Истинный Бессмертный Жуи сгорбился, а на лице его застыла немая мольба.
Что есть имя и место?
Мелкие заклинатели нижнего мира бьются тысячелетиями всего ради одной законной грамоты от бессмертных врат, дарующей право открыто вкушать дары людской веры.
Чэнь Вэй мысленно усмехнулся.
Дать имя и место?
Да Управление инспекции народных нравов и само по себе пока – лишь наскоро сбитая лавочка, где паек и жалованье чиновникам выдают с оглядки на дворец Тунминдянь. Откуда у него лишнее зерно, чтобы раскармливать брата разбойного Царя Демонов?
К тому же все оклады и наделы рек и озер Нижнего Мира издавна находились в ведении четырех океанических Дворцов Драконов да Владыки Водных Звезд.
Он же – всего лишь скромный небожитель, и сколь ни был бы велик вес печати в его руке, самовольно раздавать титулы и должности он был не волен.
И все же...
В государственных делах превыше всего ценится туманная недосказанность.
Коль скоро собеседник жаждет посулов, ничего не стоит набросать пару воздушных замков, а что там станется в грядущем – кто ж угадает?
Заметив, что Чэнь Вэй молча оглаживает нефритовую печать, Истинный Бессмертный Жуи не посмел больше допытываться и на мгновение умолк.
Капала вода.
Чэнь Вэй для виду поразмыслил с полчаса – ровно столько, сколько требуется на воскурение половины палочки благовоний, – после чего неспешно поднял взгляд, и уголки его рта тронула легкая улыбка.
Кивнув, он затянул чиновничьим говорком: ─ Ай, слова бессмертного и впрямь не лишены здравого смысла. Небесные Чертоги стоят незыблемо уже эпохи, а во дворце Линсяобаодянь испокон веков распахивали врата пред каждым мужем трех миров, устремленным к вершинам. Великий Небесный Владыка неизменно милостив, а учение наше безгранично и широко. Если же все станут цепляться за косную старину, не угаснет ли устремленность сердец всех бродячих магов Поднебесной?
Речь эта не несла в себе ни единого зерна истины, однако Чэнь Вэй произнес ее с таким благородным жаром...
Истинный Бессмертный Жуи слушал, усердно кивая, искренне веря, будто намерения небесного чиновника наконец-то смягчились.
─ Впрочем... ─ оборвал фразу Чэнь Вэй и перевел взгляд на далекий Силян, ─ правила мертвы, а бессмертные живы, и всему свой черед да порядок. Наверху ценят делателей, а не пустые посулы. Бедствие с пересыханием реки Матерей и Сыновей – дело шумное, оно встревожило сам дворец Тунминдянь.
С этими словами он многозначительно усмехнулся: ─ Коль бессмертный желает честно послужить Небесным Чертогам и обрести доброе имя, изволь сперва уладить смуту на реке Матерей и Сыновей. Пусть у меня на столе лягут реальные заслуги, и тогда я с легким сердцем вознесу доклад наверх, испросив для бессмертного заветный титул.
Жуи прожил на свете не одну сотню лет и был матерой лисой – разве мог он купиться на дешевенькие посулы?
С паршивой овцы хоть шерсти клок.
Он выдавил из себя кислую усмешку и принялся увиливать: ─ Польщен вниманием вашего высокоблагородия, да только судьбы Силянского царства запутаны донельзя, а водяные жилы на дне реки Матерей и Сыновей взбудоражены многолетней злобой и тяжелой ци бедствия. Сдвинуть их с места, расчистить русло – труды неисчислимые, а моя обитель у Источника Увядания бедна и пуста, в модонях пусто, к тому же имя до сих пор не пожаловано, так что строптивых молодцов из моей обители с места не сдвинешь...
Перекладывание вины, взаимные торги...
Мелкотемная душонка бродячего демона проявилась во всей красе.
Чэнь Вэю наскучило препираться с этим старым лисом, и он тотчас извлек из рукава нефритовую бирку, искусно украшенную узором в виде звезды.
─ Бессмертный, взгляни-ка на это. Истинный Бессмертный Жуи, все еще причмокивавший губами в попытке разжалобить гостя, стоило его взгляду упасть на охранную грамоту, застыл в изумлении.
Уж он-то не был простофилей из диких гор.
Когда Великий Мудрец, Равный Небу совершал свой путь на Запад, небожители всех мастей то и дело спускались с небес чинить препятствия, и Жуи не раз тайком выведывал чужие тайны.
Подобные темные узоры со звездой на нефрите мог носить лишь один небесный сановник – сам Тайбай Цзиньсин, что вечно странствовал меж мирами, даруя мир и донося до смертных небесные указы.
Видеть бирку – всё одно что лицезреть самого Владыку Созвездия.
─ В... Владыка Созвездия даровал вам печать?! ─ Жуи переменился в лице быстрее, чем перелистывают книгу, и с готовностью затарабанил: ─ Поручение вашего высокоблагородия – это сыновний долг для ничтожного демона! Спустя два часа... нет, в один час заставлю пересохшее русло вновь наполниться живительной влагой, клянусь, не умалю заслуг вашего высокоблагородия!
Чэнь Вэй, не говоря ни слова, спрятал бирку обратно: ─ Истинный Бессмертный истинно разумен, недаром ты – славный муж с горы Цзилейшань.
В трех мирах дела делаются через знакомства.
Крепкая спина – залог вседозволенности.
Правда и ложь, явь и обман, прикрытие чужим авторитетом!
Таков извечный закон трех миров, запомните его хорошенько.
На экзамене этого не спросят, да и нынче не спросят, но нулевая отметка перед вами – учите не учите, а ответа не изменит~
......
Оба небожителя продолжали рассыпаться в фальшивых любезностях.
Внезапно небо прояснилось.
Черные тучи над горой Цзеяншань рассеялись сами собой, и на самом краю небес ослепительный свет Будды прорезал туманную дымку, устремляясь прямиком к хижине у Источника Увядания.
Прежде чем сияние коснулось земли, долину наполнил тонкий аромат сандалового дерева – верный знак присутствия великого и просветленного монаха.
Истинный Бессмертный Жуи, доселе расплывавшийся в угодливой улыбке, вмиг помрачнел, словно перед грозой.
Сам Будда Сандаловых Заслуг?
Ныне Сюаньцзан стяжал плод Дао и обрел опору в виде великого монастыря Далейинь-сы – разве мог рядовой бродячий демон вроде него тягаться с таким небожителем?
Задумай учитель той вздорной обезьяны мимоходом отправить его к праотцам, даже сам Ню Мован с горы Цзилейшань не заступился бы.
─ В... Высокий небожитель! ─ у Жуи подкосились ноги, и он в испуге замахал руками перед Чэнь Вэем. ─ Ничтожный демон... ничтожный демон сейчас же спешит к стенам Силяна налаживать водные жилы и укрощать реку Матерей и Сыновей! Дела государственной важности не терпят отлагательств, так что я... позвольте мне откланяться!
Не успело замереть эхо последних слов,
как старый демон качнулся в воздухе и исчез в мгновение ока.
Корзину с фруктами, впрочем, он прихватить не забыл – а ведь это вполне осязаемая выгода.
Чэнь Вэй покачал головой, перевел взгляд на приближающееся облако и почувствовал легкое удивление.
Эта дерзкая помощница из небесного рода и впрямь способна на безумства.
Он-то полагал, что Ян Няньсань отправилась на гору Линшань лишь в сердцах, но подумать только – она и вправду затащила Будду Сандаловых Заслуг в нижний мир!
Облако опустилось.
Ян Няньсань первой ступила на землю, сияя от гордости, и бросила на Чэнь Вэя искоса победный взгляд.
Видал? Уж коль твой покорный слуга за что берется, то доводит до конца.
А позади нее с облака не спеша сошел сам Будда Сандаловых Заслуг. Святой муж сложил ладони на груди, но под мягким, милосердным выражением лица таилась глубокая, неизбывная тоска.
По всему было видно, что донельзя странная карма – когда весь город Силян воздвиг ему золотые изваяния и день напролет взирает на них с нескрываемым вожделением, – изрядно потревожила его монашеское сердце.
Рядом с Буддой
вышагивала дородная, неповоротливая фигура. При каждом шаге его необъятное брюхо комично тряслось – то был Посланник Чистых Алтарей Чжу Бацзе.
Правда, выглядел бывший маршал весьма франтовито: вместо монашеского балахона на нем красовались развевающиеся одежды, а голову украшала густая копна черных волос.
Знакомые места на горе Цзеяншань, воссоединение старых странников.
Стоило Чжу Бацзе очутиться на земле, как его взгляд привлек большой каменный монумент у самого источника.
Высеченные на камне письмена резали глаз.
Бацзе издал утробное хмыканье и вытащил из-за спины девятизубые грабли: ─ Этот бычий демон совсем потерял стыд! Смеет воздвигать подобную скверну прямо у входа в обитель! Узри это братец Укун, непременно перевернул бы гору Цзеяншань вверх дном! Старик Чжу живо очистит здесь все до единого камешка!
Не успел он договорить, как с размаху обрушил грабли на каменную глыбу.
Пару мгновений – и от стелы не осталось даже крошки.
Расправившись с мозолившим глаза предметом,
Чжу Бацзе убрал оружие, свободной рукой поправил прядь волос на лбу и покосился на Чэнь Вэя: ─ Чего уставился? Не видал еще столь ладного да статного монаха?
─ Чэнь Вэй, младший чиновник, приветствует маршала Тяньпэна! ─ Чэнь Вэй тут же сложил руки в приветствии и громко отдал должное.
Одно-единственное слово «маршал» звучало слаще любых похвал.
Услышав некогда грозный титул, Бацзе расплылся в улыбке до ушей и закивал: ─ Ай-яй-яй! А ты, малый чиновник, и впрямь умен! И язык подвешен как надо! Куда смышленей этого дурного Бимавэня. В следующий раз, как пойдешь пировать во дворец Тунминдянь, непременно замолвлю за тебя пару словечек старому Тайбаю!
Чэнь Вэй невозмутимо ответил с достоинством: ─ Благодарю за милость, маршал!
Дипломатия небожителей – пара фраз, и вот уже завязана крепкая дружба.
Бацзе остался весьма доволен, после чего повернул свою увесистую голову к Ян Няньсань: ─ Тьфу ты...
─ Учитель! ─ Ян Няньсань едва не взвизгнула, повысив голос и перебивая свинорылого на полуслове. ─ Не пора ли нам в путь, в город Силян, улаживать старые счеты?
Взглянув в ту сторону,
они увидели, что Будда Сандаловых Заслуг присел на корточки у самого источника и принялся старательно счищать грязь с краев своих туфель.
Услышав призыв,
Сюаньцзан даже не поднял головы и лениво отмахнулся: ─ Не спеши, не спеши, пусть бедный монах сперва смахнет пыль окрест.
Закончив чистку, он снова посмотрел на Чжу Бацзе и промолвил: ─ Бацзе, и ты хорош: разнес каменную плиту – так зачем же с такой дурной горячностью? Вспугнул горных птиц да травы, эх, вечно ты спешишь без оглядки! А ну глянь, из-за твоих резких движений брызги вновь запачкали мне подол туфель, живо сотри все до блеска!

Комментарии

Загрузка...