Тарелка супа, которую приготовила Ши Янь, вызвала в Обители Покинутых Гор цепную реакцию.
Лао Те в тот же вечер сжёг свой семейный рецепт, трижды поклонился кухонной плите и прошептал, что учитель простит его, ведь ученик встретил истинного мастера.
Затем он всю ночь переписывал на три полных листа бумаги шаги приготовления супа по методу Ши Янь, приклеил их на стену над плитой и теперь каждое утро зачитывал вслух по три раза.
Кузнец после выпитой порции покрылся испариной и заявил, что чувствует, как его сила возросла на целый круг, а затем поинтересовался, нельзя ли использовать этот суп в качестве закалочной жидкости для ковки железа.
Книжный Червь, осушив пиалу, до утра просидел с древними фолиантами в руках, а на следующий день выдал изречение: Сей суп сокровенным образом совпадает с Небесным Путем. После этого он размашисто написал трактат на три тысячи слов с рассуждениями и личными впечатлениями, озаглавленный О диалектической связи Инь-Ян и пяти элементов в одной пиале супа.
Оценка Лю Саньнян оказалась самой лаконичной: Старуха хлебала суп тридцать лет, но впервые почувствовала, что ест, а не отбывает наказание.
Что же до Старого Хрыча — он ничего не сказал, лишь забрал ту потрескавшуюся пиалу и выдал Ши Янь новую.
Ши Янь очень хотела расспросить его о начертаниях на дне старой пиалы, но стоило ей раскрыть рот, как Старый Хрыч принимался громко храпеть, демонстрируя высочайший класс притворного сна.
Так прошло еще несколько дней.
В этот полдень Ши Янь сидела во дворе и грелась на солнышке, Лао Те на кухне изучал новый рецепт, Книжный Червь в комнате усердно выводил пятую статью-рецензию на суп, а кузнец звенел молотом где-то на горе. Полдень в Обители Покинутых Гор выдался до того тихим, что от него клонило в сон.
И тут затянула Лю Саньнян.
Лю Саньнян каждый день во второй половине дня упражнялась в мастерстве. Тренировала она не удары мечом или кулаками, а пение. Раньше она была главной звездой-хуадань в театральной труппе, но по какой-то причине её изгнали, и она оказалась в Обители Покинутых Гор. Однако привычку заниматься пением она не бросала ни при каких обстоятельствах — ни в дождь, ни в бурю, неизменно изо дня в день.
Сегодня она исполняла Обрушенный мост, отрывок про Белую Змейку.
— Пейзажи озера Сиху всё так же прелестны...
Только прозвучала первая фраза, как брови Ши Янь тут же сошлись на переносице.
Дело было вовсе не в плохом исполнении. Голосовые данные Лю Саньнян имела весьма достойные — звонкие, чистые, с невероятной пробивной силой, в современности она бы запросто прошла отбор в национальную сборную. Вот только техника звукоизвлечения хромала: зарождаясь в даньтяне, её дыхание рассеивалось уже на уровне груди, и дальше всё держалось исключительно на напряжении связок. На высоких нотах воздух вёлся словно оборванный воздушный змей, опасно и неустойчиво порхая.
И что хуже всего, она, похоже, пыталась вплести духовную энергию в вокальную партию. Сама по себе эта дорога была вполне жизнеспособной — звуковые атаки занимали определенное место в ортодоксальных системах культивации мириады лет назад. Но вот метод циркуляции энергии она использовала совершенно кустарный: духовная ци хаотично металась по меридианам, не только не растворяясь в звуке, но и превращая её собственные энергетические каналы в сплошной беспорядок.
Если продолжать петь в таком духе, то о каком-либо совершенствовании и речи быть не могло — горло Лю Саньнян рано или поздно оказалось бы безнадежно испорчено.
— Кхе...
И точно, на третьей строчке Лю Саньнян внезапно зашлась в надрывном кашле, зажала горло руками, а её лицо исказилось от боли.
Ши Янь поднялась со стула и направилась к ней.
— У тебя ци течет неправильно.
Лю Саньнян, корчась от боли, услышала эти слова, и её изящные брови взлетели вверх:
— Ты что, разбираешься в опере?
— Нет.
— Тогда какого чёрта лезешь?
— Зато я разбираюсь в циркуляции энергии, — спокойно ответила Ши Янь. — Только что, когда ты пела слова Сиху, твоя ци поднялась из даньтяня и по всем правилам должна была пойти по сосуду Жэнь-май к горловому замку, но ты пустила её в обход по поясному сосуду Дай-май через поясницу и живот. Сделала огромный крюк, и половина энергии рассеялась. Вот слова пейзажи и не сошлись, пришлось вытягивать их на чистом усердии.
Лю Саньнян остолбенела.
Она убрала руку от горла и во все глаза уставилась на Ши Янь. Из уст юной девчонки эти термины звучали куда более гладко, чем из уст её собственного наставника. Беда была в том, что учитель никогда ничего подобного ей не говорил. Он учил её только тому, как петь, но не учил, как управлять ци.
— Ты... повтори-ка?
Ши Янь подошла к ней вплотную, подняла руку и легко коснулась указательным пальцем точки даньтянь Лю Саньнян, после чего повела палец вверх по каналу Жэнь-май — через грудь, горло — и наконец замерла у подбородка.
— Ци должна идти по этой линии. Коротким путем, напрямик. Никаких обходов.
Кончики пальцев Ши Янь излучали едва уловимое тепло, которое ощущалось даже сквозь ткань одежды. Лю Саньнян вся задрожала: ей показалось, будто меридианы в тех местах, где скользнули пальцы Ши Янь, прочистились заново, и застоявшаяся до этого духовная энергия вмиг обрела свободный ход.
Ши Янь убрала руку, отступила на два шага назад и сунула руки в карманы.
— Попробуй снова.
Лю Саньнян глубоко вздохнула и вновь затянула песню.
— Пейзажи озера Сиху... всё так же...
Звук взорвался.
В самом прямом смысле раскололся воздух. Видимая невооруженным глазом звуковая волна вырвалась из её рта и полоснула по каменному столу во дворе. На поверхности стола беззвучно образовалась тонкая трещина, словно по нему прошлись острым клинком.
Все присутствующие окаменели.
Лао Те выскочил из кухни с половником наперевес и кочаном капусты на макушке:
— Землетрясение?!
Книжный Червь высунулся из окна, и его очки едва не свалились на землю.
Стук молота на горе смолк. Спустя три секунды кузнец примчался оттуда вихрем, на ходу зажав в руке мотыгу и вопя:
— Кто дерётся?! Кто здесь дерётся?! Где мой молот?!
Виновница переполоха Лю Саньнян тоже прибыла в полное оцепенение.
Она опустила взгляд на свое горло, потрогала губы, затем снова уставилась на трещину в каменном столе, с выражением лица человека, сорвавшего джекпот.
...Это я сделала?!
Ши Янь кивнула и повернулась, собираясь вернуться к своему креслу и продолжить греться на солнышке.
— Стоять!!!
Лю Саньнян единым прыжком преодолела расстояние до неё, её глаза сияли, складной веер с хлопком захлопнулся, и она ткнула им в сторону Ши Янь.
— Кто ты в конце концов такая?
Ши Янь на секунду замолчала.
Этот вопрос становился всё сложнее. Она же не могла заявить: Всем привет, я пробудившееся после мириады лет спячки древнее Истинное Божество, проснулась совсем недавно, а вся ваша система культивации для меня — задачка из начальной школы.
— Я... — она подобрала слова. — Просто много читаю.
— Какие ещё книги?
— Эм... книги из библиотеки клана Ши?
Это объяснение звучало ещё сносно. Клан Ши всё-таки был именитым родом заклинателей, и нет ничего удивительного, что в его книгохранилище отыскалось пара древних фолиантов о циркуляции энергии.
Однако Лю Саньнян явно не поверила. Она трижды обошла вокруг Ши Янь, молниеносно вращая веер в руке, а её глаза сузились в щелочки.
— Книги клана Ши? — она наклонилась к самому уху Ши Янь и понизила голос. — Будь их книги настолько сильны, стали бы они изгонять тебя?
Ши Янь: — ...
Приплыли, легенда треснула по швам.
К счастью, в этот момент неизвестно откуда объявился Старый Хрыч: зевая, он проследовал мимо и бросил на ходу:
— То, что девчонку невзлюбили в клане Ши, ещё не значит, что книги у них никуда не годятся. Ладно-ладно, расходимся.
Хотя Лю Саньнян всё ещё терзали смутные сомнения, раз уж Старый Хрыч высказался, ей пришлось отступить. Она развернулась и вернулась к прерванным упражнениям, а уходя, многозначительно ткнула веером в сторону Ши Янь:
— Ещё поболтаем.
Ши Янь проводила её взглядом, а затем перевела глаза на Старого Хрыча.
Тот уже расположился на шезлонге под деревом, закрыв глаза и ровно дыша — казалось, он снова уснул.
Но Ши Янь заметила в уголке его рта еле уловимый изгиб.
Это была улыбка человека, который держит всё под контролем.
Ши Янь вернулась в своё кресло, закрыла глаза и притворилась, что наслаждается солнцем.
Однако в её голове происходил молниеносный аналитический процесс.
Рецепт повара отчетливо отдавал древними принципами сочетания пяти стихий, манера пения певички лежала в основе звуковых техник, стиль ударов кузнеца она ещё даже не видела, древние манускрипты Книжного Червя тоже не листала, а на дне старой пиалы этого Старого Хрыча был вырезан самый настоящий Древний Массив Собирания Духов.
Неужели эти люди и впрямь всего лишь сборище выброшенных на обочину никчёмных отбросов?
Или же сама Обитель Покинутых Гор скрывает в себе какую-то глубоко спрятанную тайну?
Она решила пока не ломать над этим голову.
В конце концов, супа они напились, от неё защиту получили, а секреты — дело наживное, с ними можно не спешить.
В конце концов, чего у неё в избытке, так это времени.

Комментарии

Загрузка...