На следующее утро Су Чэнь проснулся и долгое время растерянно оглядывался по сторонам.
На следующее утро Су Чэнь проснулся и долгое время растерянно оглядывался по сторонам.
«А, точно... Это же императорский кабинет»
«А, точно... Это же императорский кабинет»
Прошло несколько мгновений, прежде чем в памяти окончательно всплыли события прошлой ночи. На его губах появилась легкая улыбка. А ведь жизнь потихоньку налаживается.
Прошло несколько мгновений, прежде чем в памяти окончательно всплыли события прошлой ночи. На его губах появилась легкая улыбка. А ведь жизнь потихоньку налаживается.
Накануне он устал не столько физически, сколько от бесконечных, изнуряющих раздумий. Зато теперь у него созрел план. По крайней мере, этот способ точно стоило опробовать. Имя ему — «Закон единой плети», разработанный в свое время знаменитым реформатором Чжан Цзюйчжэнем.
Накануне он устал не столько физически, сколько от бесконечных, изнуряющих раздумий. Зато теперь у него созрел план. По крайней мере, этот способ точно стоило опробовать. Имя ему — «Закон единой плети», разработанный в свое время знаменитым реформатором Чжан Цзюйчжэнем.
Нужно было лишь переписать его общие принципы и предоставить местным чиновникам возможность адаптировать проект под суровые реалии Великой Чжоу.
Нужно было лишь переписать его общие принципы и предоставить местным чиновникам возможность адаптировать проект под суровые реалии Великой Чжоу.
Самому Су Чэню даже не придется усердствовать. В самом худшем случае, если реформа столкнется с теми же трудностями, что и в эпоху Мин, она все равно даст угасающей династии Чжоу необходимую передышку. Для его собственных целей этого вполне хватит. Однако положение Великой Чжоу разительно отличалось от ситуации в империи Мин.
Самому Су Чэню даже не придется усердствовать. В самом худшем случае, если реформа столкнется с теми же трудностями, что и в эпоху Мин, она все равно даст угасающей династии Чжоу необходимую передышку. Для его собственных целей этого вполне хватит. Однако положение Великой Чжоу разительно отличалось от ситуации в империи Мин.
Почему же там «Закон единой плети» в итоге потерпел крах?
Почему же там «Закон единой плети» в итоге потерпел крах?
Был ли этот налог плох? Напротив, реформа оказалась превосходной, она действительно на время оживила Минскую империю, но довести ее до конца так и не удалось.
Был ли этот налог плох? Напротив, реформа оказалась превосходной, она действительно на время оживила Минскую империю, но довести ее до конца так и не удалось.
Историки из числа потомков спорили до хрипоты: одни винили географию, другие пытались понять, почему закон прижился на богатом юге, но с треском провалился на суровом севере.
Историки из числа потомков спорили до хрипоты: одни винили географию, другие пытались понять, почему закон прижился на богатом юге, но с треском провалился на суровом севере.
На самом деле все эти споры — обычная дымовая завеса.
На самом деле все эти споры — обычная дымовая завеса.
Кому-то просто очень хотелось сместить фокус внимания, замаскировать главную проблему второстепенными деталями и обелить вполне конкретных людей.
Кому-то просто очень хотелось сместить фокус внимания, замаскировать главную проблему второстепенными деталями и обелить вполне конкретных людей.
Правда же заключалась в том, что реформа провалилась по одной простой причине: новый налог безжалостно ударил по чужим карманам.
Правда же заключалась в том, что реформа провалилась по одной простой причине: новый налог безжалостно ударил по чужим карманам.
Если говорить точнее — по кошелькам чиновников-литераторов и всей придворной бюрократии.
Если говорить точнее — по кошелькам чиновников-литераторов и всей придворной бюрократии.
В те времена успешная сдача государственных экзаменов даровала освобождение от налогов. Стоило вчерашнему студенту получить ученую степень, как он тут же причислял себя к касте неприкасаемых. Именно эти люди формировали общественное мнение и учили простой народ. Контролируя образование, они легко перекладывали вину за любые беды на чужие плечи, отводя от себя гнев толпы.
В те времена успешная сдача государственных экзаменов даровала освобождение от налогов. Стоило вчерашнему студенту получить ученую степень, как он тут же причислял себя к касте неприкасаемых. Именно эти люди формировали общественное мнение и учили простой народ. Контролируя образование, они легко перекладывали вину за любые беды на чужие плечи, отводя от себя гнев толпы.
Любой закон хорош лишь на бумаге, пока за него не возьмутся исполнители.
Любой закон хорош лишь на бумаге, пока за него не возьмутся исполнители.
Ирония судьбы состояла в том, что новый налог ущемлял права тех самых людей, которые и должны были его собирать.
Ирония судьбы состояла в том, что новый налог ущемлял права тех самых людей, которые и должны были его собирать.
Стоит ли после этого удивляться, что реформа тихо сошла на нет?
Стоит ли после этого удивляться, что реформа тихо сошла на нет?
Но в Великой Чжоу расклад сил был иным. Здесь гражданской бюрократии противостояло мощное сословие потомственных военных. Разумеется, никто в здравом уме не доверил бы сбор податей грубым рубакам. Однако само присутствие грозной армии могло остудить горячие головы чиновников на местах и не позволить им саботировать императорские указы.
Но в Великой Чжоу расклад сил был иным. Здесь гражданской бюрократии противостояло мощное сословие потомственных военных. Разумеется, никто в здравом уме не доверил бы сбор податей грубым рубакам. Однако само присутствие грозной армии могло остудить горячие головы чиновников на местах и не позволить им саботировать императорские указы.
Кроме того, можно создать обособленное налоговое ведомство, полностью выведя его из-под контроля заинтересованных лиц.
Кроме того, можно создать обособленное налоговое ведомство, полностью выведя его из-под контроля заинтересованных лиц.
А приглядывать за новыми налоговиками поручить тем самым генералам. Тогда все проблемы решатся сами собой.
А приглядывать за новыми налоговиками поручить тем самым генералам. Тогда все проблемы решатся сами собой.
Но для этого требовалось слаженное сотрудничество фальшивого императора и настоящей императрицы. Вместо того чтобы плести интриги друг против друга, им придется действовать как единое целое. У Сяо Тяньинь в руках сосредоточена реальная военная сила, которой так не хватало реформаторам эпохи Мин.
Но для этого требовалось слаженное сотрудничество фальшивого императора и настоящей императрицы. Вместо того чтобы плести интриги друг против друга, им придется действовать как единое целое. У Сяо Тяньинь в руках сосредоточена реальная военная сила, которой так не хватало реформаторам эпохи Мин.
Су Чэнь остался чрезвычайно доволен своей догадкой.
Су Чэнь остался чрезвычайно доволен своей догадкой.
Даже если это не исправит положение дел в империи раз и навсегда, то хотя бы отсрочит неизбежный взрыв на его век.
Даже если это не исправит положение дел в империи раз и навсегда, то хотя бы отсрочит неизбежный взрыв на его век.
В конце концов, кому захочется жить в эпоху перемен, когда можно наслаждаться миром и покоем?
В конце концов, кому захочется жить в эпоху перемен, когда можно наслаждаться миром и покоем?
Окрыленный надеждой, он потянулся и поднялся с постели, но тут же застыл на месте. Прямо перед ним, словно бесплотный дух, безмолвно стоял мрачный старик.
Окрыленный надеждой, он потянулся и поднялся с постели, но тут же застыл на месте. Прямо перед ним, словно бесплотный дух, безмолвно стоял мрачный старик.
— Мама дорогая! — не удержался от крика Су Чэнь, отшатнувшись. — Ты еще кто такой?!
— Мама дорогая! — не удержался от крика Су Чэнь, отшатнувшись. — Ты еще кто такой?!
— Не извольте гневаться, евнух Су. Старый слуга зовется Юйланем, — негромко произнес старик.
— Не извольте гневаться, евнух Су. Старый слуга зовется Юйланем, — негромко произнес старик.
— Юйлань? Цветущая магнолия?
— Юйлань? Цветущая магнолия?
— Вовсе нет... Мое имя пишется через иероглиф «лань», означающий волну.
— Вовсе нет... Мое имя пишется через иероглиф «лань», означающий волну.
«Один черт, звучит как женское»
«Один черт, звучит как женское»
Что нужно этому старому евнуху? Он что, решил свести его в могилу своими внезапными появлениями? И как долго он так стоял, не шелохнувшись, разглядывая спящего гостя? Уж не следит ли он за ним?
Что нужно этому старому евнуху? Он что, решил свести его в могилу своими внезапными появлениями? И как долго он так стоял, не шелохнувшись, разглядывая спящего гостя? Уж не следит ли он за ним?
— Кхм... Евнух Юй, у вас какое-то срочное дело? — стараясь придать голосу уверенности, спросил Су Чэнь.
— Кхм... Евнух Юй, у вас какое-то срочное дело? — стараясь придать голосу уверенности, спросил Су Чэнь.
— Никак нет, господин. Старый слуга лишь пришел помочь вам одеться и умыться.
— Никак нет, господин. Старый слуга лишь пришел помочь вам одеться и умыться.
Су Чэнь аж подпрыгнул на месте от такой любезности.
Су Чэнь аж подпрыгнул на месте от такой любезности.
— Полно вам, евнух Юй, я сам справлюсь! Не нужно!
— Полно вам, евнух Юй, я сам справлюсь! Не нужно!
Старый евнух послушно отступил на шаг. Он искренне не понимал, почему его забота вызвала у молодого человека такой священный трепет — он ведь изо всех сил старался казаться дружелюбным.
Старый евнух послушно отступил на шаг. Он искренне не понимал, почему его забота вызвала у молодого человека такой священный трепет — он ведь изо всех сил старался казаться дружелюбным.
Юйлань просто не догадывался, насколько нелепо смотрелась эта натянутая благожелательность на его суровом лице. При прошлых встречах Су Чэнь видел в нем лишь расчетливого и опасного заговорщика. К тому же старик обладал невероятной боевой мощью — даже гордая Луань Фэн отзывалась о его мастерстве с уважением. Так что внезапное дружелюбие убийцы Су Чэнь истолковал как изощренное издевательство.
Юйлань просто не догадывался, насколько нелепо смотрелась эта натянутая благожелательность на его суровом лице. При прошлых встречах Су Чэнь видел в нем лишь расчетливого и опасного заговорщика. К тому же старик обладал невероятной боевой мощью — даже гордая Луань Фэн отзывалась о его мастерстве с уважением. Так что внезапное дружелюбие убийцы Су Чэнь истолковал как изощренное издевательство.
— Не стоит так пугаться, евнух Су. Старому слуге прекрасно известно о ваших отношениях с Его Величеством.
— Не стоит так пугаться, евнух Су. Старому слуге прекрасно известно о ваших отношениях с Его Величеством.
— С Его Величеством? Со мной? — переспросил Су Чэнь, округлив глаза.
— С Его Величеством? Со мной? — переспросил Су Чэнь, округлив глаза.
— Разумеется, речь о принцессе Юнлэ. Однако во избежание досадных оплошностей нам следует именовать ее не иначе как императором. Ошибки недопустимы, привыкать нужно уже сейчас. Отныне вы — тот, кому суждено разделить с государыней жизненный путь. Стал бы я вредить человеку, столь близкому к трону?
— Разумеется, речь о принцессе Юнлэ. Однако во избежание досадных оплошностей нам следует именовать ее не иначе как императором. Ошибки недопустимы, привыкать нужно уже сейчас. Отныне вы — тот, кому суждено разделить с государыней жизненный путь. Стал бы я вредить человеку, столь близкому к трону?
— Вот оно что... — облегченно выдохнул Су Чэнь. — Но если все так, почему вы продолжаете называть меня евнухом?
— Вот оно что... — облегченно выдохнул Су Чэнь. — Но если все так, почему вы продолжаете называть меня евнухом?
Юйлань понимающе усмехнулся.
Юйлань понимающе усмехнулся.
— На людях вам придется сохранять прежнее обличье. Как иначе вы сможете беспрепятственно находиться в покоях Внутреннего двора?
— На людях вам придется сохранять прежнее обличье. Как иначе вы сможете беспрепятственно находиться в покоях Внутреннего двора?
В его словах была резонная логика. Су Чэнь на секунду задумался, и вдруг по его спине пробежал ледяной холодок.
В его словах была резонная логика. Су Чэнь на секунду задумался, и вдруг по его спине пробежал ледяной холодок.
«Жить во дворце под личиной кастрата, тайно верша судьбы империи... Да это же вылитый Вэй Чжунсянь, грозный Владыка девяти тысяч лет!»
«Жить во дворце под личиной кастрата, тайно верша судьбы империи... Да это же вылитый Вэй Чжунсянь, грозный Владыка девяти тысяч лет!»
«И ведь закончил он бесславно. Что, если меня тоже ждет суровая расплата?»
«И ведь закончил он бесславно. Что, если меня тоже ждет суровая расплата?»
Тревога укоренилась в его мыслях, и он озвучил свои сомнения:
Тревога укоренилась в его мыслях, и он озвучил свои сомнения:
— Евнух Юй, быть может, мне стоит сменить роль? Пусть должность будет самой скромной, но официальной. Постоянное присутствие мужчины во внутренних покоях рано или поздно породит грязные слухи. Добром это не кончится.
— Евнух Юй, быть может, мне стоит сменить роль? Пусть должность будет самой скромной, но официальной. Постоянное присутствие мужчины во внутренних покоях рано или поздно породит грязные слухи. Добром это не кончится.
— Исключено, — покачал головой старик. — Вам необходимо ежедневно бывать у государыни и жить подле нее. Единственный способ устроить это — оставаться слугой Внутреннего двора.
— Исключено, — покачал головой старик. — Вам необходимо ежедневно бывать у государыни и жить подле нее. Единственный способ устроить это — оставаться слугой Внутреннего двора.
— Если к ней зачастит чиновник внешнего двора, это вызовет куда больше подозрений.
— Если к ней зачастит чиновник внешнего двора, это вызовет куда больше подозрений.
— Впрочем, у меня есть мысль, как укрепить ваше положение. Что скажете, если мы подыщем вам теплое местечко? Как вам должность Сюй Фэйжаня?
— Впрочем, у меня есть мысль, как укрепить ваше положение. Что скажете, если мы подыщем вам теплое местечко? Как вам должность Сюй Фэйжаня?
«Стать главным евнухом империи?»
«Стать главным евнухом империи?»
«Это же прямой путь на плаху, точь-в-точь по стопам пресловутого временщика! Нет уж, увольте»
«Это же прямой путь на плаху, точь-в-точь по стопам пресловутого временщика! Нет уж, увольте»
Су Чэнь поспешно замахал руками:
Су Чэнь поспешно замахал руками:
— Благодарю покорно, но кресло великого управляющего меня совершенно не прельщает.
— Благодарю покорно, но кресло великого управляющего меня совершенно не прельщает.
Попасть на такую вершину легко, а вот удержаться и уйти живым — задача почти невыполнимая. Глупо тешить самолюбие мнимым величием, когда на кону стоит собственная голова.
Попасть на такую вершину легко, а вот удержаться и уйти живым — задача почти невыполнимая. Глупо тешить самолюбие мнимым величием, когда на кону стоит собственная голова.
— Что ж, воля ваша. К тому же время избавляться от Сюй Фэйжаня еще не пришло. Придется вам пока потерпеть.
— Что ж, воля ваша. К тому же время избавляться от Сюй Фэйжаня еще не пришло. Придется вам пока потерпеть.
— Бог с ней, с должностью, — перевел тему Су Чэнь. — Скажите лучше, евнух Юй... Это ведь вы все устроили? Вся эта затея с подменой — ваших рук дело?
— Бог с ней, с должностью, — перевел тему Су Чэнь. — Скажите лучше, евнух Юй... Это ведь вы все устроили? Вся эта затея с подменой — ваших рук дело?
— Верно, — сухо ответил старик. — Именно я настоял на том, чтобы старшая принцесса заняла пустующий трон. У вас есть возражения?
— Верно, — сухо ответил старик. — Именно я настоял на том, чтобы старшая принцесса заняла пустующий трон. У вас есть возражения?
— Отнюдь. Не решись вы на этот шаг, Великая Чжоу давно бы прекратила свое существование.
— Отнюдь. Не решись вы на этот шаг, Великая Чжоу давно бы прекратила свое существование.
Юйланем двигала слепая, фанатичная верность Императорскому клану Цуй. Но, как ни парадоксально, именно эта отчаянная авантюра уберегла империю от мгновенного краха. Узнай враги Великой Чжоу, что престол опустел, страну тут же разорвали бы на части мятежники внутри и захватчики у границ.
Юйланем двигала слепая, фанатичная верность Императорскому клану Цуй. Но, как ни парадоксально, именно эта отчаянная авантюра уберегла империю от мгновенного краха. Узнай враги Великой Чжоу, что престол опустел, страну тут же разорвали бы на части мятежники внутри и захватчики у границ.
— Отрадно слышать, что вы понимаете мои мотивы. Теперь мы в одной лодке, евнух Су. Не скрою, я ценю ваш незаурядный ум. Если все пойдет по плану, в будущем ваш общий с государыней сын унаследует трон Чжоу, и великая смута наконец минует нашу землю.
— Отрадно слышать, что вы понимаете мои мотивы. Теперь мы в одной лодке, евнух Су. Не скрою, я ценю ваш незаурядный ум. Если все пойдет по плану, в будущем ваш общий с государыней сын унаследует трон Чжоу, и великая смута наконец минует нашу землю.
— Знаете, евнух Юй, в ваши планы не мешало бы внести некоторые коррективы, — прищурился Су Чэнь.
— Знаете, евнух Юй, в ваши планы не мешало бы внести некоторые коррективы, — прищурился Су Чэнь.
В глазах старика промелькнула опасная искра.
В глазах старика промелькнула опасная искра.
— Неужели вас не устраивает то, как я все устроил?
— Неужели вас не устраивает то, как я все устроил?
— Юйлань, да как ты смеешь так говорить? Кем ты себя возомнил?! — внезапно вскипел Су Чэнь.
— Юйлань, да как ты смеешь так говорить? Кем ты себя возомнил?! — внезапно вскипел Су Чэнь.
— Неужто ты собрался самолично вершить государственные дела за спиной у государыни? Решил низвести императора до роли послушной марионетки и прибрать власть к рукам? Неужели теперь и Внутренний двор, и вся Поднебесная должны заглядывать тебе в рот и ловить каждое твое слово?!
— Неужто ты собрался самолично вершить государственные дела за спиной у государыни? Решил низвести императора до роли послушной марионетки и прибрать власть к рукам? Неужели теперь и Внутренний двор, и вся Поднебесная должны заглядывать тебе в рот и ловить каждое твое слово?!
Слова прозвучали веско и грозно.
Слова прозвучали веско и грозно.
Эта лобовая атака с обвинениями в узурпации заставила самого Су Чэня изрядно понервничать. Сердце его бешено колотилось.
Эта лобовая атака с обвинениями в узурпации заставила самого Су Чэня изрядно понервничать. Сердце его бешено колотилось.
Он пошел на огромный риск, рассудив, что верный слуга престола никогда не помыслит о предательстве, а значит, подобный выпад собьет с него спесь.
Он пошел на огромный риск, рассудив, что верный слуга престола никогда не помыслит о предательстве, а значит, подобный выпад собьет с него спесь.
Тем не менее, закончив гневную тираду, Су Чэнь затаил дыхание, напряженно ожидая ответа и страшась возможной вспышки гнева мастера боевых искусств.
Тем не менее, закончив гневную тираду, Су Чэнь затаил дыхание, напряженно ожидая ответа и страшась возможной вспышки гнева мастера боевых искусств.
Старый евнух не мигая сверлил его тяжелым взглядом. Миновало несколько мучительно долгих секунд, прежде чем он глухо вымолвил:
Старый евнух не мигая сверлил его тяжелым взглядом. Миновало несколько мучительно долгих секунд, прежде чем он глухо вымолвил:
— Разумеется, нет.
— Разумеется, нет.
— Раз так, прекрати вести себя как единоличный вершитель судеб. С чего ты взял, будто твои решения — истина в последней инстанции?
— Раз так, прекрати вести себя как единоличный вершитель судеб. С чего ты взял, будто твои решения — истина в последней инстанции?
— В таком случае, — ледяным тоном отозвался Юйлань, — прошу вас, евнух Су, снизойти до объяснений. В чем же, по-вашему, старый слуга допустил промах?
— В таком случае, — ледяным тоном отозвался Юйлань, — прошу вас, евнух Су, снизойти до объяснений. В чем же, по-вашему, старый слуга допустил промах?
План сработал: наживка была заглочена. Су Чэнь перевел дух и, укрепив свои позиции, твердо произнес:
План сработал: наживка была заглочена. Су Чэнь перевел дух и, укрепив свои позиции, твердо произнес:
— Во-первых, тебе нужно раз и навсегда оставить попытки устранить императрицу. Если Сяо Тяньинь погибнет, хаос поглотит Великую Чжоу, и сдержать его будет некому. Ты хоть понимаешь это?
— Во-первых, тебе нужно раз и навсегда оставить попытки устранить императрицу. Если Сяо Тяньинь погибнет, хаос поглотит Великую Чжоу, и сдержать его будет некому. Ты хоть понимаешь это?
— С чего бы? — нахмурился старик.
— С чего бы? — нахмурился старик.
— Да с того, что за пределами дворцовых стен армия — единственная сила, способная удерживать порядок. Пока Сяо Тяньинь на нашей стороне, военные лояльны короне. Но стоит тебе объявить ей войну и вытолкнуть её во враждебный лагерь — пиши пропало. Генералам даже не придется бунтовать. Им достаточно будет просто умыть руки и безучастно взирать со стороны, как рушится империя!
— Да с того, что за пределами дворцовых стен армия — единственная сила, способная удерживать порядок. Пока Сяо Тяньинь на нашей стороне, военные лояльны короне. Но стоит тебе объявить ей войну и вытолкнуть её во враждебный лагерь — пиши пропало. Генералам даже не придется бунтовать. Им достаточно будет просто умыть руки и безучастно взирать со стороны, как рушится империя!

Комментарии

Загрузка...