Как вообще можно дожить до такого возраста и ухитриться упасть на абсолютно ровном месте?
Это была первая мысль, промелькнувшая у Чэн Ижань, когда она в позе, близкой к классическому поклону до земли, соприкоснулась с матушкой-землей.
Она молча закрыла глаза, и её мысли метнулись от Большого взрыва до конца света — очевидно, принимать эту суровую реальность ей совсем не хотелось.
— Ты в порядке? — кто-то быстро шел к ней.
Услышав голос, Чэн Ижань пришла в себя. В то же время боль в ладонях и коленях стала ощущаться намного острее, и она поняла, что это точно не сон.
— Я в порядке, спасибо, — машинально ответила она, чуть было не выпалив следом: «А ты?»
Быстро взяв себя в руки, она открыла глаза. В поле её зрения попали белые кроссовки.
Кажется, знакомые?
Она перевела взгляд выше — на бежевые повседневные брюки.
Кажется, ещё более знакомые.
Подняв взгляд ещё чуть выше, она увидела белую футболку с коротким рукавом.
Что-то здесь было не так.
Чэн Ижань подняла голову, в её зрачках отразилась вспышка оранжевого цвета, и в каком-то оцепенении ее подхватили на руки.
Помогла встать, затем этот человек отпустил её руки, окинул её оценивающим взглядом с ног до головы и, судя по всему, убедившись, что всё в порядке, перестал хмуриться. На его лице даже промелькнула улыбка:
— Мне ещё никогда не оказывали стольких почестей.
С этими словами он одной рукой сдернул с головы бейсболку, а другой растрепал волосы.
Жмурясь от ослепительного солнца, Чэн Ижань наконец смогла разглядеть его лицо. Теперь она вроде бы поняла, почему Се И назвала его парнем с утонченными чертами лица.
Наверное, её просто ослепило солнце: брови молодого человека были чуть сдвинуты, а слегка вьющиеся пряди волос развевались на ветру, приносившем с собой волны зноя. Вскоре, привыкнув к яркому свету, он поднял на неё глаза.
Взгляд — как ясные звезды, а глаза — словно осенние воды.
В голове Чэн Ижань сами собой всплыли эти два сравнения, и, столкнувшись с ним взглядом, она смутно разглядела в его улыбающихся глазах собственный несколько растерянный вид. В тот миг казалось, что даже ветер ласково касается её щек.
Прямо как белолицый и прекрасный вампир из фильма, явившийся при дневном свете — он сейчас тоже словно светился изнутри.
Может быть, от слишком пристального взгляда он немного смутился, снова надел кепку и откашлялся:
— Кхм, одноклассница?
Невольно выведенная из задумчивости Чэн Ижань только теперь осознала, что всё это время пялилась на собеседника, и в тот же миг залилась краской.
Оплошность! И надо же было так зачароваться красотой, что ноги приросли к земле.
Заметив, что она молчит, парень снова терпеливо спросил:
— Ты как?
— А! — Чэн Ижань застыла, будто её расколдовали, и вмиг потеряла дар речи: — Я-я-я...
Он забеспокоился, слегка нахмурив брови:
— Ты где-то поранилась?
Затем он чуть наклонился вперед, собираясь осмотреть её снова.
Чэн Ижань вздрогнула и тут же отвесила поклон ровно под девяносто градусов, громко выпалив:
— Спасибо, дядя! С Новым годом!
Сказав это, она со всех ног бросилась к учебному корпусу.
— Дядя? — парень остолбенел, припомнив какое-то народное поверье. — Так ведь и жизни лишиться можно? — он невольно почесал затылок, но виновница уже скрылась из виду. Чувствуя себя несколько обескураженным, он повернулся и собрался уходить.
Сделав первый же шаг, он почувствовал странный звук и необычное сопротивление под ногой — похоже, он на что-то наступил.
Отодвинув ногу, он опустил взгляд, а затем наклонился и поднял небольшой железный синий мини-пилочку-брелок с кольцом для ключей, у которого местами облупилась краска.
Стиснув брелок в руке, он огляделся по сторонам — кто бы это мог уронить? Может быть, кто-то из коллег случайно обронил, когда собирал инвентарь?
Тогда он сунул эту вещицу в карман: спросит у всех уже после работы, когда они соберутся на ужин.
* * *
Чэн Ижань отродясь не знала, что её выброс адреналина может быть настолько мощным — даже лестницу она преодолела на одном дыхании. Всё потому, что в её голове билась всего одна мысль: скорее добежать до класса.
— Ой! — раздался знакомый голос.
Чэн Ижань кое-как затормозила и, вглядевшись вперед, увидела сидевшего на ступеньках и морщившегося Лю Цзыци. Она испуганно ахнула:
— Ой! Больно ушиблась?
— Способ приветствовать меня у тебя, конечно, особенный, зато отлично бодрит, — отмахнулась Лю Цзыци, опираясь на перила, чтобы подняться. Смерив подругу оценивающим взглядом с ног до головы, она усмехнулась: — Смотрю, ты в полном порядке — вон три с половиной пролета преодолела на одном дыхании и даже без тормозов.
Следом за ней бежала ошеломленная Се И:
— Мы же спускались вниз, чтобы поискать тебя, как это ты так быстро поднялась?
— Чего? — Чэн Ижань растерялась.
— Мы увидели, что тебя долго нет, и ждали в коридоре, а потом стали свидетелями целого представления. Эй, ты что, решила поздравить красавчика с наступающим? — на лице Лю Цзыци читалось чистое ехидство.
Се И изо всех сил сдерживала смех и пояснила:
— Когда мы тебя нашли, ты лежала лицом вниз и не шевелилась. Мы испугались, что случилось что-то серьезное, несколько раз звали по имени, а ты ноль внимания.
Чэн Ижань вытаращила глаза:
— Я ничего не слышала!
— Ну, значит, ты от падения временно оглохла, — Лю Цзыци с трудом подавила желание закатить глаза.
— А сразу после этого мы увидели, как к тебе кто-то подходит. И надо же было такому случиться — это оказался тот самый молодой человек с утонченными чертами лица, — оживилась Се И, в голосе которой зазвуканное любопытство. — Мы видели, как он помог тебе встать, а ты прямо окаменела. Ну как, рассмотрела его лицо? Очарованна?
В данный момент Чэн Ижань волновало совсем другое, и она с горькой мольбой спросила:
— Сейчас не время об этом! Скажите, это многие видели?
— Да вроде нет, — после такого ответа Чэн Ижань немного успокоилась.
— Разве что те, кто смотрел вниз с верхних этажей.
Чэн Ижань моргнула и невольно затаила дыхание.
— Если подумать, мы ведь заметили твое отсутствие только благодаря У Гуанхэ, — Лю Цзыци прислонилась к стене, вспоминая былое. — Точно, он ведь незадолго до этого стоял неподалеку от нас и с кем-то болтал... О, прямо у самых перила.
Слишком много событий на один квадратный метр — Чэн Ижань лишилась дар речи.
Просто еще одна веха на её пути позора. Дорога впереди долгая, надо держаться. Чэн Ижань попыталась себя утешить.
Но... опозориться перед таким количеством людей, да еще и на глазах у того, кто ей нравится — это же с ума сойти как стыдно!
— Ты приложилась о землю с такой сокрушительной силой, неужели всё дело в твоем пресловутом лишнем весе? — Лю Цзыци отряхнула пыль со школьной формы и недоверчиво спросила. — Так что же ты столько времени делала внизу?
Чэн Ижань пребывала в самых смешанных чувствах и уныло ответила:
— Искала свой брелок.
— Какой ещё брелок? — удивилась Се И.
— Ну, ту маленькую пилочку. Я закончила фотографировать, сунула руку в карман, а он пустой. А когда спускалась сюда, он ещё был на месте.
Лю Цзыци смутно припомнила эту вещицу — кажется, она и правда видела её на связке ключей у Чэн Ижань:
— Ключи-то хоть не потеряла?
— Ключи нет, я их давно уже перевесила на новый брелок и убрала в рюкзак, а на том старом ничего больше не висело, — уныло протянула Чэн Ижань. — Куда ни глянь — нигде его нет, а под конец еще и на месте сбора грохнулась. Ну до чего же неудачный день!
— Раз там было столько народу, возможно, кто-то просто подобрал, — предположила Се И.
Чэн Ижань кивнула в знак согласия:
— В прошлом году я обронила на спортплощадке скакалку, так её хватилось уже через урок, а след простыл. Похоже, тут ловить нечего.
— Старое уйдет — новое придет, — Лю Цзыци похлопала подругу по плечу. — Давай-ка лучше проверь, не ушибла ли чего.
Чэн Ижань бессильно покачала головой, и тут её взгляд случайно упал на перила лестницы. Внезапное чувство дежавю заставило её очнуться от тяжелых мыслей:
— Стоп! Мне кажется, я обо что-то запнулась.
* * *
— Апчхи!
— Ого, Сяо Бай, ты чего это? Неужто кто-то вспоминает? — сидевший за рулем мужчина средних лет услышал звук и, бросив взгляд на зеркало заднего вида, поддразнил парня.
Молодой человек, которого назвали Сяо Баем, слегка потер кончик носа и ничего не ответил.
— Пожалуй, кто-то тебя просто материт, — повернувшись с пассажирского сиденья, с любопытством произнес другой мужчина. — Наверное, та самая девчонка, которую ты подножкой зацепил.
В машине раздался дружный смех.
— Я просто мимо проходил, — неуверенно и сбивчиво оправдался Сяо Бай. — Брат Ли, у вас больно глазастые наблюдения.
Сидевший впереди Брат Ли рассмеялся в ответ:
— То-то же! Я в этом деле не первый год, за такими новичками, как ты, глаз да глаз нужен. Кто просил тебя не удержать ту железную палку, да так, что она улетела черт знает куда?
Сяо Бай покладисто закивал:
— И то верно. Брат Ли у нас мастер на все руки, с молниеносной быстротой обезвредил нарушительницу порядка.
— А девчонка забавная оказалась: крутит головой по сторонам, а под ноги не смотрит. Стоило ей отвлечься, как железяка подкатилась ей прямо под ноги — тут грех было не упасть. Хорошо хоть соображалка сработала быстро, лицом в асфальт не приложилась, — Брат Ли расхохотался, вспоминая эту сцену. — А ты хорош — стоял и глазел, пока она плашмя не растянулась, только после этого побежал. И ведь подошел вплотную, ты на что это намекал, а?
Сяо Бай потер мочку уха и виновато произнес:
— Моя вина. Жара стояла страшная, двигаться совсем не хотелось. Спасибо, что вы тогда подстраховали.
Брат Ли отмахнулся, показывая, что это пустяки:
— Как раз сезон выпускных, у тебя еще будет масса возможностей потренироваться. Смотри глядишь, через пару сезонов должность твоего дяди перейдет к тебе.
— Ну ты уж слишком занижаешь мои заслуги, я ещё не настолько стар, — улыбнулся сидевший за рулем Дядя Бай. — Этот парень с детства себе на уме, никто ему не указ. То, что он решил прийти и помочь мне, уже дорогого стоит.
— Дядя, я и на каникулах буду приходить, зарплату платить не надо, — Сяо Бай подался вперед, приближаясь к передним сиденьям, и нахально пошутил: — Только выдайте мне побольше красных конвертов на Новый год.
Дядя Бай расплылся в улыбке:
— Ха-ха! Ах ты жук! Зря я тебя, что ли, баловал? Получишь обязательно!
Сяо Бай выглянул в окно и сказал:
— Дядя, высадите меня у вон той остановки, я доеду домой на автобусе, не поеду с вами в студию.
— Хорошо, будь осторожен по дороге.
Уже смеркалось. В автобусе почти не было пассажиров, внутри стояла пугающая пустота.
Он сел у окна, глядя на неоновые огни вдоль вечерней улицы, и, чувствуя легкую усталость, вытащил из кармана наушники.
«Щелк...» — что-то упало на пол. На звук он опустил взгляд: это был тот самый брелок.
Забыв обо всем из-за ужина, он тяжело вздохнул, смирился со своей участью, поднял вещицу, сделал на телефон снимок и переслал Брату Ли.
[Брат Ли, я тут брелок нашел, случаем не ваш?]
Ответ прилетел быстро.
[Я спросил у всех в машине, не наш.]
Он отписался в ответ с благодарностью и, подумав немного, прицепил брелок к бегунку собственного рюкзака.
Может, в один прекрасный день он снова столкнется на улице с его хозяйкой, тогда и вернет пропажу.
Зажегся красный свет, автобус плавно остановился. Заметив за окном группу школьников в форме с их наивными, искренними и живыми лицами, он вдруг вспомнил ту забавную неуклюжую девчонку и её оглушительное: «Спасибо, дядя!»
Он хмыкнул про себя, опустил голову на экран телефона и принялся разглядывать собственное отражение на погасшем дисплее, внезапно усомнившись в смысле жизни.
Неужели тяжелые последствия вступительных экзаменов способны наделить человека столь утомленным жизнью видом? Ведь он же ещё совсем юн, у него вся жизнь впереди!
Подняв взгляд, он увидел тех самых школьников, которые весело и шумно переговаривались на пешеходном переходе, и в душе шевельнулось какое-то странное, неопределенное чувство зависти.
Мир детей естественен и чист, кажется, только они одни по-настоящему живут.
«Will I be a good grown-up?» — пело в наушниках.
Сможет ли он на перекрестке собственной судьбы выбрать саму жизнь, а не просто способ зарабатывать на кусок хлеба?
* * *
Приняв душ, Чэн Ижань сидела на кровати и вытирала полотенцем мокрые волосы.
Она критически оглядела свои коленки: одна цела и невредима, а на второй красовался внушительный синяк — ну хоть так. Потом посмотрела на ладони: они покраснели, но явных ссадин не было.
Спасибо школьному резиновому покрытию на стадионе. Будь там старый асфальт пятилетней давности, она бы наверняка собрала все прелести твердого покрытия. Но главная благодарность, конечно, жировой прослойке, которая столько лет служила ей броней — в нужный момент она сработала на славу!
Телефон внезапно завибрировал. Чэн Ижань поднялась, чтобы взять его: это было сообщение от Хэ Яояо.
[Яояо]: Ты как? Сильно пострадала?
[Жаня]: Даже крови нет, всё в порядке~
[Яояо]: Ну и хорошо. Только ты сама хороша, почему под ноги не смотрела!
[Жаня]: Я кое-что искала.
[Яояо]: Раз потерялось, значит, не твоё, не зацикливайся ты так.
[Жаня]: Я понимаю, просто... непривычно.
[Яояо]: Кстати, я поспрашивала одноклассников, ты и правда споткнулась.
[Жаня]: Обо что? Я потом вообще ничего под ногами не заметила.
[Яояо]: О железный прут. Как только ты упала, он покатился в сторону, и его тут же подобрал персонал.
[Жаня]: И надо же было мне на него нарваться! Я просто избранная судьбой Т^T
[Яояо]: За одного битого двух небитых дают, ложись спать~
Чэн Ижань пожелала подруге спокойной ночи и отложила телефон. Мысли о пропавшем брелке вновь наполнили её сердце щемящей пустотой.
Вообще-то этот маленький брелок-пилочка когда-то принадлежал У Гуанхэ. Еще в начальной школе он небрежно швырнул его в водосток. Какими соображениями руководствовалась она тогда, наблюдая за этой сценой — она и сама толком не знала, но попросила нескольких ребят помочь, они вместе приподняли крышку люка и вылощили вещицу обратно.
С той поры брелок стал её постоянным спутником. Сперва она вешала на него ключи, но вскоре заметила, что от этого металл быстро царапается и пилочка покрывается ссадинами, поэтому она сняла её и стала носить отдельно. Ей безумно нравилось вертеть её в пальцах; стоило нащупать брелок в кармане, как на душе становилось намного спокойнее — это превратилось в одну из тех маленьких радостей, из которых складывалась её жизнь.
Но теперь её пилочка пропала, и в сердце словно зияла незаживающая пробоина.
Она подняла глаза на настольный календарь: до вступительных экзаменов оставалось меньше половины месяца. Совсем недавно до неё дошли слухи, что У Гуанхэ получил спортивную квоту на поступление в ключевую старшую школу без экзаменов, а значит, на самих экзаменах ему достаточно было просто показать свой обычный уровень.
Похоже, он наконец-то стал именно таким, каким она всегда восхищалась: обрел уверенный, задорный блеск в глазах, затерялся в толпе поклонников и неумолимо отдалялся от неё. И тогда она окончательно поняла: он действительно навсегда покидает её мир.
«Раз потерялось, значит, не твоё».
И то верно. Если бы вещь была по-настоящему дорога, она бы берегла её куда сильнее и не позволила бы так легко ускользнуть из рук.
В конце концов, дело лишь в том, что она сама ни на что не годится.
Впрочем, она и сама толком не понимала, что с ней происходит. Вокруг было столько вещей, требующих её внимания — настолько много, что от этого у неё перехватывало дыхание.
Ехидный смех, странные взгляды, оценивающее разглядывание... Детали, на которые раньше никто бы и не обратил внимания, теперь то и дело всплывали в памяти, заставляя её всё сильнее сомневаться: неужели она где-то свернула не туда?
Она выработала привычку ходить, опустив голову, и боялась в одиночку заходить в магазины. Из-за этого долгое время не завтракала и частенько сидела на уроках с пустым желудком; в людных местах или во время общих мероприятий она машинально сжимала кулаки, зажато пристраиваясь рядом с кем-то из знакомых, а когда те озадаченно или с беспокойством смотрели на нее, выдавливала фальшивую улыбку: «У меня, кажется, аллергия на людей, ха-ха», — после чего молча глубоко вздыхала, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Ей так хотелось, чтобы её непослушные от природы кудри выглядели аккуратно, поэтому каждое утро она вставала раньше, мыла голову и неумело орудовала феном. В её поле зрения оставались лишь эти упрямо торчащие завитки, и она упорно не замечала, что они давно уже стали сухими и тусклыми, как и изможденные лица родителей, которых она ежедневно будила ни свет ни заря...
Но теперь брелок исчез, а вместе с ним оборвалась и последняя надежда. И впрямь не стоит цепляться за то, что уходит.
Завтра будет новый день.
Только вот она уже едва держалась на ногах.

Комментарии

Загрузка...