Четыре дня назад.
Четыре дня назад.
Тогда Ли Линь только-только открыл глаза и сразу же увидел перед собой зияющее черное дуло пистолета.
Тогда Ли Линь только-только открыл глаза и сразу же увидел перед собой зияющее черное дуло пистолета.
— Ваше расследование затрагивает национальную безопасность, господин Ли. Пройдемте с нами, — произнес один из них.
— Ваше расследование затрагивает национальную безопасность, господин Ли. Пройдемте с нами, — произнес один из них.
Ли Линь перевел взгляд с оружия на сидевших напротив двоих белых мужчин, чувствуя легкую растерянность.
Ли Линь перевел взгляд с оружия на сидевших напротив двоих белых мужчин, чувствуя легкую растерянность.
Он совершенно не понимал, о чем они говорят, и даже не осознавал, где сам находится.
Он совершенно не понимал, о чем они говорят, и даже не осознавал, где сам находится.
Однако воспоминания в его голове быстро закружились, сливаясь воедино, и он без труда восстановил картину происходящего.
Однако воспоминания в его голове быстро закружились, сливаясь воедино, и он без труда восстановил картину происходящего.
Это был Нью-Йорк в параллельном мире. По целому ряду причин технологии здесь ушли чуть дальше, но и хаоса от этого стало в разы больше.
Это был Нью-Йорк в параллельном мире. По целому ряду причин технологии здесь ушли чуть дальше, но и хаоса от этого стало в разы больше.
Сам он сейчас находился в обычной закусочной посреди Куинса.
Сам он сейчас находился в обычной закусочной посреди Куинса.
А эти двое перед ним... Они были агентами ЦРУ.
А эти двое перед ним... Они были агентами ЦРУ.
И вышли они на него, разумеется, вовсе не из-за пресловутой государственной безопасности. Причина крылась в том, что Ли Линь раскопал сведения, которые ему знать не полагалось.
И вышли они на него, разумеется, вовсе не из-за пресловутой государственной безопасности. Причина крылась в том, что Ли Линь раскопал сведения, которые ему знать не полагалось.
Сразу после выпуска из Колумбийского университета он начал тайное расследование деятельности одной преступной группировки. Поиски затянулись на полгода, но принесли поистине колоссальные результаты.
Сразу после выпуска из Колумбийского университета он начал тайное расследование деятельности одной преступной группировки. Поиски затянулись на полгода, но принесли поистине колоссальные результаты.
Контрабанда, нелегальная миграция, торговля оружием, производство и сбыт наркотиков, черный рынок органов... Эта банда оказалась настоящим левиафаном. Она подмяла под себя почти весь теневой сектор Нью-Йорка и приложила руку к каждой незаконной сделке в городе.
Контрабанда, нелегальная миграция, торговля оружием, производство и сбыт наркотиков, черный рынок органов... Эта банда оказалась настоящим левиафаном. Она подмяла под себя почти весь теневой сектор Нью-Йорка и приложила руку к каждой незаконной сделке в городе.
Однако по мере того, как Ли Линь продвигался глубже, он начал осознавать, что даже этот грязный бизнес невиданных масштабов служил лишь ширмой.
Однако по мере того, как Ли Линь продвигался глубже, он начал осознавать, что даже этот грязный бизнес невиданных масштабов служил лишь ширмой.
Настоящие дела, которые они проворачивали за кулисами, были куда более мрачными и бесчеловечными.
Настоящие дела, которые они проворачивали за кулисами, были куда более мрачными и бесчеловечными.
Этот скрытый промысел вели по-настоящему влиятельные и могущественные люди, поэтому конспирация была строжайшей.
Этот скрытый промысел вели по-настоящему влиятельные и могущественные люди, поэтому конспирация была строжайшей.
О деталях Ли Линь мог судить лишь в общих чертах.
О деталях Ли Линь мог судить лишь в общих чертах.
По его предположениям, речь шла о торговле людьми.
По его предположениям, речь шла о торговле людьми.
Сенсацию такого масштаба, способную сотрясти самые верха, он как журналист упустить просто не мог.
Сенсацию такого масштаба, способную сотрясти самые верха, он как журналист упустить просто не мог.
Поэтому, преодолевая внутреннее сопротивление и страх, он, стиснув зубы, продолжал копать.
Поэтому, преодолевая внутреннее сопротивление и страх, он, стиснув зубы, продолжал копать.
Так или иначе, когда Ли Линь перестал ограничиваться одной лишь бандой, ниточки с Лидс-стрит стали приносить все больше информации.
Так или иначе, когда Ли Линь перестал ограничиваться одной лишь бандой, ниточки с Лидс-стрит стали приносить все больше информации.
К примеру, Лавка старины Питера на Лидс-стрит на первый взгляд не имела никакой серьезной крыши, но ее никто и никогда не трогал.
К примеру, Лавка старины Питера на Лидс-стрит на первый взгляд не имела никакой серьезной крыши, но ее никто и никогда не трогал.
Или взять того конченого торчка по имени Реджиас – за его спиной явно стоял кто-то очень влиятельный.
Или взять того конченого торчка по имени Реджиас – за его спиной явно стоял кто-то очень влиятельный.
А еще был чернокожий по имени Круд Секстон, который в строго определенные дни недели заявлялся в лавку к старине Питеру. Судя по всему, он являлся одной из ключевых фигур в банде.
А еще был чернокожий по имени Круд Секстон, который в строго определенные дни недели заявлялся в лавку к старине Питеру. Судя по всему, он являлся одной из ключевых фигур в банде.
И именно этот Круд в итоге вывел Ли Линя на Пенланд-стрит.
И именно этот Круд в итоге вывел Ли Линя на Пенланд-стрит.
Но стоило журналисту вплотную приблизиться к подлинным тайнам, как на его пороге возникли эти двое с удостоверениями ЦРУ.
Но стоило журналисту вплотную приблизиться к подлинным тайнам, как на его пороге возникли эти двое с удостоверениями ЦРУ.
Ли Линь прекрасно понимал: настоящие они агенты или нет, их предложение «пройтись» не сулило ему ничего хорошего.
Ли Линь прекрасно понимал: настоящие они агенты или нет, их предложение «пройтись» не сулило ему ничего хорошего.
Осколки этих воспоминаний пронеслись в его уме за доли секунды.
Осколки этих воспоминаний пронеслись в его уме за доли секунды.
Ему требовалось время, чтобы разложить все по полочкам и привыкнуть к собственному телу...
Ему требовалось время, чтобы разложить все по полочкам и привыкнуть к собственному телу...
Но визитеры не собирались давать ему передышку.
Но визитеры не собирались давать ему передышку.
— Господин Ли, пора, — холодно произнес агент А. — И не пытайтесь тянуть время.
— Господин Ли, пора, — холодно произнес агент А. — И не пытайтесь тянуть время.
— Мы не спрашиваем вашего согласия, — тут же вмешался агент Б. — Встаньте и идите за нами.
— Мы не спрашиваем вашего согласия, — тут же вмешался агент Б. — Встаньте и идите за нами.
Ли Линь не шелохнулся. Услышав их ледяной тон, он изобразил на лице нарастающую панику:
Ли Линь не шелохнулся. Услышав их ледяной тон, он изобразил на лице нарастающую панику:
— Постойте! Постойте! Господа, давайте договоримся! Как вам такое предложение?!
— Постойте! Постойте! Господа, давайте договоримся! Как вам такое предложение?!
— ...Если вы меня отпустите, я клянусь, что заброшу это расследование!
— ...Если вы меня отпустите, я клянусь, что заброшу это расследование!
— ...Все те публикации, что я выложил в сеть, я могу прямо сейчас объявить своей выдумкой! Я напишу опровержение и публично извинюсь!
— ...Все те публикации, что я выложил в сеть, я могу прямо сейчас объявить своей выдумкой! Я напишу опровержение и публично извинюсь!
— ...Могу заплатить штраф! На самом деле я и сам давно хотел все бросить, но вы же понимаете, такие темы всегда собирают кучу просмотров!
— ...Могу заплатить штраф! На самом деле я и сам давно хотел все бросить, но вы же понимаете, такие темы всегда собирают кучу просмотров!
— ...Но жизнь, конечно, дороже! Согласитесь? Я ведь только окончил университет! Я не хочу за решетку!
— ...Но жизнь, конечно, дороже! Согласитесь? Я ведь только окончил университет! Я не хочу за решетку!
Агент А даже не дрогнул, по-прежнему удерживая его на мушке:
Агент А даже не дрогнул, по-прежнему удерживая его на мушке:
— Об этом вы будете договариваться в суде, господин Ли.
— Об этом вы будете договариваться в суде, господин Ли.
— Ах ты...
— Ах ты...
Фраза агента А оборвалась на полуслове.
Фраза агента А оборвалась на полуслове.
Он заметил, как панический страх в глазах стоявшего перед ним журналиста внезапно испарился, уступив место ледяному спокойствию, а на губах заиграла едва заметная усмешка.
Он заметил, как панический страх в глазах стоявшего перед ним журналиста внезапно испарился, уступив место ледяному спокойствию, а на губах заиграла едва заметная усмешка.
Агент тут же понял, что его банально развели на разговор.
Агент тут же понял, что его банально развели на разговор.
Но как... Он же обычный писака?
Но как... Он же обычный писака?
Ли Линь медленно раскрыл ладони и положил их на стол, показывая, что безоружен, а затем негромко произнес:
Ли Линь медленно раскрыл ладони и положил их на стол, показывая, что безоружен, а затем негромко произнес:
— Я не делал никаких публикаций в сети.
— Я не делал никаких публикаций в сети.
— ...Похоже, вы понятия не имеете, под что именно я копал.
— ...Похоже, вы понятия не имеете, под что именно я копал.
Ли Линь усмехнулся:
Ли Линь усмехнулся:
— Скажите, ребята, вы только вчера выпустились с Фермы? — Он имел в виду Лэнгли, тренировочный центр и учебную базу ЦРУ.
— Скажите, ребята, вы только вчера выпустились с Фермы? — Он имел в виду Лэнгли, тренировочный центр и учебную базу ЦРУ.
Агент Б нахмурился и хотел было что-то возразить, но Ли Линь перебил его, продолжая говорить размеренно и вальяжно:
Агент Б нахмурился и хотел было что-то возразить, но Ли Линь перебил его, продолжая говорить размеренно и вальяжно:
— Вы наверняка изучили мое досье.
— Вы наверняка изучили мое досье.
— ...Я всего лишь вчерашний студент.
— ...Я всего лишь вчерашний студент.
— ...Изучал журналистику. Против такого нет нужды разворачивать спецоперацию.
— ...Изучал журналистику. Против такого нет нужды разворачивать спецоперацию.
— ...Но в то же время вы должны понимать: раз вас отправили за мной по статье о госизмене, значит, в моих руках действительно оказались крайне опасные сведения.
— ...Но в то же время вы должны понимать: раз вас отправили за мной по статье о госизмене, значит, в моих руках действительно оказались крайне опасные сведения.
Голос Ли Линя становился все тише, переходя на полушепот:
Голос Ли Линя становился все тише, переходя на полушепот:
— И эти секреты таковы, что, даже просто услышав их, вы не доживете до утра.
— И эти секреты таковы, что, даже просто услышав их, вы не доживете до утра.
— ...Так может, вернемся к моему предложению?
— ...Так может, вернемся к моему предложению?
— ...Отпустите меня, а я пообещаю вашему руководству больше не лезть в это дело.
— ...Отпустите меня, а я пообещаю вашему руководству больше не лезть в это дело.
— ...Если у вас нет полномочий принимать такие решения, свяжитесь с тем, кто их имеет.
— ...Если у вас нет полномочий принимать такие решения, свяжитесь с тем, кто их имеет.
— ...Уверен, он нас сейчас слушает, верно?
— ...Уверен, он нас сейчас слушает, верно?
Оба оперативника действительно оказались новичками, как и считал Ли Линь.
Оба оперативника действительно оказались новичками, как и считал Ли Линь.
Под конец его голос стал настолько тихим, что разобрать слова можно было разве что по губам.
Под конец его голос стал настолько тихим, что разобрать слова можно было разве что по губам.
Агенты молча смотрели на Ли Линя, лихорадочно пытаясь оценить обстановку. Его абсолютное хладнокровие и полное отсутствие страха ставили их в тупик.
Агенты молча смотрели на Ли Линя, лихорадочно пытаясь оценить обстановку. Его абсолютное хладнокровие и полное отсутствие страха ставили их в тупик.
Простой журналист... Откуда в нем эта ледяная уверенность?
Простой журналист... Откуда в нем эта ледяная уверенность?
Но пока они переваривали лавину обрушившейся информации, Ли Линь внезапно произнес:
Но пока они переваривали лавину обрушившейся информации, Ли Линь внезапно произнес:
— Вообще-то, мне удалось узнать, что...
— Вообще-то, мне удалось узнать, что...
Оба агента невольно подались вперед, затаив дыхание.
Оба агента невольно подались вперед, затаив дыхание.
Даже самая суровая подготовка не способна полностью заглушить базовый инстинкт самосохранения – никто не хотел погибать только из-за того, что случайно услышал лишнее.
Даже самая суровая подготовка не способна полностью заглушить базовый инстинкт самосохранения – никто не хотел погибать только из-за того, что случайно услышал лишнее.
И цепочка рассуждений, в которую Ли Линь так искусно их вовлек, в эту долю секунды обернулась для них роковой ошибкой!
И цепочка рассуждений, в которую Ли Линь так искусно их вовлек, в эту долю секунды обернулась для них роковой ошибкой!
Ли Линь только этого и ждал!
Ли Линь только этого и ждал!
Он мгновенно перешел в атаку!
Он мгновенно перешел в атаку!
Смена ролей произошла молниеносно. Еще мгновение назад миролюбивый и безобидный юноша резко схватил со стола столовый нож и всем телом бросился на агента А!
Смена ролей произошла молниеносно. Еще мгновение назад миролюбивый и безобидный юноша резко схватил со стола столовый нож и всем телом бросился на агента А!
Раздался грохот!
Раздался грохот!
Посуда, остатки еды и напитки полетели на пол, но Ли Линю было плевать. Он мертвой хваткой вцепился в правую руку оперативника, уводя ствол пистолета в сторону...
Посуда, остатки еды и напитки полетели на пол, но Ли Линю было плевать. Он мертвой хваткой вцепился в правую руку оперативника, уводя ствол пистолета в сторону...
Прежде чем противник успел оказать сопротивление, столовый нож в правой руке Ли Линя с силой вонзился ему прямо под правую лопатку!
Прежде чем противник успел оказать сопротивление, столовый нож в правой руке Ли Линя с силой вонзился ему прямо под правую лопатку!
Вскрикнув от резкой боли, агент на секунду потерял контроль над рукой, и Ли Линь навалился всем весом, прижимая его предплечье к спинке стула!
Вскрикнув от резкой боли, агент на секунду потерял контроль над рукой, и Ли Линь навалился всем весом, прижимая его предплечье к спинке стула!
Раздался выстрел!
Раздался выстрел!
Все произошло в единый миг. В секунду, когда его рука ударилась о спинку, палец оперативника судорожно нажал на спуск.
Все произошло в единый миг. В секунду, когда его рука ударилась о спинку, палец оперативника судорожно нажал на спуск.
Пуля, разумеется, прошла мимо Ли Линя. Вместо этого она угодила прямиком во второго агента!
Пуля, разумеется, прошла мимо Ли Линя. Вместо этого она угодила прямиком во второго агента!
Грохот выстрела мгновенно разрушил полусонную атмосферу закусочной. Поднялась паника, послышались крики, грохот падающих стульев и топот убегающих людей...
Грохот выстрела мгновенно разрушил полусонную атмосферу закусочной. Поднялась паника, послышались крики, грохот падающих стульев и топот убегающих людей...
Но Ли Линь не остановился ни на секунду!
Но Ли Линь не остановился ни на секунду!
Он вырвал нож из плеча поверженного врага и одним точным движением вогнал лезвие в шею агента А.
Он вырвал нож из плеча поверженного врага и одним точным движением вогнал лезвие в шею агента А.
Брызнула кровь. Ли Линь ловко перехватил пистолет из ослабевших пальцев мертвеца и ледяным взором посмотрел на раненого агента Б.
Брызнула кровь. Ли Линь ловко перехватил пистолет из ослабевших пальцев мертвеца и ледяным взором посмотрел на раненого агента Б.
— Нет... — простонал тот.
— Нет... — простонал тот.
— ...Нет, нет, нет!!
— ...Нет, нет, нет!!

Комментарии

Загрузка...