В главном покое Зала Долголетия царило гнетущее безмолвие. Огромное пустое помещение казалось необычайно холодным.
— Согласно нашему уговору, жизнь Юнь Цайли спасена.
Лю Цзюньжу посмотрела на Цзян Чэ, сидевшего в кресле. Его лицо было мертвенно-бледным, и эту бледность невозможно было скрыть. Он беспрестанно кашлял, а духовная энергия неуклонно покидала его тело, рассеиваясь в пустоте. Его волосы вновь стали абсолютно седыми.
— В твоём нынешнем состоянии каждая капля духовной энергии в теле на счету. Тебе совершенно не стоило показываться на людях. Я же сказала, что сохраню ей жизнь, — Лю Цзюньжу слегка нахмурила свои тонкие брови и достала из рукава пилюлю. — Выпей это.
Цзян Чэ принял лекарство и проглотил его, безразлично усмехнувшись:
— Всё же мне спокойнее, когда я вижу всё своими глазами.
Ранее, стоило ему увидеть кадры, запечатлённые в Камне записи образов, он понял, что личность Юнь Цайли больше не удастся скрывать. Сам он к этому моменту почти лишился всей своей культивации — усилий хватало лишь на то, чтобы поддерживать видимость перед посторонними.
Поэтому он заключил сделку с Лю Цзюньжу, попросив её любой ценой сохранить Юнь Цайли жизнь. Взамен Цзян Чэ обязался отныне не делать ни шагу за пределы Секты Меча Пэнлай и беспрекословно следовать её лечению.
Увидев, что он принял пилюлю, Лю Цзюньжу немного смягчилась, но голос её по-прежнему звучал холодно:
— Те люди ушли, но в секте наверняка остались их соглядатаи, которые будут следить за каждым твоим шагом. Даже не думай предпринимать ничего лишнего.
Цзян Чэ понимал: Лю Цзюньжу предупреждала его, чтобы он даже не пытался спасти Юнь Цайли. По крайней мере, не сейчас, когда ситуация была столь накалена. Он опустил взгляд и не стал спорить.
— Я во всём подчинюсь тебе, старшая сестра.
Случившееся быстро разнеслось по всем Восточным Духовным Землям. Никто не ожидал, что Цзян Чэ, глава величественного Зала Долголетия Секты Меча Пэнлай, возьмёт в ученицы демона.
Слухи множились, и каждый обсуждал эту новость на свой лад. Кто-то называл Цзян Чэ бессердечным и жестоким, а кто-то считал, что демон есть демон, и к ним нельзя подходить с человеческой меркой. Однако Секта Меча Пэнлай никак не комментировала происходящее.
В мгновение ока пролетело полмесяца.
События того дня стали табу в Секте Меча Пэнлай. Старейшины строго запретили кому-либо распространять слухи об этом деле. Нарушителей ждало наказание — от сурового затворничества до изгнания из школы.
Что касается Цзян Чэ, то всё это время он не покидал Зал Долголетия и ни единым словом не упоминал о Юнь Цайли. Это успокоило Лю Цзюньжу, и она перестала ограничивать его передвижения.
Так продолжалось до тех пор, пока однажды ночью Цзян Чэ не позвал к себе Цинтун.
Хотя они не виделись всего две недели, при встрече взгляд Цинтун был полон сложных чувств. Она почтительно поклонилась.
— Цинтун приветствует Достопочтенного.
— Оставь формальности. Мы здесь свои, ни к чему это.
Но Цинтун продолжала стоять в поклоне, не проронив ни слова.
Цзян Чэ беспомощно улыбнулся:
— Ты ведь злишься на меня? Считаешь, что я, будучи её учителем, всё это время лишь использовал её.
— Цинтун не смеет так думать... — она замялась. — Юнь Цайли — это Девятицветный Сияющий Солнечный Цветок, и я понимаю выбор Достопочтенного.
В её глазах промелькнула тень горечи, и она добавила:
— Вот только Достопочтенному не следовало брать её в ученицы.
— Прошлое осталось в прошлом. Я позвал тебя сегодня по другому делу.
Цзян Чэ достал из-за пазухи печать.
— Это духовная печать нашей Секты Меча Пэнлай. С её помощью можно открыть врата Холодной темницы. Передай её ей.
Затем Цзян Чэ вынул ту самую шкатулку, в которой когда-то готовил пилюлю.
— Скажи ей, чтобы она приняла это. А после — помоги ей бежать.
Когда последние слова сорвались с его губ, Цинтун резко вскинула голову. В её глазах читалось крайнее потрясение.
— Достопочтенный, вы...
— Мои дни сочтены. Это последнее, что я могу для неё сделать.
Цзян Чэ не стал ничего скрывать и открыл Цинтун истинное состояние своего тела. Стоило ей лишь мельком взглянуть, как она пришла в ужас:
— Достопочтенный, ваша культивация!
— Сейчас я мало чем отличаюсь от обычного человека, — Цзян Чэ улыбнулся. — Поэтому мне приходится просить тебя о помощи. В конце концов, ты единственный человек в этой секте, кого она может назвать другом.
Цинтун долго молчала, прежде чем принять шкатулку и духовную печать. Когда она вновь посмотрела на Цзян Чэ, в её взгляде больше не было прежней неприязни.
— От имени Цайли... благодарю Достопочтенного. Цинтун была глупа, молю о прощении!
Ей стало невыносимо стыдно за своё поведение. Вспоминая своё недовольство Цзян Чэ в последние дни, она готова была проклинать саму себя. Как она могла подумать? Достопочтенный никогда не был таким человеком!
Цзян Чэ лишь покачал головой и тихо произнёс:
— Иди. Помни, ты должна действовать скрытно.
Цинтун кивнула и уже собиралась уходить, как вдруг обернулась:
— Достопочтенный, стоит ли мне рассказать обо всём этом Цайли?
Цзян Чэ на мгновение задумался и покачал головой.
— Не нужно. В начале я действительно хотел переплавить её, потому и взял в ученицы.
Цинтун прикусила губу:
— Но ведь в итоге вы этого не сделали...
Цзян Чэ не стал ничего объяснять.
— Торопись. Я всё разузнал, сегодняшняя ночь — самое подходящее время. Сделай так, чтобы тебя никто не узнал. Даже она.
Цинтун кивнула и исчезла в длинных коридорах дворца.
Когда она окончательно скрылась из виду, Цзян Чэ негромко произнёс:
— В этот раз мне снова пришлось обременить тебя, старшая сестра.
— Хм, разве ты мало доставлял мне хлопот?
Из тени позади него появилась фигура Лю Цзюньжу. Секта Меча Пэнлай охранялась чрезвычайно строго, и даже с его духовной печатью побег из Холодной темницы был бы невозможен без содействия Лю Цзюньжу. Она понимала замысел Цзян Чэ и знала, что рано или позвай этот день настанет.
— Ты не позволяешь Цинтун говорить правду, потому что не хочешь, чтобы девчонка знала о твоих жертвах? Вместо того чтобы открыть истину, ты предпочитаешь, чтобы она жила с ненавистью к тебе.
Цзян Чэ горько усмехнулся:
— Раз уж старшая сестра всё понимает, зачем тратить слова?
Лю Цзюньжу долго молчала, прежде чем спросить:
— И чем она заслужила всё это?
— Тем, что я её учитель. Этого достаточно, — с улыбкой ответил Цзян Чэ.
В этот момент он снова закашлялся. Кашель был таким сильным, будто он пытался выплюнуть собственные лёгкие, всё его тело содрогалось в мучительных спазмах. Лю Цзюньжу подошла к нему сзади и приложила руку к спине, передавая свою духовную энергию.
Спустя некоторое время Цзян Чэ отнял руку от лица. На ладони алели свежие пятна крови.
Глядя на это, Лю Цзюньжу со сложным выражением лица спросила:
— Стоило ли оно того?
Цзян Чэ промолчал. Он лишь перевёл взгляд на персиковое дерево за порогом зала.
В ночной прохладе лепестки цветов казались хрупкими. Лунный свет, подобно инею, ложился под дерево, увлекая за собой опавшую нежность. Казалось, на ветвях почти не осталось цветов.
Лето сменилось зимой.
Наступила пора ветров ещё одного года.

Комментарии

Загрузка...