Девушка по имени Дин Дань разочарованно поморщилась и уже собиралась уходить, но тут, словно что-то вспомнив, резко обернулась и с удивлением в голосе спросила:
— Ты случайно не на День священного жертвоприношения приехал?
— День священного жертвоприношения? — опешил Сыма Чу.
Заметив его озадаченный вид, Дин Дань поняла, что ошиблась, и сменила гнев на милость, мягко улыбнувшись:
— А, ничего, рада знакомству. Желаю хорошо провести время на Острове Балия, до...
— Подожди, — внезапно у Сыма Чу что-то ёкнуло в груди, и он окликнул её.
— М? Есть ещё вопросы?
— Хе-хе, да так, ничего особенного. Если тебе не трудно, не могла бы ты рассказать мне об этом Дне священного жертвоприношения? Вдруг стало любопытно.
Говоря это, Сыма Чу пошарил в кармане и вытащил двадцатидолларовую купюру:
— Любое время ценно, надеюсь, это послужит небольшой компенсацией...
— О, конечно-конечно, вы слишком любезны. Вообще-то я не должна брать с вас деньги, но... Хе-хе.
Не дожидаясь, пока он договорит, Дин Дань с видом глубокого «смущения» протянула обе руки и «приняла» эту крупную заокеанскую купюру.
— Ха-ха, ничего страшного, понимаю-понимаю.
Интонация, с которой эта девчонка произнесла такие слова... почему она так похожа на Толстяка? — размышлял про себя Сыма Чу.
— Вообще-то День священного жертвоприношения — очень древняя легенда Острова Балия, — Дин Дань сняла с головы соломенную шляпу и уселась на другом конце скамейки.
— Церемония проводится на Алтаре Тата? — спросил Сыма Чу, глядя на буклет в своей руке.
Он сам находился в юго-восточной части острова, а Алтарь Тата лежал посреди северо-западных джунглей.
Храм Шатулу располагался ближе к северо-западу и находился на одной параллели с Храмом Орала, что в нескольких километрах к востоку.
Расстояния между тремя древними памятниками были примерно равны, и на карте, где север вверху, а юг внизу, они образовывали перевёрнутый треугольник.
— Как бы тебе сказать... Если быть точным, то не на Алтаре Тата, а в Храме Шатулу.
— В Храме Шатулу?
Услышав это, Сыма Чу снова перевёл взгляд на буклет в руке...
Две девушки без малейшего опыта выживания в дикой природе и один парень отправляются в столь опасную глушь тропических джунглей и болот — звучит не слишком реалистично.
Если только у них не было мощного стимула и иных мотивов.
— По слухам, День священного жертвоприношения — это древний обряд местных аборигенов. Причём речь идёт не о ныне живущих туземцах, а о другом племени, которое давно кануло в Лету.
— О? На этом острове жил не один народ?
— Угу. Раньше, пожалуй, было по меньшей мере два-три разных племени, — кивнула Дин Дань.
— Судя по моим анализам материалов, которые я изучала, на протяжении долгого времени численность туземного населения этого острова стабильно держалась на уровне выше тридцати тысяч человек.
— Анализам? — Сыма Чу обратил внимание на это слово в её речи.
— О, прошу прощения, забыла сказать: я увлекаюсь исторической наукой, особенно историей таких загадочных туземных народов.
— Хм, нечасто встретишь девушку, которая любит историю, — слегка удивился Сыма Чу.
— Хм! Я не только люблю изучать её, но и обожаю сама отправляться в экспедиции и полевые исследования. Моя главная мечта — стать историком! — Дин Дань задрала подбородок и надула губки.
Было заметно, что она весьма гордится своими грандиозными амбициями.
Сыма Чу посчитал эту девчонку довольно необычной и невольно окинул её более пристальным взглядом...
У сидевшей перед ним девушки, помимо больших глаз, выделялись две изящные тонкие брови — самые что ни на есть естественные, не тронутые ничьей рукой.
Переносица прямая и длинная, а кончик носа чуть-чуть вздернут, с ноткой озорства.
Если поместить её в толпу красавиц, эта девушка, возможно, не окажется самой привлекательной.
Но уж самой особенной — вне всяких сомнений. Уверенная в себе, проницательная, чистая, лучезарная, жизнерадостная!
Словом, ауру её природного обаяния Сыма Чу и сам толком не мог описать.
Казалось, все положительные эмоции отражались на её миловидном личике.
— Правда, ты думаешь, я сюда просто так притащилась?
Заметив, что он пристально смотрит на неё, Дин Дань решила, что Сыма Чу ей не верит, и продолжила пояснять:
— Просто занимаясь всемирной историей коренных народов, я обнаружила, что авторы описывают историю Острова Балия недостаточно точно и полно.
Поэтому я приехала сюда, чтобы провести повторное исследование и со временем написать собственную книгу по истории туземцев.
В глазах Дин Дань, когда она говорила об этом, горел страстный и твёрдый огонёк.
Очевидно, она говорила не пустые слова — по крайней мере, на данный момент всё выглядело именно так.
— Выходит, ты приехала сюда подрабатывать гидом и одновременно исследовать историю местных аборигенов?
— Угу, я должна же на что-то... Впрочем, неважно, к чему это я? С чего вдруг мы сбились с темы? Давай-ка сначала я расскажу тебе то, что ты хотел узнать.
— Ха-ха, ладно, тогда прошу продолжить твои изыскания, — улыбнулся Сыма Чу.
— Поверхностные слухи о Дне священного жертвоприношения сводятся к тому, что в определённое время, а именно в полночь тридцатого декабря, в Храме Орала проводится Ритуал вечной юности, — вернулась к главной теме Дин Дань.
Тридцатое декабря, Ритуал вечной юности?
Разве Лю Цици и остальные не прибыли на Остров Балия как раз в тот вечер? Неужели они направились сюда именно ради этого ритуала?
Поразмыслив над услышанным, Сыма Чу посчитал такой исход весьма вероятным.
Таинственный обряд поклонения, соблазн вечной юности.
Этих двух вещей вполне достаточно, чтобы пробудить интерес у такой избалованной богатством девчонки, ищущей острых ощущений, как Лю Цици.
К тому же, они находились в том самом возрасте, когда жажда приследований и исследований особенно сильна.
Раз уж мотив появился, можно с высокой долей вероятности утверждать, что Лю Цици и её спутники действительно вошли в джунгли.
Однако у Сыма Чу зародилось еще одно сомнение.
Если даже среди местных никто не смеет углубляться в чащу, то кто же вызвался их проводить?
Ядовитые змеи, насекомые и густые туманы в непроходимых зарослях вполне способны напугать двух девчонок.
Сыма Чу ни за что бы не поверил, что три студентки колледжа проявили такую глупость и сломя голову бросились туда, даже не подумав о подобных вещах.
Вся суть в том, что, по словам хозяина гестхауса, они приехали на Остров Балия ближе к вечеру того же дня, а наутро ушли и больше в съёмное жильё не возвращались.
Отыскать за столь короткий срок проводника, который даже под страхом смерти не желает соваться в джунгли, противоречит здравому смыслу!
Если только... все их действия не были спланированы заранее!
— На самом деле День священного жертвоприношения — это не просто какой-то один день, а череда обрядов, по очереди проходящих в трёх местах и завершающихся в Храме Шатулу.
Говоря это, Дин Дань подобрала под себя обе длинные ноги, устроившись на скамейке.
Такая посадка заставила Сыма Чу вспомнить его бабушку.
— О? Что ты имеешь в виду? — допытывался Сыма Чу.
— Жертвоприношение в Храме Орала тридцатого декабря должно называться Днем подношения.
Оряд тридцать первого декабря на Алтаре Тата именуется Днем очищения души.
А вот храмовое богослужение в Храме Шатулу первого января следующего года зовётся как раз Днем священного жертвоприношения.
Эти три ритуала непрерывно совершались на протяжении тысячелетий.
Но после окончания одного из обрядов несколько веков назад на острове объявился демон, который начал безжалостно истреблять туземцев в джунглях.
С тех пор церемония прервалась.
Ходят слухи, что этот демон появился именно из-за ошибки, допущенной во время ритуала в Храме Шатулу.
Поэтому местные прозвали его Демоном Шатулу.

Комментарии

Загрузка...