?!
— Сдурел?! Ван Дашан, ты какого хрена творишь?!
Ван Дашан задыхался от праведного гнева:
Ван Дашан задыхался от праведного гнева:
— Командир Хань! Войска Дунху уже под стенами! Нам нужно немедленно поднимать гарнизон по тревоге!
— Командир Хань! Войска Дунху уже под стенами! Нам нужно немедленно поднимать гарнизон по тревоге!
Хань Фулун шумно отрыгнул, неся за версту перегаром — судя по всему, с утра пораньше он уже успел приложиться к вину:
Хань Фулун шумно отрыгнул, неся за версту перегаром — судя по всему, с утра пораньше он уже успел приложиться к вину:
— И чего ты верещишь, как резаный? Сам генерал Хань, наш помощник командующего, вовсе не спешит, а ты, простой командир отряда, паникуешь раньше времени. Даже если бы генерала не было, здесь есть мы, четверо командиров! С чего это ты вдруг решил брать на себя командование?
— И чего ты верещишь, как резаный? Сам генерал Хань, наш помощник командующего, вовсе не спешит, а ты, простой командир отряда, паникуешь раньше времени. Даже если бы генерала не было, здесь есть мы, четверо командиров! С чего это ты вдруг решил брать на себя командование?
Отчитав Ван Дашана, Хань Фулун с деланной улыбкой повернулся к телохранителям генерала, почтительно складывая руки в приветствии:
Отчитав Ван Дашана, Хань Фулун с деланной улыбкой повернулся к телохранителям генерала, почтительно складывая руки в приветствии:
— Хе-хе-хе... Этот Ван Дашан умом не вышел, молодой еще, горячий, я его уже отчитал. Братья, уберите клинки, не стоит марать стали. Я лично прослежу, чтобы он стоял здесь тихо и не мешал.
— Хе-хе-хе... Этот Ван Дашан умом не вышел, молодой еще, горячий, я его уже отчитал. Братья, уберите клинки, не стоит марать стали. Я лично прослежу, чтобы он стоял здесь тихо и не мешал.
— Тц! — презрительно фыркнул начальник стражи, махнув рукой, и стражники неохотно вернули мечи в ножны.
— Тц! — презрительно фыркнул начальник стражи, махнув рукой, и стражники неохотно вернули мечи в ножны.

Комментарии

Загрузка...