Лю Яньчан стоял багровый от гнева, мелко дрожа всем телом.
Долгое время его мысли лихорадочно метались в голове в безуспешных попытках отыскать хоть малейшую брешь в словах Чэнь Вэя.
Но бреши не было.
Логика чиновника из дворца Тунминдянь выстраивалась прочно и гладко, без единого изъяна.
Потерпев поражение в доводах, никчемный уличный книгочей привычно схватился за последнее прикрытие.
─ Безумец! ─ завопил Лю Яньчан на весь храм, силясь заглушить дрожь в голосе. ─ В тебе нет ни капли изящества! Мы, люди ученого сословия, полагаем поэзию и прозу своей основой, а изысканный слог – своей душой! Ты же не ведаешь толку в словесности, груб и невежествен, и одно твое присутствие оскорбляет чистоту литературы!
Услышав это, Чэнь Вэй едва не рассмеялся в голос.
Тот, кто постиг письмена и вознесся среди бела дня.
Каждодневная рутина в Небесном Тунминдяне: каталогизация нефритовых пластин, переписывание суровых небесных законов – и вдруг перед ним кто-то рассуждает о литературном слоге?
Мил человек, это же ребячество.
Просто бросание топора перед воротами мастера Лу Баня.
Чэнь Вэй сложил веер, постучал им о левую ладонь и перевел взгляд на глиняные и деревянные изваяния на высоком алтаре.
─ Словесность?
─ Что ж, слушай внимательно!
─ Пик Хуашань вздымается к девяти небесам, а божественный лик спускается из холодной туманной пучины.
─ Драгоценный лотос сияет и гаснет, очищая мир от скверны, не касаясь и пылинкой земной суеты.
Чэнь Вэй не стал долго подбирать слова – стихи сорвались с его губ сами собой.
Без излишней вычурности, они разом обрисовали и обитель Святой Матери, и её магическое сокровище, и отстраненный, прохладный лик небожительницы, чуждый бренной грязи.
В огромном зале воцарилась гробовая тишина; хоть среди паломников преобладали простые люди, всякий сумел расслышать и плавный ритм строк, и их возвышенный строй.
Лю Яньчан замер на месте, слегка приоткрыв рот.
Чэнь Вэй повернул голову, голос его звучал все так же невозмутимо: ─ Создание текстов требует глубокого внутреннего наполнения, а поэзия рождается из просторов души. То, чем ты так гордишься, в моих глазах – не более чем детская мазня палочкой по песку.
─ Мне достаточно лишь раскрыть рот, чтобы выдать то, чего тебе не достичь за всю твою жизнь.
Язык острее меча.
Лю Яньчан пошатнулся, словно пораженный молнией; ноги его подогнулись, и он едва не рухнул на пол – последние крохи самоуважения ученого мужа были разорваны в клочья.
Поняв, что спорить больше не о чем, он оттолкнул толпу и, спотыкаясь, бросился вон из храма.
Даже не смея оглянуться, он бежал так, будто за ним гнались демоны, и в мгновение ока скрылся за поворотом горной тропы.
Представление подошло к концу.
Ма Мучжи поднял большой палец: ─ Брат Чинцюань, великолепно!
Тем временем.
К ним приблизился щеголеватый книжник и сложил руки перед грудью: ─ Уважаемый брат обладает поистине блестящим поэтическим даром, а уж проницательность твоя достойна всяческого восхищения.
─ Мелкие пустяки, надеюсь, почтенный брат не сочтет их за дерзость. ─ Чэнь Вэй повернулся в ответ, сохраняя полнейшее спокойствие, тогда как взгляд Ян Чань не отрывался от его лица, светясь нескрываемым любопытством: ─ Зовусь я Ян Няньсань, а как именовать вас, благородный господин?
─ Я – Чэнь Вэй, второе имя Чинцюань, а рядом со мной мой земляк Ма Мучжи.
Едва Чэнь Вэй завершил представление, как Ма Мучжи почтительно поклонился Ян Чань.
─ Чинцюань – прекрасное имя. ─ Ян Чань помедлила, пробуя имя на вкус, а затем мягко улыбнулась. ─ Чистый родник смывает грязь и пыль; и то, как ты только что прогнал скверну, пришлось как нельзя кстати.
Чэнь Вэй остался бесстрастным.
Ян Чань сменила тон и мягко попыталась прощупать почву: ─ Стихотворение, прочитанное братом Чэнем, прозвучало удивительно живо. Позволь узнать, это было вдохновение минуты или ты заранее заготовил строки?
─ Разумеется, сиюминутное озарение.
Лицо Чэнь Вэя осталось серьезным, он кивнул со всей искренностью: ─ Святая Мать безгранично милосердна и защищает здешние края, а лицезрение наглого алчного глупца лишь разбудило во мне праведный гнев; стихи же – лишь способ выразить искреннее почтение к нашей покровительнице.
Сплошной чиновничий язык, гладкий со всех сторон.
Каждая фраза дышит уважением, каждое слово пропитано преданностью.
Ян Чань окинула Чэнь Вэя долгим взглядом, а в глазах её мелькнуло неподдельное удивление.
─ Брат Чэнь – человек необыкновенный.
─ Дороги длинны, воды широки, еще свидимся.
─ Непременно свидимся.
Чэнь Вэй ответил легким поклоном и зашагал прочь, держась рядом с Ма Мучжи.
...
Над облачными дарами горы Хуашань.
Два белых облака неторопливо поднялись ввысь, взяв курс на Южные Небесные Врата.
Ма Мучжи сидел на облаке, скрестив ноги, и толкал Чэнь Вэя локтем в бок: ─ Брат Чинцюань! Тот небожитель только что сам пожелал завести с нами знакомство!
─ Заметил? ─ Чэнь Вэй расправил полы одежды навстречу прохладному ветру.
─ Еще бы! ─ Ма Мучжи хлопнул себя по бедру и весело усмехнулся. ─ Сколько лет я прослужил в Конюшенном приказе, приглядывая за скакунами бессмертных? Каким душком веет от небожителей какого ранга – мне достаточно лишь носом повезти! От Ян Няньсаня совершенно не несет демонами, а небесная энергия чиста и плотна – это же скрытный небожитель высшего ранга!
─ Интересно, кто же он такой на самом деле?
Чэнь Вэй задумался на мгновение и произнес неторопливо:
─ Разгуливать столь беспечно по храму Третьей Святой Матери, рассуждать о нравах паломников, скрываться под именем Ян Няньсань и источать скрытые волны мощной высшей ци...
─ Скорее всего...
─ Он – один из защитников при храме Святой Матери!
Ма Мучжи пораженно ахнул, после чего восхищенно покачал головой: ─ Неудивительно, что там, в главном зале, ты так громогласно распекал безумца да еще слагал хвалебные стихи в честь Матушки! Ах, как тонко ты всё рассчитал, брат мой!
─ Мы на Небесах без роду и племени.
Лицо Чэнь Вэя оставалось спокойным, а голос – ровным: ─ Встретив высшего небожителя, надобно явить подобающую позицию и верное усердие. Одно стихотворение да пара громких истин ничего не стоят – ни духовных камней не убудет, ни силы духа не убавится; а ежели удастся усладить слух охранного божества, так что оно невзначай словечко замолвит перед самой Матушкой: мол, есть во дворце Тунминдянь толковый чиновник, чтущий порядки, – вот тебе и полезные связи.
─ Попутный ветер помогает плыть кораблям, почему бы не воспользоваться?
Ма Мучжи слушал, часто кивая, и с благоговением вздыхал: ─ Высоко! Брат Чинцюань, поистине высоко! С такими талантами тебе, брат, рано или поздно суждено войти в число небожителей высшего круга!
Чэнь Вэй промолчал; он понял это в тот самый день, когда только поднялся в Небесные Чертоги.
Стать бессмертным – значит полагаться исключительно на самого себя.
Даже Ма Мучжи, что беспрестанно сыплет любезностями под боком, на поверку оказался вовсе не так прост.
С той самой минуты, как они покинули Небеса, этот хитрющий пройдоха только и делал, что угодливо поддакивал в такт каждому слову; реплики его были отточены до мелочей, позволяя не выставлять напоказ собственные амбиции, но при этом исправно обеспечивая всестороннюю эмоциональную поддержку.
Разве может оказаться простым человеком тот, кто сумел закрепиться в самом сердце Небесного Тунминдяня?
На вид он кажется безыскусным лентяем, ищущим лишь покоя, а на деле мастерски притворяется дурачком, отпуская шуточки – всё это выживальческая философия мелких бродячих духов, отточенная в долгих мытарствах по низам.
Ма Мучжи провел немало времени в Конюшенном приказе и лучше всех умел гладить против шерсти.
Если бы сегодня кто-то вздумал принять его за безобидного простофилю, то этот глупец жестоко бы просчитался.
Оба хранили собственные тайны, искусно делая вид, что ничего не замечают.
Впереди клубилось облачное море, и тяжелые очертания Южных Небесных Врат постепенно проступали сквозь туман.
Заметив, что пора спускать облако и возвращаться в Тунминдянь для отчета, Ма Мучжи неожиданно притормозил ход облака и извлек из рукава потрепанный серый мешочек.
Развязав шнурок, он заглянул внутрь: там лежала самая обычная серая пыль с земных дорог.
Зачерпнув горсть этой пыли, Ма Мучжи с привычным мастерством принялся втирать ее в свои облачные сапоги: ─ Брат Чинцюань, давай-ка сюда, сыпнем чуток. Мы ведь спустились вниз за целебными травами, собрали всё играючи, да только не пристало нам возвращаться с докладом чистенькими, словно с парада. Надо испачкать ноги дорожной пылью, чтобы выглядеть измотанными.
─ Надобно, чтобы господин Хоу воочию убедился.
─ Как мы ради его поручения преодолевали встречные ветры, карабкались по горам и натерпелись всяких лишений.
Чэнь Вэй выслушал его, и мысли в его голове встали на свои места.
Небесные порядки зачастую кроются в таких вот мелочах.
Важен ли сам процесс выполнения поручения?
Совсем нет.
Любовался ли он пейзажами или ночевал под открытым небом – Хоу Цзуна это не волнует ни капли.
Важно продемонстрировать начальству усердие: сделать дело быстро и гладко – не значит выставить напоказ то, как трудно оно далось.
─ Мудрый совет, брат Ма!
─ Полноте, давай быстрее мажь!

Комментарии

Загрузка...