Задний склон горы Секты Меча Тяньли являлся запретной зоной. Без прямого приказа главы секты никто не смел переступать его границ.
Среди учеников ходило множество слухов. Одни говорили, что на заднем склоне сокрыта главная тайна основания секты, другие шептались, будто там спрятан легендарный трактат по фехтованию, способный даровать мгновенное просветление в Дао меча. Подобным домыслам не было числа.
Однако лишь те немногие, кто бывал там, знали правду: внутри не было никаких сокровищ. Там росло лишь единственное пересаженное персиковое дерево, под сенью которого стояла маленькая безымянная духовная стела. Никто не знал, в честь кого она была воздвигнута. Казалось, она стояла здесь целую вечность, безмолвно и неприметно.
В этот момент со стороны входа на склон появилась женщина с изящной фигурой. Она со вздохом посмотрела на силуэт у стелы и произнесла:
— Я так и знала, что найду тебя здесь.
— Слушай, Цайли, ты всё-таки глава целой секты. На тебе висит куча дел, которые требуют твоего участия. А ты вместо этого постоянно пропадаешь. Порой тебя не видно по полдня, а то и дольше.
Женщина у стелы медленно обернулась. Её лицо, обладавшее захватывающей дух красотой, казалось, заставляло меркнуть всё окружающее. Линии бровей, изгиб губ, каждый дюйм кожи — всё было словно выточено небесными мастерами до совершенства. Длинные волосы, мягкие и послушные, ниспадали до самой талии, которую подчеркивал изящный шелковый пояс.
Кожа её белела, подобно первому снегу, густые ресницы обрамляли глаза, формой напоминавшие лепестки персика. В этих глазах, влажных и притягательных, таилась бесконечная печаль и невысказанные чувства. Если бы кто-то из рядовых учеников Секты Меча Тяньли увидел её сейчас, у него бы наверняка отвисла челюсть. Никто бы не поверил, что их глава, всегда холодная и беспристрастная бессмертная фея, может быть такой.
— Прости, старшая сестра Цинтун. Снова я доставила тебе хлопот, — виновато произнесла Юнь Цайли.
Она понимала, что управлять Сектой Меча Тяньли — тяжкий труд. Всё это время Цинтун молча несла на себе бремя рутинных дел, пока Юнь Цайли лишь формально занимала пост главы, редко вникая в управление. Конечно, Цинтун не сердилась на неё по-настоящему.
— Эх, с годами ты всё больше походишь на ту, прежнюю главу.
Дело было не только в переменах характера. С каждым годом всё меньше вещей могли привлечь внимание Юнь Цайли. Она становилась всё более отстраненной и спокойной, и лишь здесь, на этом склоне, позволяла своим истинным чувствам выйти наружу.
Прежняя жизнерадостная и наивная девушка, казалось, перестала существовать. На её месте осталась лишь опустошенная Юнь Цайли, запершаяся в собственной клетке. Временами Цинтун всерьез опасалась: осталось ли в этом мире хоть что-то, что всё еще дорого её подруге?
Юнь Цайли промолчала. Она перевела взгляд на персиковое дерево и стоящий позади него дворец. Чтобы сохранить это место в первозданном виде, она много лет назад при помощи великой магии буквально перенесла сюда Зал Долголетия по частям — до каждой плитки на полу, чтобы всё было в точности как тогда. И сделала она это лишь ради одного — ради крохотной ниточки воспоминаний.
Цинтун прекрасно понимала, о чем думает Юнь Цайли. Её чувства и сердце были навсегда погребены под этим деревом в тот день, когда умер Цзян Чэ. Её душа осталась пленницей прошлого, и всё это время в теле Юнь Цайли жил лишь пустой, онемевший призрак.
— Столько лет прошло... Неужели ты так и не можешь отпустить?
Юнь Цайли горько усмехнулась. Она подняла голову к бескрайнему синему небу, по которому плыли редкие облака, и подставила лицо легкому ветерку, игравшему с её волосами.
— А зачем отпускать? — тихо спросила она. — Я обязана ему всем. Мне не расплатиться с ним и за целую вечность, так как я могу это отпустить?
Она лишь жалела, что не смогла в тот день отправиться вслед за ним к Желтому источнику, и ей пришлось остаться в мире людей, превозмогая одиночество.
Цинтун не стала продолжать. Она пыталась переубедить её бесчисленное количество раз, но ответ всегда был один и тот же.
— Постарайся всё же смотреть на вещи проще. Кто знает, может, Достопочтенный уже давно переродился и где-нибудь сейчас наслаждается жизнью... — попыталась она утешить подругу.
Юнь Цайли покачала головой и спокойно ответила:
— Будет ли переродившийся человек тем же самым человеком?
— Не обязательно. Говорят, нынешняя Императрица династии Ли прошла через три перерождения и пробудила память о всех предыдущих жизнях.
Впрочем, сама Цинтун считала подобные вещи слишком призрачными. Чем давать Юнь Цайли ложную надежду, которая обернется новым разочарованием, лучше было не ждать ничего с самого начала.
— Ладно, оставим это. Сегодня же день нашего визита в Секту Лоюнь. Ты обещала мне, что пойдешь вместе со мной, — Цинтун с улыбкой обняла Юнь Цайли за плечи.
Нынешняя Цинтун тоже сильно изменилась. Она стала высокой и статной красавицей, и когда они стояли рядом с Юнь Цайли, это было зрелище, достойное кисти художника.
— Разве мы не в полдень отправляемся? Впереди еще несколько дней пути, дай мне еще немного поговорить с мастером.
— Ой, да мастер уже наверняка устал слушать твои излияния! Пойдем уже...
Поддавшись настойчивости подруги, Юнь Цайли последовала за ней. Их голоса постепенно затихли вдали. На заднем склоне воцарилась тишина, словно здесь никого и не было. Налетел легкий ветерок, ветви персика колыхнулись, и нежные лепестки медленно опустились на безымянную каменную стелу.
...
— Старший брат Цзян, ну ты и важная птица! Неужели забыл, что сегодня прибывают гости из Секты Меча Тяньли? Если что-то пойдет не так, как я, по-твоему, буду отчитываться перед руководством? — Янь Хо с упреком посмотрел на медленно подошедшего Цзян Чэ.
Цзян Чэ нахмурился, но промолчал. Он точно помнил, что не записывался в группу по приему гостей, однако когда вывесили списки, его имя там присутствовало. Не нужно было гадать — это наверняка были проделки Янь Хо.
Впрочем, сейчас Цзян Чэ не хотел затевать ссору. Он желал лишь поскорее закончить с делами и вернуться к себе. Поэтому он просто заглянул в список распределения задач. Ему досталась уборка внешней территории.
Очевидно, что такая мелочь не требовала личного участия внутреннего ученика, но Янь Хо всё равно назначил его на эту работу под предлогом того, что нужно «поддерживать лицо секты». Цзян Чэ, не проронив ни слова, взял метлу и направился к выходу.
Глядя ему в спину, один из прихвостней Янь Хо подошел поближе.
— Старший брат Янь, этот парень даже слова не выдавил. Явно ни в грош вас не ставит! Может, мне взять пару ребят и проучить его как следует?
— Вот видишь, опять ты торопишься, — Янь Хо закатил глаза. — То, что он молчит, нам только на руку. Если что-то случится, на меня подозрение не падет. Говорю вам: никогда не суетитесь. Мой дядя, который в совете старейшин, всегда говорит: если уж бить, то наповал!
Поучив подчиненных, Янь Хо вспомнил об одном деле:
— Кстати, вы отправили то письмо Императрице династии Ли, о котором я просил?
— Не сомневайтесь, старший брат Янь! Всё сделали, как вы велели. Отправили письмо от имени Цзян Чэ. Написали там, что он давно в неё влюблен, но не смел признаться, и приглашает её в секту для беседы. Представляю, в какую ярость придет Императрица, когда прочтет это. Цзян Чэ теперь до конца жизни не отмоется!
— Ого, а это действительно подло. Молодец, растешь!
— Хе-хе, так ведь у хорошего учителя учусь...

Комментарии

Загрузка...