Карис аккуратно прикрыл дверь комнаты, стоя на пороге, стер с глаз слезы, а на его лице застыло выражение глубокого облегчения.
Честно говоря, его положение в замке изначально было не слишком высоким, ведь там хватало людей куда более талантливых, чем он. Однако ту сытую и спокойную жизнь ни с чем нельзя было сравнить. Перед тем как его отрядили сопровождать юношу Линна в его собственныеугодья, он тщательно изучил всю доступную информацию и расспросил знающих людей об общем положении дел в Пепельном Городке.
Сказать по праву, те, кого заносило в эти края, выживали с превеликим трудом. Бывало, что сюда отправляли рыцарей, которые со временем переставали выходить на связь с замком, и тогда их официально признавали погибшими.
Узнав о Пепельном Городке, он даже подумывал о побеге, но слишком сомневался. А вдруг на самом деле всё обстоит иначе? Он-то считал себя человеком способным: глядишь, с его помощью экономика владений пойдет в гору, а когда они вернутся в замок, его собственный статус взлетит вместе с ней.
Была и еще одна причина: хоть он и являлся свободным человеком, но слишком уж долго пробыл в замке, и что с ним станет, стоит ему оттуда вырваться, он не представлял.
В конце концов, в нем всё еще теплились амбиции, и ему не хотелось сдаваться просто так. Но тревога тоже не отпускала: молодой аристократ, едва достигший совершеннолетия, получил в удел столь глухие и бесплодные земли — того и гляди, сломается под грузом невзгод.
Но теперь он видел, что юный господин меняется. Пусть перемены происходили медленно, они давали надежду. Особенно учитывая, что тот сам заговорил о помощи — судя по всему, события последних дней заставили господина осознать: хочешь выжить — жить по-старому больше нельзя.
Подобная перемена пробудила в душе Кариса робкую тягу к жизни: возможно, если помочь господину обустроить владения, со временем удастся вернуться в замок.
***
Тем временем Линн лежал на кровати, укрытый шерстяным одеялом, заложив руки за голову, и о чем-то размышлял.
С момента его попадания в этот мир прошло уже несколько месяцев, однако он по-прежнему соблюдал предельную осторожность. В конце концов, здесь существовали маги, и узнай они, что его душа прибыла из другого мира, его наверняка вытащили бы наружу и предали всевозможным пыткам.
Его задачей было приспособиться, не раскрывая своей истинной сущности. Именно поэтому он приплел слова учения, а только что — разыграл показной гнев: всё это служило одной цели, наглядно демонстрируя аристократическое достоинство.
К счастью, Карис и слуги знали его не слишком близко. Их скудные воспоминания рисовали образ юноши болезненного, лишенного всяких талантов и, по сути, брошенного Графом. О других чертах его характера им было почти ничего не известно, и это оставляло Линну простор для маневра.
Про себя Линн невольно усмехнулся: спасибо богатому опыту лавирования в офисных интригах, приобретенному в прошлой жизни, — это помогало ему держаться весьма убедительно.
Точно так же он поступил и только что. Линн заранее знал, что Карис, скорее всего, попытается его остановить. Судя по тому времени, что они провели вместе, Карис отчаянно цеплялся за мысль вернуться в замок. Быть может, в силу возраста он предпочитал действовать наверняка, но это же означало и крайний консерватизм в делах.
И Линн воспользовался предостережением Кариса, чтобы отложить этот вопрос на потом. Он понимал, что Лаф — человек непростой. Даже при всей разнице в их социальном статусе, вздумай он действительно расправиться с Лафом, горстка бессловесных слуг вокруг него ничем бы не помогла, и еще неизвестно, кто остался бы жив в конце.
Лаф был свободным человеком, а не крепостным, и, совершив проступок, запросто мог сбежать. Пепельный Городок находился слишком далеко от замка, и пока весточка доберется туда, Лаф успеет скрыться бог весть где.
Линн отлично усвоил мудрость выжидания: сначала нужно заручиться надежными козырями, а уже потом расправляться с Лафом.
Незаметно для самого себя он уже начал привыкать к здешней жизни.
***
Наступил следующий день!
Позавтракав, Линн сел в экипаж и отправился на поля.
По прибытии открывшаяся картина искренне его поразила.
Обширные земельные наделы были вспаханы вдоль и поперек, глубокие пласты соломы выворочены наружу. Верхний слой почвы казался сухим, но земля под ним чернела и жирно поблескивала.
У Линна глаза на лоб полезли: да это же настоящая плодородная черноземная почва! В его прежнем мире за такой ценнейший ресурс, который тайком воровали и продавали, шла борьба, а здесь целая огромная равнина сплошь состояла из чернозема.
Что ни посади на такой земле — соберешь невиданный урожай. И вот из-за какого-то мифического проклятия ее бездарно забросили на долгие годы.
Помимо самой земли, его немало удивила и скорость работы местных крепостных. Прошла всего одна ночь, а они, вооружившись лишь деревянными лопатами и тяжелыми сохами, успели перепахать десятую часть полей.
На поверхности толстым слоем, едва ли не доходя Линну до голеней, громоздились залежи старой соломы. Он даже засомневался, не оставляли ли здесь солому гнить прямо в полях на протяжении десятка лет — неудивительно, что земля кишела насекомыми.
Линн подошел ближе и увидел, что все крепостные попадали на колени и дрожат всем телом. Не удержавшись, он спросил:
— Что с вами?
Старый Том, одетый в лохматые обноски из грубого полотна, даже не прикрывавшие тело, уткнулся лбом в землю и испуганно пробормотал:
— Господин, мы не успели перепахать все поля до вашего прихода. По закону нас положено повесить.
Его голос дрожал. Даже стоя на коленях, заговорить с господином-лордом казалось ему страшным неуважением к благородному сословию. В их представлении приказ, отданный вчера господином, следовало выполнить до того, как он собственной персоной явится сюда.
А они осилили лишь десятую часть работы — до конца еще было далеко-далеко.
Линн бросил взгляд на остальных крепостных. Все они смертельно боялись казни, оттого и вели себя подобным образом.
Площадь полей простиралась широко — по меньшей мере несколько сотен му, а работников набралось всего с пару десятков. Попытаться перепахать всё за одну ночь с помощью тех примитивных орудий, что были у них на руках, являлось чистой фантазией.
А ведь они горбатились всю ночь напролет.
Линн мысленно покачал головой: если в его прежнем мире офисные работники оставались на сверхурочные, то здешние крепостные трудились без сна и отдыха, да еще и тряслись от страха перед виселицей. Вот она, разница в социальном положении.
Сам он не собирался строить из себя жестокого тирана и уж тем более вешать этих людей — если они умрут, кто станет работать на него?
Линн перевел взгляд на управляющего Кариса, и тот мгновенно уловил мысли господина. Впрочем, так поступал любой благородный лорд и его управляющий.
Карис грозно прикрикнул:
— Господин доверил вам важное дело — это величайшая честь, но вы не справились. За это вас следует повесить прямо здесь, на полях!
От этих слов крепостных затрясло еще сильнее, а двое от пережитого ужаса и вовсе лишились чувств.
Перед глазами Старого Тома всё поплыло. Годы брали свое, жить ему оставалось недолго, но у него были дети — если он умрет, что станет с ними?
И в этот момент раздался голос Линна:
— Карис, не будь столь суров. Дай им еще времени, я верю, что с работой на полях они справятся.
Спокойные, ровные слова прозвучали словно лучи святого света, коснувшиеся сердца каждого крепостного и озарившие мрак перед их глазами.
А в самом центре этого света стоял господин лорд.
— Благодарю вас, господин лорд!
— Слава господину лорду!

Комментарии

Загрузка...