Дин Дань объясняла всё очень подробно, попутно поведав легенду об одном демоне.
— Демон? Ха-ха, если бы на острове и впрямь водились демоны, коренные жители давно бы уже вымерли, — усмехнулся Сыма Чу, находя это забавным.
Дин Дань повернула к нему голову и серьезно произнесла:
— Вовсе нет. Говорят, в былые времена тот демон выходил из джунглей, перебил несколько сотен человек, а потом почему-то вернулся обратно. Местные аборигены крепко запотели завещание предков и с тех пор больше не смеют туда соваться.
— Ха-ха, похоже, ты и вправду веришь в эту легенду. Неужели эта история тебе мозги промыла? — поддразнил ее Сыма Чу, заметив, с каким непоколебимым доверием она это говорит.
Услышав его слова, Дин Дань отвела взгляд, застыла глядя в пустоту перед собой и пробормотала:
— Пожалуй, ты прав... Честно говоря, я ведь тоже поначалу не верила. Просто... чем больше узнавала об этом позже, тем сильнее верила вопреки всему.
Самое главное — когда прорицательница по имени Диличи рассказывала мне обо всем этом, она вовсе не казалась лгуньей.
Дин Дань перевела взгляд на Сыма Чу, и ее большие глаза, сияющие, как осенние воды, снова задорно замигали.
Сыма Чу почувствовал, что его оборона снова пробита...
— Ты и правда веришь словам какой-то гадалки? Те, кто выбирает эту профессию, изначально занимаются обманом.
— Сама не знаю... Просто верю, и всё. Не смотри, что та прорицательница слепая — она знает куда больше зрячих! До ужаса удивительный человек. Не веришь — хочешь, я отведу тебя к ней, и сама всё поймешь?
— Эх вы, девчонки, вечно вас с малых лет тянет ко всякой мистике и загадкам. Вроде бы с виду умные, а стоит кому-то с три короба наплести — сразу верите, — бросил на нее пренебрежительный взгляд Сыма Чу.
Заметив, что он уже не в первый раз ставит под сомнение ее умственные способности, Дин Дань слегка разозлилась.
Словно в сердцах вскочив со скамьи, она плотно сжала губки, схватила Сыма Чу за руку и выпалила:— Пошли, я прямо сейчас тебя отведу, это совсем недалеко, она как раз на восточном краю рынка. Я должна потребовать ответа за свой уровень интеллекта!
— Ха-ха, прекрати валять дурака, я всё равно не поверю, даже если мы пойдем.
Сыма Чу не знал, смеяться ему или плакать: с чего это она вдруг принялась всё воспринимать всерьез?
Его руку сжала ее нежная, словно белый лотос, ручка, мягкое ощущение и тепло девичьего тела передались ему, и в сердце внезапно хлынуло странное чувство...
Лицо Сыма Чу против воли покраснело...
Дин Дань дернула раз-другой, но сдвинуть его с места не смогла, оглянулась, увидела его раскрасневшееся лицо, на мгновение замерла, а затем испуганно отдернула руку.
Сведя изящные брови, она подозрительно ткнула в него пальцем и произнесла:
— Ой, а ты чего покраснел? Признавайся, о каких гадостях ты думаешь?
— Я... я ни о каких гадостях не думаю!
— Хм! Смотришь на меня воровато, наверняка в мыслях крутится что-то непристойное.
— Ладно-ладно, хватит меня очернять, давай поговорим о чем-нибудь другом.
Сыма Чу и в мыслях ничего не держал, но почему-то чувствовал себя виноватым и поспешил сменить тему.
— Сколько ты уже времени на острове Балия?
Он прикинул, что Лю Цици и остальные пропали уже дней восемь-девять, а раз Дин Дань так подробно знает о Священном жертвоприношении,
то не владеет ли она информацией о ситуации в те дни, когда оно проводилось?
— Хм... — Дин Дань склонила голову набок и принялась загибать пальцы, подсчитывая дни. — Наверное, полмесяца уже прошло, как я на острове Балия.
— Раз ты здесь так долго, видела ли ты людей с Большой земли, которые приезжали участвовать в Священном жертвоприношении?
— Нет. Никто не обращает внимания на такие пустые слухи. Я бы и сама хотела пойти, да не смею.
— Боишься демона?
— Угу, скорее, это беспричинный страх. Эта гадалка, которая утверждает, будто ей больше ста лет, заявила, что нагадавшееся таинственное жертвоприношение будет возобновлено ради какой-то девушки с Востока.Подговаривала и меня сходить посмотреть, мол, глядишь, я и окажусь той счастливой девушкой, которую благословил Бог-шаман.
Кстати, она даже дала мне Амулет и велела носить его на теле, заверив, что с ним ничего не случится даже при встрече с Демоном Шатулу.
Говоря это, Дин Дань вытянула наружу висевший на ее изящной шейке кулон и поднесла поближе, чтобы Сыма Чу мог его разглядеть.
Сыма Чу поддержал его рукой, внимательно разглядывая хранящий тепло ее тела Амулет...
Кулон размером с костяшку маджонга был неизвестно из чего сделан — то ли из какой-то кости, то ли из ракушки.
На одной стороне была вырезана черным цветом простая и абстрактная сцена жертвоприношения, на другой — высечено красным больше десятка причудливых рун.
Возможно, из-за преклонного возраста первоначально белый фон слегка пожелтел.
...Они стояли очень близко друг к другу, и ноздри Сыма Чу наполнились неповторимым естественным ароматом юности, присущим девушке, еще не познавшей мир.
Внезапно потеряв голову, он снова позорно покраснел...
Бросив взгляд в угол глаза, он заметил, что Дин Дань смотрит на него, насупившись и надув губы...
Сыма Чу торопливо отпустил кулон, перевел взгляд в сторону и невозмутимо спросил:
— Ты, а как ты с ней познакомилась?
— Когда приехала на остров, во-первых, было любопытно погадать, а во-вторых, она, казалось, очень многое знает и любит поболтать.
В первые дни, когда мне было нечего делать, я ходила к ней расспросить об истории древней цивилизации острова.
Позже, когда мы постепенно сблизились, она рассказала мне подробности о Священном жертвоприношении и легенду о Демоне Шатулу.
Выслушав ее, Сыма Чу кивнул, а затем сменил тему и с улыбкой спросил:
— Скоро Новый год, разве ты не собираешься домой?
— Эх... — Дин Дань тяжело вздохнула, словно умудрённая опытом.
— Ты затронул самую больную тему, я и сама вся в сомнениях.
— Священное жертвоприношение — важная часть здешней древней культуры, и если не разобраться во всем до конца, невозможно по-новому взглянуть на историю Острова Балия.
— К тому же, на тех трех древних руинах наверняка остались какие-то надписи, если не сфотографировать их в качестве доказательств, то чем я подтвержу свои аргументы? Кто в историческом сообществе поверит пустым словам какой-то девчонки?
Дойдя до этого места, Дин Дань надолго замолчала... а затем словно с досады быстро принялась тереть обеими руками собственную голову:
— Ой, тоска зеленая, будь оно все неладно! В крайнем случае, перед тем как закончатся все припасы, отправлюсь туда! Какой же из тебя исследователь и историк, если в тебе нет ни капли духа авантюризма!
Когда она остановилась, ее некогда шелковистые черные волосы на макушке растрепались точь-в-точь как птичье гнездо.
Дин Дань дулась и даже не думала приводить себя в порядок.
Глядя на ее глубоко удрученный вид, Сыма Чу немного подумал и произнес:
— Оставь мне свои контакты. Если я соберусь в джунгли, то предупрежу тебя, — разумеется, если ты не боишься опасности.
— Правда? — услышав это, Дин Дань резко подняла голову, глядя на него сияющими глазами.
Получив подтверждение от Сыма Чу, она задорно замахала сжатыми кулачками:
— Ура... замечательно!
— Тогда принимай решение пораньше, а не то...
Не успела она договорить, как прямо перед ней словно по волшебству возникли две стодолларовые купюры...
— Считай, что в долг взяла, верну, как вернемся!
Вернувшись к себе, Сыма Чу увидел, что Хуан Лян о чем-то беседует у входа с мужчиной среднего возраста в белой рубашке с коротким рукавом.
Заметив возвращение Сыма Чу, Хуан Лян поспешно поднялся, чтобы поприветствовать его:
— Мы как раз тебя ждем. Подойди, я тебя познакомлю.
Указав на стоявшего рядом человека, Хуан Лян произнес:
— Это господин Чжао Пинъюань из детективного агентства «Соколиный глаз».
— А это тот самый господин Сыма Чу, о котором я тебе говорил.
Представляя Сыма Чу, Хуан Лян почему-то улыбнулся как-то сально.

Комментарии

Загрузка...