То, как Ли Линь вырвался на свободу, в глазах зрителей выглядело чем-то из области фантастики.
То, как Ли Линь вырвался на свободу, в глазах зрителей выглядело чем-то из области фантастики.
Кадры, где он разминулся с теми полицейскими – его хладнокровие и полнейшее равнодушие – это было просто невероятно круто!
Кадры, где он разминулся с теми полицейскими – его хладнокровие и полнейшее равнодушие – это было просто невероятно круто!
И уж тем более финальный штрих от Лафлина с его особой операторской работой, цветокоррекцией и нагнетанием атмосферы – все это оставило глубочайший след в сердцах зрителей!
И уж тем более финальный штрих от Лафлина с его особой операторской работой, цветокоррекцией и нагнетанием атмосферы – все это оставило глубочайший след в сердцах зрителей!
Но людей мучило любопытство...
Но людей мучило любопытство...
Что за белый парень сейчас ведет перестрелку с Джоном?
Что за белый парень сейчас ведет перестрелку с Джоном?
Очевидно, что Джон никак не ожидал появления этого человека.
Очевидно, что Джон никак не ожидал появления этого человека.
Но почему этот тип возник в самый подходящий момент?
Но почему этот тип возник в самый подходящий момент?
Никто не знал ответа, даже Лафлин, обладавший обзором с высоты птичьего полета.
Никто не знал ответа, даже Лафлин, обладавший обзором с высоты птичьего полета.
В этот самый момент Лафлин вовсю раздавал команды:
В этот самый момент Лафлин вовсю раздавал команды:
— Я хочу знать, когда появился этот торчок! Я хочу знать, как они договорились с Ли Линем!
— Я хочу знать, когда появился этот торчок! Я хочу знать, как они договорились с Ли Линем!
— Найдите мне этот кадр!
— Найдите мне этот кадр!
И без того загруженные сотрудники почувствовали, как давление на них возросло еще сильнее.
И без того загруженные сотрудники почувствовали, как давление на них возросло еще сильнее.
Однако они не роптали. С одной стороны, долг обязывал... а с другой – они и сами сгорали от нетерпения, желая поскорее узнать правду.
Однако они не роптали. С одной стороны, долг обязывал... а с другой – они и сами сгорали от нетерпения, желая поскорее узнать правду.
Когда именно появился этот белый мужчина?
Когда именно появился этот белый мужчина?
И с какой стати ему помогать Ли Линю?
И с какой стати ему помогать Ли Линю?
...
...
Прямой эфир вернулся к повороту на 223-ю авеню.
Прямой эфир вернулся к повороту на 223-ю авеню.
Перестрелка между Джоном и торчком все еще продолжалась.
Перестрелка между Джоном и торчком все еще продолжалась.
Зрители видели, насколько мрачным стало лицо Джона.
Зрители видели, насколько мрачным стало лицо Джона.
Но чего они не знали, так это того, что его мрачность никак не была связана с этим наркоманом.
Но чего они не знали, так это того, что его мрачность никак не была связана с этим наркоманом.
Джон все думал о Ли Лине.
Джон все думал о Ли Лине.
Он прекрасно понимал, что Ли Линь ни за что не упустит такую возможность сбежать.
Он прекрасно понимал, что Ли Линь ни за что не упустит такую возможность сбежать.
Но если Ли Линь уйдет через Лидс-стрит, как потом снова выследить его в этом огромном городе?
Но если Ли Линь уйдет через Лидс-стрит, как потом снова выследить его в этом огромном городе?
В техническом отделе Ястреб со своими возможностями слежения оказался практически бессилен против контрразведывательных навыков Ли Линя.
В техническом отделе Ястреб со своими возможностями слежения оказался практически бессилен против контрразведывательных навыков Ли Линя.
Если бы тогда не удалось просчитать маршрут Ли Линя с помощью концепции «психологической зоны безопасности», он бы и сам ни за что не вышел на Лидс-стрит...
Если бы тогда не удалось просчитать маршрут Ли Линя с помощью концепции «психологической зоны безопасности», он бы и сам ни за что не вышел на Лидс-стрит...
Сработает ли подобный трюк в следующий раз?
Сработает ли подобный трюк в следующий раз?
Голова у Джона раскалывалась, в висках пульсировала резкая боль.
Голова у Джона раскалывалась, в висках пульсировала резкая боль.
Он испытывал колоссальное психологическое давление.
Он испытывал колоссальное психологическое давление.
И это была не единственная причина для головной боли – выстрелы, доносившиеся со всех сторон Лидс-стрит, делали ситуацию еще более невыгодной.
И это была не единственная причина для головной боли – выстрелы, доносившиеся со всех сторон Лидс-стрит, делали ситуацию еще более невыгодной.
«Черт побери!» – чтобы не портить имидж, он мог лишь яростно выругаться про себя.
«Черт побери!» – чтобы не портить имидж, он мог лишь яростно выругаться про себя.
В этот момент в его наушнике раздался голос:
В этот момент в его наушнике раздался голос:
— Говорит спецотряд полиции Нью-Йорка! Мы вышли к северной стороне переулка!
— Говорит спецотряд полиции Нью-Йорка! Мы вышли к северной стороне переулка!
Этот уверенный голос немного успокоил Джона.
Этот уверенный голос немного успокоил Джона.
По крайней мере, если покончить с этой неприятностью прямо сейчас, у него еще останется шанс догнать Ли Линя.
По крайней мере, если покончить с этой неприятностью прямо сейчас, у него еще останется шанс догнать Ли Линя.
Но едва он подумал об этом, как тут же сообразил:
Но едва он подумал об этом, как тут же сообразил:
— Вы не видели Ли Линя?!
— Вы не видели Ли Линя?!
Впрочем, в следующую секунду в голову ему пришла другая мысль, и он поспешно прокричал в канал связи:
Впрочем, в следующую секунду в голову ему пришла другая мысль, и он поспешно прокричал в канал связи:
— Мне он нужен живым!!
— Мне он нужен живым!!
Но было уже поздно.
Но было уже поздно.
Едва Джон выкрикнул эти слова, как с той стороны грохнули выстрелы!
Едва Джон выкрикнул эти слова, как с той стороны грохнули выстрелы!
Бах! Бах! Бах! Бах!
Бах! Бах! Бах! Бах!
Полицейские, пришедшие на выручку Джону, разумеется, были элитой. Спецотряд полиции Нью-Йорка изначально затачивался под выполнение задач повышенной сложности и высокого риска, так что в их меткости сомневаться не приходилось.
Полицейские, пришедшие на выручку Джону, разумеется, были элитой. Спецотряд полиции Нью-Йорка изначально затачивался под выполнение задач повышенной сложности и высокого риска, так что в их меткости сомневаться не приходилось.
Безумный торчок даже не заметил направленных ему в спину стволов. Он не успел издать ни единого вскрика – просто рухнул на колени, его зрачки расширились, а на лице так и застыл оскал безумного высокомерия.
Безумный торчок даже не заметил направленных ему в спину стволов. Он не успел издать ни единого вскрика – просто рухнул на колени, его зрачки расширились, а на лице так и застыл оскал безумного высокомерия.
Фирменная цензурная мозаика шоу «В бегах» с небольшой задержкой скрыла жуткие пулевые отверстия... однако багровый след, расплывающийся по краям этой мозаики, делал зрелище еще более шокирующим.
Фирменная цензурная мозаика шоу «В бегах» с небольшой задержкой скрыла жуткие пулевые отверстия... однако багровый след, расплывающийся по краям этой мозаики, делал зрелище еще более шокирующим.
Джон тут же вбежал в кадр.
Джон тут же вбежал в кадр.
Но стоило ему увидеть дыру во лбу этого парня, как он замер.
Но стоило ему увидеть дыру во лбу этого парня, как он замер.
Командир спецотряда, зашедший с другой стороны переулка, подошел к Джону:
Командир спецотряда, зашедший с другой стороны переулка, подошел к Джону:
— Сэр, вы в порядке?
— Сэр, вы в порядке?
Джон потер виски и глухо произнес:
Джон потер виски и глухо произнес:
— Я же сказал – брать живым!
— Я же сказал – брать живым!
— Этот парень мог работать с Ли Линем, мне нужно было вытрясти из него зацепки!
— Этот парень мог работать с Ли Линем, мне нужно было вытрясти из него зацепки!
Командир с сожалением ответил:
Командир с сожалением ответил:
— Виноват, сэр. К тому моменту я уже спустил курок.
— Виноват, сэр. К тому моменту я уже спустил курок.
Джон глубоко вздохнул и не стал развивать тему – дело сделано, обвинениями ничего не исправишь.
Джон глубоко вздохнул и не стал развивать тему – дело сделано, обвинениями ничего не исправишь.
Он указал на труп:
Он указал на труп:
— Его не было в списках особо опасных. Кто-нибудь может объяснить мне, что это значит?
— Его не было в списках особо опасных. Кто-нибудь может объяснить мне, что это значит?
Командир замялся, посмотрел на Джона и промолчал.
Командир замялся, посмотрел на Джона и промолчал.
Джон понимал, что некоторые вещи не стоит обсуждать перед камерами, да и расспрашивать об этом сейчас было не самое лучшее время, поэтому он тут же перевел тему:
Джон понимал, что некоторые вещи не стоит обсуждать перед камерами, да и расспрашивать об этом сейчас было не самое лучшее время, поэтому он тут же перевел тему:
— Когда вы шли сюда, Ли Линя не видели?
— Когда вы шли сюда, Ли Линя не видели?
Командир покачал головой:
Командир покачал головой:
— Не обратил внимания, мы торопились пробиться к вам...
— Не обратил внимания, мы торопились пробиться к вам...
Он не стал вдаваться в подробности, и Джон прервал его:
Он не стал вдаваться в подробности, и Джон прервал его:
— Я понял.
— Я понял.
— Свободны. Сегодня ночью...
— Свободны. Сегодня ночью...
Он на мгновение замолчал, но эту паузу тут же заполнили звуки непрекращающейся стрельбы в ночном небе над Лидс-стрит.
Он на мгновение замолчал, но эту паузу тут же заполнили звуки непрекращающейся стрельбы в ночном небе над Лидс-стрит.
Вслушиваясь в эту плотную канонаду, Джон тяжело вздохнул:
Вслушиваясь в эту плотную канонаду, Джон тяжело вздохнул:
— Похоже, сегодня будет бессонная ночь.
— Похоже, сегодня будет бессонная ночь.
Как только прозвучали эти полные тяжести слова Джона, экран медленно погас.
Как только прозвучали эти полные тяжести слова Джона, экран медленно погас.
...
...
[ПЯТЬ МИНУТ НАЗАД]
[ПЯТЬ МИНУТ НАЗАД]
Титры исчезли, экран снова посветлел, и зрители увидели уже знакомую картину.
Титры исчезли, экран снова посветлел, и зрители увидели уже знакомую картину.
Это была главная дорога 223-й авеню. Судя по скоплению людей и времени, кадры относились к моменту сразу после того, как Джон организовал эвакуацию жителей, но до того, как Ли Линь покинул эту улицу.
Это была главная дорога 223-й авеню. Судя по скоплению людей и времени, кадры относились к моменту сразу после того, как Джон организовал эвакуацию жителей, но до того, как Ли Линь покинул эту улицу.
На видео не было слышно посторонних звуков, никаких диалогов.
На видео не было слышно посторонних звуков, никаких диалогов.
Камера, снимавшая сверху, начала плавно опускаться и вскоре зафиксировала чью-то спину в толпе.
Камера, снимавшая сверху, начала плавно опускаться и вскоре зафиксировала чью-то спину в толпе.
Однако люди заметили, что это вовсе не Ли Линь. Многие недоуменно переглянулись, не понимая смысла этого кадра.
Однако люди заметили, что это вовсе не Ли Линь. Многие недоуменно переглянулись, не понимая смысла этого кадра.
Но по мере движения камеры зрители узнали эту спину...
Но по мере движения камеры зрители узнали эту спину...
Это был тот самый только что застреленный торчок.
Это был тот самый только что застреленный торчок.
Сейчас этот белый мужчина диким взором озирался по сторонам с налитыми кровью глазами. Но он не высматривал опасность – его взгляд бессмысленно блуждал, он просто не мог ни на чем сконцентрироваться.
Сейчас этот белый мужчина диким взором озирался по сторонам с налитыми кровью глазами. Но он не высматривал опасность – его взгляд бессмысленно блуждал, он просто не мог ни на чем сконцентрироваться.
Зрители поняли, что съемочная группа решила объяснить им происхождение этого персонажа.
Зрители поняли, что съемочная группа решила объяснить им происхождение этого персонажа.
В комментариях тут же разгорелось бурное обсуждение.
В комментариях тут же разгорелось бурное обсуждение.
«Как вообще Ли Линю удалось его развести?»
«Как вообще Ли Линю удалось его развести?»
«У этого торчка мозги набекрень от передозировки „Розовой пыли“, Ли Линю обвести его вокруг пальца – раз плюнуть!»
«У этого торчка мозги набекрень от передозировки „Розовой пыли“, Ли Линю обвести его вокруг пальца – раз плюнуть!»
Затем камера начала сканировать толпу вокруг белого мужчины...
Затем камера начала сканировать толпу вокруг белого мужчины...
И люди с удивлением обнаружили, что Ли Линя рядом с ним нет.
И люди с удивлением обнаружили, что Ли Линя рядом с ним нет.
По крайней мере, ни один человек в пределах видимости не был похож на него.
По крайней мере, ни один человек в пределах видимости не был похож на него.
Пока все гадали, как именно Ли Линь договорился с наркоманом, камера вдруг отдалилась от белого мужчины и скользнула назад и вбок.
Пока все гадали, как именно Ли Линь договорился с наркоманом, камера вдруг отдалилась от белого мужчины и скользнула назад и вбок.
Она стремительно миновала семь или восемь человек и резко замерла в пяти метрах позади.
Она стремительно миновала семь или восемь человек и резко замерла в пяти метрах позади.
В кадре неожиданно появилась черная бейсболка.
В кадре неожиданно появилась черная бейсболка.
В момент остановки камеры бейсболка, скрывавшая лицо, слегка приподнялась под едва заметным углом, обнажив глаза, прячущиеся в тени козырька.
В момент остановки камеры бейсболка, скрывавшая лицо, слегка приподнялась под едва заметным углом, обнажив глаза, прячущиеся в тени козырька.
Этот человек смотрел чуть вперед и влево, прямо в толпу.
Этот человек смотрел чуть вперед и влево, прямо в толпу.
Его холодный, отрешенный взгляд появился настолько внезапно, что по спине зрителей пробежал мороз.
Его холодный, отрешенный взгляд появился настолько внезапно, что по спине зрителей пробежал мороз.
Однако они не успели до конца прочувствовать этот ужас.
Однако они не успели до конца прочувствовать этот ужас.
Потому что это движение мгновенно пробудило воспоминания у всех смотрящих!
Потому что это движение мгновенно пробудило воспоминания у всех смотрящих!
Они вспомнили, как Ли Линь, находясь в толпе, слегка приподнял голову и посмотрел чуть вперед и влево.
Они вспомнили, как Ли Линь, находясь в толпе, слегка приподнял голову и посмотрел чуть вперед и влево.
Тогда никто не придал этому значения – все решили, что он просто оценивает обстановку на блокпосту полиции Нью-Йорка.
Тогда никто не придал этому значения – все решили, что он просто оценивает обстановку на блокпосту полиции Нью-Йорка.
И вот теперь, когда камера переключилась на вид от первого лица Ли Линя...
И вот теперь, когда камера переключилась на вид от первого лица Ли Линя...
Из-за низко надвинутого козырька обзор был отвратительным, почти половину экрана занимала темнота...
Из-за низко надвинутого козырька обзор был отвратительным, почти половину экрана занимала темнота...
Но даже так люди мгновенно разглядели в толпе ту самую истощенную спину.
Но даже так люди мгновенно разглядели в толпе ту самую истощенную спину.
Ли Линь вовсе не разглядывал блокпост...
Ли Линь вовсе не разглядывал блокпост...
Он все это время следовал прямо за этим торчком!
Он все это время следовал прямо за этим торчком!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...