Императрица Сяо грезила о свободе, но сейчас все трудности легли на плечи Су Чэня. Он оказался в самом центре столкновения чужих интересов. Каждое его движение за пределами дворца было под пристальным надзором, и впереди его ждало немало испытаний.
Императрица Сяо грезила о свободе, но сейчас все трудности легли на плечи Су Чэня. Он оказался в самом центре столкновения чужих интересов. Каждое его движение за пределами дворца было под пристальным надзором, и впереди его ждало немало испытаний.
Предчувствия его не обманули. Стоило ему покинуть покои императрицы, как его призвал к себе великий управляющий Сюй Фэйжань.
Предчувствия его не обманули. Стоило ему покинуть покои императрицы, как его призвал к себе великий управляющий Сюй Фэйжань.
Хотя за Су Чэнем по пятам следовал соглядатай Ли Шунь, евнух Сюй все же потребовал личных объяснений. Ли Шунь толком не понимал, чем именно занимался Су Чэнь на улицах столицы, и тот без зазрения совести переложил всю ответственность на Сяо Тяньинь. Мол, такова была воля государыни, а он лишь безропотно исполнял приказы.
Хотя за Су Чэнем по пятам следовал соглядатай Ли Шунь, евнух Сюй все же потребовал личных объяснений. Ли Шунь толком не понимал, чем именно занимался Су Чэнь на улицах столицы, и тот без зазрения совести переложил всю ответственность на Сяо Тяньинь. Мол, такова была воля государыни, а он лишь безропотно исполнял приказы.
То, что императрица точит зуб на внешних чиновников, ни для кого во дворце не было секретом, так что оправдание звучало вполне убедительно.
То, что императрица точит зуб на внешних чиновников, ни для кого во дворце не было секретом, так что оправдание звучало вполне убедительно.
Главное — не задел ли он ненароком тайных покровителей самого Сюй Фэйжаня. Судя по всему, обошлось: великий управляющий не выказал особого беспокойства и, расспросив его для проформы, отпустил восвояси.
Главное — не задел ли он ненароком тайных покровителей самого Сюй Фэйжаня. Судя по всему, обошлось: великий управляющий не выказал особого беспокойства и, расспросив его для проформы, отпустил восвояси.
Но едва Су Чэнь вернулся к себе, как на пороге появился посланник от евнуха Юя из дворца Небесной Чистоты.
Но едва Су Чэнь вернулся к себе, как на пороге появился посланник от евнуха Юя из дворца Небесной Чистоты.
За каждым его шагом следили слишком многие. Впрочем, принцесса Юнлэ смотрела на вещи гораздо шире, чем Сюй Фэйжань. Она оценивала ситуацию сразу с нескольких сторон: как правитель, как сторонний наблюдатель и... как супруга, пусть и тайная.
За каждым его шагом следили слишком многие. Впрочем, принцесса Юнлэ смотрела на вещи гораздо шире, чем Сюй Фэйжань. Она оценивала ситуацию сразу с нескольких сторон: как правитель, как сторонний наблюдатель и... как супруга, пусть и тайная.
— До Меня дошли слухи, что вчера ты побывал в борделе.
— До Меня дошли слухи, что вчера ты побывал в борделе.
— Э-э... Ваше Величество, строго говоря, это был всего лишь ужин. Разве можно считать это посещением публичного дома?
— Э-э... Ваше Величество, строго говоря, это был всего лишь ужин. Разве можно считать это посещением публичного дома?
— Вот как? И то место — вовсе не бордель?
— Вот как? И то место — вовсе не бордель?
— Место-то примечательное, спору нет, но само выражение «пойти в бордель» слишком легко истолковать превратно.
— Место-то примечательное, спору нет, но само выражение «пойти в бордель» слишком легко истолковать превратно.
«С чего это юная государыня так язвит? Неужели чем-то недовольна?»
«С чего это юная государыня так язвит? Неужели чем-то недовольна?»
Но прошлым вечером он действительно только ужинал. Никакими другими услугами Су Чэнь не пользовался. Тамошние песни и пляски навевали такую тоску, что он едва не умер со скуки, а его отчитывают так, словно он сорвал невиданный куш.
Но прошлым вечером он действительно только ужинал. Никакими другими услугами Су Чэнь не пользовался. Тамошние песни и пляски навевали такую тоску, что он едва не умер со скуки, а его отчитывают так, словно он сорвал невиданный куш.
— Однако до Меня донесли, что ты еще и выкупил оттуда девицу...
— Однако до Меня донесли, что ты еще и выкупил оттуда девицу...
— Э-э... Было дело. Но ведь я евнух, Ваше Величество! Что я могу с ней сделать?
— Э-э... Было дело. Но ведь я евнух, Ваше Величество! Что я могу с ней сделать?
— Вот как? Су Чэнь, уж кому-кому, а Мне лучше всех известно, какой ты евнух!
— Вот как? Су Чэнь, уж кому-кому, а Мне лучше всех известно, какой ты евнух!
В мужском обличии Юнлэ выглядела весьма статно, но то, как она процедила эти слова сквозь зубы, показалось ему до безумия милым.
В мужском обличии Юнлэ выглядела весьма статно, но то, как она процедила эти слова сквозь зубы, показалось ему до безумия милым.
«Неужто и впрямь ревнует?» — подумал Су Чэнь. Похоже, она истолковала его поступок совершенно превратно.
«Неужто и впрямь ревнует?» — подумал Су Чэнь. Похоже, она истолковала его поступок совершенно превратно.
Он поспешил объясниться:
Он поспешил объясниться:
— Нет-нет! Великий управляющий Сюй приставил ко мне соглядатая. Я никак не мог выдать себя перед ним, так что ни о чем порочном даже не помышлял...
— Нет-нет! Великий управляющий Сюй приставил ко мне соглядатая. Я никак не мог выдать себя перед ним, так что ни о чем порочном даже не помышлял...
— И зная, что нельзя выдавать себя, ты все равно притащил оттуда девку? Да еще и первую красавицу, чья слава гремит на всю столицу!
— И зная, что нельзя выдавать себя, ты все равно притащил оттуда девку? Да еще и первую красавицу, чья слава гремит на всю столицу!
— Ну что вы! Куда ей до Вашего Величества. Вся эта столичная слава — сущие глупости, я с ней в корне не согласен.
— Ну что вы! Куда ей до Вашего Величества. Вся эта столичная слава — сущие глупости, я с ней в корне не согласен.
Су Чэнь оправдывался с самым серьезным выражением лица. Немного лести еще никому не вредило, верно?
Су Чэнь оправдывался с самым серьезным выражением лица. Немного лести еще никому не вредило, верно?
Однако его слова не возымели действия. Юнлэ холодно процедила:
Однако его слова не возымели действия. Юнлэ холодно процедила:
— Су Чэнь, и ты еще смеешь утверждать, будто ничего такого не замышлял? Раз ты сравниваешь ее со Мной, значит, и обращаться с ней собираешься так же?
— Су Чэнь, и ты еще смеешь утверждать, будто ничего такого не замышлял? Раз ты сравниваешь ее со Мной, значит, и обращаться с ней собираешься так же?
Капризы. Самые настоящие девичьи капризы. Она ведь едва достигла совершеннолетия, и совладать со своими чувствами ей пока трудно. К тому же при ее высоком положении терпеть подобную обиду молча было бы выше ее сил. Почему бы не дать волю ревности?
Капризы. Самые настоящие девичьи капризы. Она ведь едва достигла совершеннолетия, и совладать со своими чувствами ей пока трудно. К тому же при ее высоком положении терпеть подобную обиду молча было бы выше ее сил. Почему бы не дать волю ревности?
В такие моменты Су Чэню следовало немедленно прекратить личные препирательства. Нужно было принять вид верного государственного мужа, который печется лишь о благе Поднебесной. Вспомнив великих министров прошлого, он решил направить мысли государыни в более серьезное русло.
В такие моменты Су Чэню следовало немедленно прекратить личные препирательства. Нужно было принять вид верного государственного мужа, который печется лишь о благе Поднебесной. Вспомнив великих министров прошлого, он решил направить мысли государыни в более серьезное русло.
— Ваше Величество! — Су Чэнь мгновенно преобразился, на его лице отразилось глубокое, почти трагическое сострадание. — Мои помыслы чисты и устремлены лишь к процветанию Великой Чжоу! Знаете ли вы, кто эта девица Лю? Она — дочь бывшего министра юстиции!
— Ваше Величество! — Су Чэнь мгновенно преобразился, на его лице отразилось глубокое, почти трагическое сострадание. — Мои помыслы чисты и устремлены лишь к процветанию Великой Чжоу! Знаете ли вы, кто эта девица Лю? Она — дочь бывшего министра юстиции!
— Господин Лю всю жизнь преданно служил престолу, оставаясь кристально честным чиновником. Когда его имущество конфисковали, в доме не нашли ни единой лишней монеты!
— Господин Лю всю жизнь преданно служил престолу, оставаясь кристально честным чиновником. Когда его имущество конфисковали, в доме не нашли ни единой лишней монеты!
— За какие же грехи его родная дочь должна была оказаться на самом дне, в грязном вертепе?!
— За какие же грехи его родная дочь должна была оказаться на самом дне, в грязном вертепе?!
— Ваше Величество, я убежден: потомки тех, кто отдал жизнь служению Великой Чжоу, не должны прозябать в бесчестии. Иначе мы погубим преданность в сердцах других благородных мужей! Разве мог я пройти мимо и не протянуть ей руку помощи?..
— Ваше Величество, я убежден: потомки тех, кто отдал жизнь служению Великой Чжоу, не должны прозябать в бесчестии. Иначе мы погубим преданность в сердцах других благородных мужей! Разве мог я пройти мимо и не протянуть ей руку помощи?..
Его речь дышала искренней скорбью о судьбах отечества. До настоящих слез дело не дошло, но праведный гнев он изобразил безупречно.
Его речь дышала искренней скорбью о судьбах отечества. До настоящих слез дело не дошло, но праведный гнев он изобразил безупречно.
Юнлэ слегка покраснела глазами, едва сдерживая нахлынувшие чувства.
Юнлэ слегка покраснела глазами, едва сдерживая нахлынувшие чувства.
— Нам ли не знать, каким человеком был министр Лю... В последние годы трон действительно предал своих верных слуг. Но Я... Я бессильна что-либо изменить.
— Нам ли не знать, каким человеком был министр Лю... В последние годы трон действительно предал своих верных слуг. Но Я... Я бессильна что-либо изменить.
— Ты все сделал правильно, Су Чэнь. Просто Меня угнетает собственная слабость.
— Ты все сделал правильно, Су Чэнь. Просто Меня угнетает собственная слабость.
— Не уберечь даже семью преданного министра — воистину, Я никчемный правитель!
— Не уберечь даже семью преданного министра — воистину, Я никчемный правитель!
Су Чэнь облегченно перевел дух. Похоже, она ушла в глубокие размышления. Теперь можно было расслабиться и отделаться дежурными утешениями.
Су Чэнь облегченно перевел дух. Похоже, она ушла в глубокие размышления. Теперь можно было расслабиться и отделаться дежурными утешениями.
— Ваше Величество, берегите себя. Нынешние беды Великой Чжоу копились годами. Главное, что теперь вы полны решимости все исправить, но не стоит торопить события.
— Ваше Величество, берегите себя. Нынешние беды Великой Чжоу копились годами. Главное, что теперь вы полны решимости все исправить, но не стоит торопить события.
— И как ты намерен поступить дальше?
— И как ты намерен поступить дальше?
— О чем именно вы, Ваше Величество?
— О чем именно вы, Ваше Величество?
— Как ты распорядишься судьбой дочери господина Лю?
— Как ты распорядишься судьбой дочери господина Лю?
— Распоряжусь... Ну, я ее уже выкупил. Что еще тут сделаешь? Позабочусь о ней по мере сил, окружу человеческим теплом.
— Распоряжусь... Ну, я ее уже выкупил. Что еще тут сделаешь? Позабочусь о ней по мере сил, окружу человеческим теплом.
Юнлэ печально вздохнула. Навалившиеся на нее государственные заботы казались неподъемной ношей.
Юнлэ печально вздохнула. Навалившиеся на нее государственные заботы казались неподъемной ношей.
— Су Чэнь... Как думаешь, под силу ли Мне спасти такую Великую Чжоу?
— Су Чэнь... Как думаешь, под силу ли Мне спасти такую Великую Чжоу?
— Что ж... Вы делаете все возможное. Но существуют преграды, перед которыми пасуют даже самые великие императоры. Не изводите себя, Ваше Величество. Просто делайте шаг за шагом. Сейчас строить грандиозные планы бессмысленно.
— Что ж... Вы делаете все возможное. Но существуют преграды, перед которыми пасуют даже самые великие императоры. Не изводите себя, Ваше Величество. Просто делайте шаг за шагом. Сейчас строить грандиозные планы бессмысленно.
Нужно смотреть на вещи трезво. Чтобы спасти империю, ее пришлось бы завоевывать заново. Но у Юнлэ не было армии. А вот у императрицы Сяо Тяньинь такая возможность имелась — за ее спиной стояла могущественная и влиятельная семья Сяо.
Нужно смотреть на вещи трезво. Чтобы спасти империю, ее пришлось бы завоевывать заново. Но у Юнлэ не было армии. А вот у императрицы Сяо Тяньинь такая возможность имелась — за ее спиной стояла могущественная и влиятельная семья Сяо.
Юнлэ тяжело вздохнула, взяла со стола пачку документов и протянула их Су Чэню.
Юнлэ тяжело вздохнула, взяла со стола пачку документов и протянула их Су Чэню.
— Забирай это себе.
— Забирай это себе.
— Что это?
— Что это?
— Земли и угодья, принадлежавшие некогда принцессе Юнлэ. Считай... ее приданым.
— Земли и угодья, принадлежавшие некогда принцессе Юнлэ. Считай... ее приданым.
— И зачем они мне? Это как-то неправильно.
— И зачем они мне? Это как-то неправильно.
Юнлэ резко повернулась и гневно сверкнула глазами.
Юнлэ резко повернулась и гневно сверкнула глазами.
— Велят брать — бери! Если сумеешь пустить их в оборот, у тебя появятся средства на содержание потомков верных слуг престола. Не отдавать же поместья девице Лю напрямую? Одинокой женщине такое бремя не под силу.
— Велят брать — бери! Если сумеешь пустить их в оборот, у тебя появятся средства на содержание потомков верных слуг престола. Не отдавать же поместья девице Лю напрямую? Одинокой женщине такое бремя не под силу.
Су Чэнь нахмурился.
Су Чэнь нахмурился.
— Не проще ли все-таки передать их ей? Зачем мне влезать? Если все распродать и перевести в серебро, ей этих денег до конца дней хватит, даже если она вздумает сорить ими направо и налево.
— Не проще ли все-таки передать их ей? Зачем мне влезать? Если все распродать и перевести в серебро, ей этих денег до конца дней хватит, даже если она вздумает сорить ими направо и налево.
— Я даю их тебе! И заботиться о ней тоже предстоит тебе!
— Я даю их тебе! И заботиться о ней тоже предстоит тебе!
— Но это как-то... двусмысленно. Ей ведь со временем замуж выходить. Тогда все равно придется все вернуть, иначе что подумает ее будущий муж?
— Но это как-то... двусмысленно. Ей ведь со временем замуж выходить. Тогда все равно придется все вернуть, иначе что подумает ее будущий муж?
— Су Чэнь! Наши отношения с тобой — сплошная двусмысленность! Тебе ли к этому привыкать?!
— Су Чэнь! Наши отношения с тобой — сплошная двусмысленность! Тебе ли к этому привыкать?!
— Ваше Величество, вы бьете по больному... Выставляете меня каким-то бессовестным соблазнителем. Ладно, пускай побудут у меня. Но все-таки, чье это приданое? Принцессы Юнлэ или девицы Лю?
— Ваше Величество, вы бьете по больному... Выставляете меня каким-то бессовестным соблазнителем. Ладно, пускай побудут у меня. Но все-таки, чье это приданое? Принцессы Юнлэ или девицы Лю?
— Мое!
— Мое!
Юнлэ снова вспылила. Ну и пусть, лучше пускай выплеснет раздражение, чем копит его в себе.
Юнлэ снова вспылила. Ну и пусть, лучше пускай выплеснет раздражение, чем копит его в себе.
Оставалось лишь смириться. Нынешнюю империю Чжоу приходилось спасать из последних сил, словно безнадежного больного. Увенчаются ли эти труды успехом — ведал лишь Небесный свод. Зато прекрасные девы вокруг были вполне реальными. Впрочем, у Су Чэня оставался один важный вопрос.
Оставалось лишь смириться. Нынешнюю империю Чжоу приходилось спасать из последних сил, словно безнадежного больного. Увенчаются ли эти труды успехом — ведал лишь Небесный свод. Зато прекрасные девы вокруг были вполне реальными. Впрочем, у Су Чэня оставался один важный вопрос.
— Но я ведь евнух. Шататься целыми днями за пределами дворца мне не положено по чину. Как я буду управлять этими поместьями?
— Но я ведь евнух. Шататься целыми днями за пределами дворца мне не положено по чину. Как я буду управлять этими поместьями?
— Об этом не беспокойся. Я подобрала для тебя надежного и толкового помощника. Тебе останется лишь отдавать распоряжения. Выходи. Юйшунь, поприветствуй своего нового господина. Отныне ты подчиняешься только Су Чэню.
— Об этом не беспокойся. Я подобрала для тебя надежного и толкового помощника. Тебе останется лишь отдавать распоряжения. Выходи. Юйшунь, поприветствуй своего нового господина. Отныне ты подчиняешься только Су Чэню.

Комментарии

Загрузка...