Лу Чаншэн быстро набросал на бумаге рецепт и протянул его дядюшке Фу.
Лу Чаншэн быстро набросал на бумаге рецепт и протянул его дядюшке Фу.
— Рецепт — это тебе не серебро, которое можно проверить на зубок, — проскрипел дядюшка Фу. — Так что уж не обессудьте, молодой лекарь, придётся вам обождать здесь. Я самолично соберу нужные травы и сварю снадобье. Коли полегчает хозяину, мы вас сразу и отпустим.
— Рецепт — это тебе не серебро, которое можно проверить на зубок, — проскрипел дядюшка Фу. — Так что уж не обессудьте, молодой лекарь, придётся вам обождать здесь. Я самолично соберу нужные травы и сварю снадобье. Коли полегчает хозяину, мы вас сразу и отпустим.
Лу Чаншэн даже не шелохнулся. Дядюшка Фу, забрав бумагу, поспешно удалился. Тотчас из боковых проходов высыпала целая орава вооружённых бойцов. Во главе их шёл тот самый крепыш на средней стадии закалки кожи, с которым юноша столкнулся совсем недавно.
Лу Чаншэн даже не шелохнулся. Дядюшка Фу, забрав бумагу, поспешно удалился. Тотчас из боковых проходов высыпала целая орава вооружённых бойцов. Во главе их шёл тот самый крепыш на средней стадии закалки кожи, с которым юноша столкнулся совсем недавно.
— И что всё это значит? — поинтересовался Лу Чаншэн.
— И что всё это значит? — поинтересовался Лу Чаншэн.
— Сидите смирно, молодой лекарь, и не глупите, — холодно отозвалась пышнотелая женщина.
— Сидите смирно, молодой лекарь, и не глупите, — холодно отозвалась пышнотелая женщина.
Затем она повернулась к предводителю наёмников:
Затем она повернулась к предводителю наёмников:
— Братец, пригляди за ним.
— Братец, пригляди за ним.
— Не изволь беспокоиться, сестрица! — уверенно ухмыльнулся тот.
— Не изволь беспокоиться, сестрица! — уверенно ухмыльнулся тот.
"Так они брат и сестра, — подумал Лу Чаншэн, — теперь всё встало на свои места"
"Так они брат и сестра, — подумал Лу Чаншэн, — теперь всё встало на свои места"
— Эй, подать молодому лекарю чаю! — крикнула женщина.
— Эй, подать молодому лекарю чаю! — крикнула женщина.
Вскоре перед ним поставили пиалу с горячим напитком.
Вскоре перед ним поставили пиалу с горячим напитком.
Лу Чаншэн невозмутимо уселся на стул и сделал глоток, не спеша смакуя вкус. Судя по его царственному спокойствию, могло показаться, что обступившие его амбалы были не тюремщиками, а личной охраной.
Лу Чаншэн невозмутимо уселся на стул и сделал глоток, не спеша смакуя вкус. Судя по его царственному спокойствию, могло показаться, что обступившие его амбалы были не тюремщиками, а личной охраной.
Женщина лишь презрительно усмехнулась.
Женщина лишь презрительно усмехнулась.
— А вы, молодой лекарь, умеете держать лицо!
— А вы, молодой лекарь, умеете держать лицо!
Впрочем, грубить она не стала. Если лекарство подействует, этот сопляк ещё может пригодиться её супругу, так что благоразумнее было попридержать язык и не портить отношения окончательно.
Впрочем, грубить она не стала. Если лекарство подействует, этот сопляк ещё может пригодиться её супругу, так что благоразумнее было попридержать язык и не портить отношения окончательно.
Вскоре в комнату торопливо вернулся дядюшка Фу и коротко кивнул хозяйке. Следом служанка внесла дымящуюся пиалу с тёмным отваром.
Вскоре в комнату торопливо вернулся дядюшка Фу и коротко кивнул хозяйке. Следом служанка внесла дымящуюся пиалу с тёмным отваром.
Взяв посудину, женщина сперва сама сделала крошечный глоток. Не почувствовав ничего подозрительного, кроме лёгкого тепла, растёкшегося по животу, она принялась осторожно, ложка за ложкой, вливать целебную жидкость в приоткрытый рот Ван Юаньвая.
Взяв посудину, женщина сперва сама сделала крошечный глоток. Не почувствовав ничего подозрительного, кроме лёгкого тепла, растёкшегося по животу, она принялась осторожно, ложка за ложкой, вливать целебную жидкость в приоткрытый рот Ван Юаньвая.
Время тянулось невыносимо медленно.
Время тянулось невыносимо медленно.
Атмосфера в зале становилась всё более гнетущей. Воздух буквально пропитался невидимым, но отчётливым запахом угрозы.
Атмосфера в зале становилась всё более гнетущей. Воздух буквально пропитался невидимым, но отчётливым запахом угрозы.
Лу Чаншэн прекрасно понимал: если он не вернётся в аптеку до заката, Старый Лекарь почует неладное. Тот сразу поднимет людей на ноги, и тогда жалкому отряду Ван Юаньвая, в котором самый сильный боец едва достиг средней стадии закалки кожи, несдобровать.
Лу Чаншэн прекрасно понимал: если он не вернётся в аптеку до заката, Старый Лекарь почует неладное. Тот сразу поднимет людей на ноги, и тогда жалкому отряду Ван Юаньвая, в котором самый сильный боец едва достиг средней стадии закалки кожи, несдобровать.
В конце концов, за «Аптекой Ста Трав» стояла Банда Трёх Рек — один из неоспоримых гегемонов префектуры Цин.
В конце концов, за «Аптекой Ста Трав» стояла Банда Трёх Рек — один из неоспоримых гегемонов префектуры Цин.
Значит, похитителям придётся действовать до наступления сумерек. Вопрос лишь в том, на что именно они решатся.
Значит, похитителям придётся действовать до наступления сумерек. Вопрос лишь в том, на что именно они решатся.
Внезапный тихий кашель нарушил томительное безмолвие.
Внезапный тихий кашель нарушил томительное безмолвие.
Ван Юаньвай, до этого лежавший бревном, зашевелился и приоткрыл глаза.
Ван Юаньвай, до этого лежавший бревном, зашевелился и приоткрыл глаза.
Хозяйка, дядюшка Фу и её старший брат тут же бросились к постели, наперебой расспрашивая:
Хозяйка, дядюшка Фу и её старший брат тут же бросились к постели, наперебой расспрашивая:
— О господи, как ты, дорогой?
— О господи, как ты, дорогой?
— Хозяин, вам полегчало?
— Хозяин, вам полегчало?
— Зять! Ну как ты?
— Зять! Ну как ты?
Ван Юаньвай с трудом разлепил веки, которые уже заметно спали и не выглядели такими отекшими, как прежде. Окинув взглядом комнату, он ненадолго задержал взор на Лу Чаншэне и прохрипел:
Ван Юаньвай с трудом разлепил веки, которые уже заметно спали и не выглядели такими отекшими, как прежде. Окинув взглядом комнату, он ненадолго задержал взор на Лу Чаншэне и прохрипел:
— Сразу видно... ученика Старого Лекаря. Намного лучше...
— Сразу видно... ученика Старого Лекаря. Намного лучше...
Присутствующие облегчённо выдохнули, лица их озарились радостью.
Присутствующие облегчённо выдохнули, лица их озарились радостью.
Повернув голову к Лу Чаншэну, Ван Юаньвай добавил:
Повернув голову к Лу Чаншэну, Ван Юаньвай добавил:
— Не обессудь, парень, что пришлось обойтись с тобой столь бесцеремонно. В ближайшие дни нам ещё понадобится твоё врачебное искусство, так что не вынуждай меня прибегать к силе. Надеюсь на понимание.
— Не обессудь, парень, что пришлось обойтись с тобой столь бесцеремонно. В ближайшие дни нам ещё понадобится твоё врачебное искусство, так что не вынуждай меня прибегать к силе. Надеюсь на понимание.
Затем он перевёл взгляд на родственников:
Затем он перевёл взгляд на родственников:
— Вещи собраны?
— Вещи собраны?
Главарь бойцов утвердительно кивнул:
Главарь бойцов утвердительно кивнул:
— Всё готово, зять. Ждали только твоего приказа.
— Всё готово, зять. Ждали только твоего приказа.
— Тогда выдвигаемся, — скомандовал Ван Юаньвай. — Времени у нас предостаточно. Сам Старый Лекарь драться не умеет, и даже если заподозрит неладное, преследовать нас не посмеет. Всё, что он может — побежать с поклоном к Лю Чжанькуню. В обычное время это обернулось бы для нас катастрофической ошибкой: Лю Чжанькунь из тех, кто бьёт один раз, но наверняка. Он бы сразу отправил по наши души Чжэн Ху или Лян Чжэня. Но сейчас, к нашему счастью, времена изменились. В городке Цзиншань у Банды Трёх Рек каждый боец на счету, им просто некому посылать в погоню. И это наш единственный шанс вырваться.
— Тогда выдвигаемся, — скомандовал Ван Юаньвай. — Времени у нас предостаточно. Сам Старый Лекарь драться не умеет, и даже если заподозрит неладное, преследовать нас не посмеет. Всё, что он может — побежать с поклоном к Лю Чжанькуню. В обычное время это обернулось бы для нас катастрофической ошибкой: Лю Чжанькунь из тех, кто бьёт один раз, но наверняка. Он бы сразу отправил по наши души Чжэн Ху или Лян Чжэня. Но сейчас, к нашему счастью, времена изменились. В городке Цзиншань у Банды Трёх Рек каждый боец на счету, им просто некому посылать в погоню. И это наш единственный шанс вырваться.
Ван Юаньвай не зря поднялся из самых низов — этот человек обладал завидной хваткой и расчётливым умом. Он давно предвидел подобный исход событий и загодя подготовился к бегству. Именно поэтому Лу Чаншэн, едва переступив порог усадьбы семьи Ван, заметил подозрительное отсутствие слуг и дворовых девок.
Ван Юаньвай не зря поднялся из самых низов — этот человек обладал завидной хваткой и расчётливым умом. Он давно предвидел подобный исход событий и загодя подготовился к бегству. Именно поэтому Лу Чаншэн, едва переступив порог усадьбы семьи Ван, заметил подозрительное отсутствие слуг и дворовых девок.
Не прошло и получаса, как из главных ворот усадьбы выехали две гружёные повозки. Одна везла узлы с вещами, другая — сундуки с накопленным добром.
Не прошло и получаса, как из главных ворот усадьбы выехали две гружёные повозки. Одна везла узлы с вещами, другая — сундуки с накопленным добром.
Едва покинув пределы городка, возницы разъехались в противоположных направлениях, чтобы запутать возможную погоню и сбить ищеек со следа. Сами же члены семьи Ван, наскоро переодевшись в неприметную одежду, тайно выскользнули через чёрный ход и скрылись в ночной тишине.
Едва покинув пределы городка, возницы разъехались в противоположных направлениях, чтобы запутать возможную погоню и сбить ищеек со следа. Сами же члены семьи Ван, наскоро переодевшись в неприметную одежду, тайно выскользнули через чёрный ход и скрылись в ночной тишине.
К ночи беглецы добрались до пологого холма примерно в десяти ли от города и разбили временный лагерь.
К ночи беглецы добрались до пологого холма примерно в десяти ли от города и разбили временный лагерь.
Поскольку жизнь Ван Юаньвая по-прежнему зависела от медицинских навыков Лу Чаншэна, никто не смел распускать руки. Напротив, с пленником обходились на удивление предупредительно, всячески пытаясь задобрить его льстивыми речами.
Поскольку жизнь Ван Юаньвая по-прежнему зависела от медицинских навыков Лу Чаншэна, никто не смел распускать руки. Напротив, с пленником обходились на удивление предупредительно, всячески пытаясь задобрить его льстивыми речами.
Наскоро сооружённые палатки выглядели довольно убого, но жаловаться никто не смел. Раз уж Ван Юаньвай решился на столь отчаянный шаг, значит, большинство трудностей он уже предусмотрел.
Наскоро сооружённые палатки выглядели довольно убого, но жаловаться никто не смел. Раз уж Ван Юаньвай решился на столь отчаянный шаг, значит, большинство трудностей он уже предусмотрел.
Лу Чаншэн сидел в тесном душном шатре. Снаружи вход караулили двое наёмников на начальной стадии закалки кожи. Ни одна живая душа в лагере не догадывалась, что запертый под замком аптечный мальчик-ученик на самом деле обладает сокрушительной мощью мастера сферы закалки плоти.
Лу Чаншэн сидел в тесном душном шатре. Снаружи вход караулили двое наёмников на начальной стадии закалки кожи. Ни одна живая душа в лагере не догадывалась, что запертый под замком аптечный мальчик-ученик на самом деле обладает сокрушительной мощью мастера сферы закалки плоти.
Его верный медицинский ящик и тяжёлый тесак отобрали ещё в поместье, но юноша не испытывал ни тени беспокойства. Похитители явно планировали удерживать его при себе и дальше, а потому на пути к лагерю даже не потрудились скрыть дорогу. Лу Чаншэн прекрасно понимал, что лагерь находится всего в десятке ли от городка Цзиншань.
Его верный медицинский ящик и тяжёлый тесак отобрали ещё в поместье, но юноша не испытывал ни тени беспокойства. Похитители явно планировали удерживать его при себе и дальше, а потому на пути к лагерю даже не потрудились скрыть дорогу. Лу Чаншэн прекрасно понимал, что лагерь находится всего в десятке ли от городка Цзиншань.
Подобное расстояние его вполне устраивало.
Подобное расстояние его вполне устраивало.
"Будь мы чуть дальше, пришлось бы прервать эту забавную игру"
"Будь мы чуть дальше, пришлось бы прервать эту забавную игру"
Напрягая слух, он уловил негромкий шёпот, доносившийся из соседнего шатра, стоявшего шагах в пятнадцати.
Напрягая слух, он уловил негромкий шёпот, доносившийся из соседнего шатра, стоявшего шагах в пятнадцати.
—...алхимическая формула... гуй... — донеслись обрывки фраз.
—...алхимическая формула... гуй... — донеслись обрывки фраз.
Заговорщики заговорили ещё тише, почти перейдя на беззвучный шёпот, и разобрать слова стало совершенно невозможно.
Заговорщики заговорили ещё тише, почти перейдя на беззвучный шёпот, и разобрать слова стало совершенно невозможно.
Немного подумав, Лу Чаншэн мысленно вызвал интерфейс личных характеристик.
Немного подумав, Лу Чаншэн мысленно вызвал интерфейс личных характеристик.
[Имя: Лу Чаншэн]
[Имя: Лу Чаншэн]
[Навыки: Алхимия (синий ранг), Высокое искусство стрельбы (синий ранг), Золотой Колокол (зелёный ранг), Сабельный стиль Чёрного Тигра (первая/вторая формы) (синий ранг)]
[Навыки: Алхимия (синий ранг), Высокое искусство стрельбы (синий ранг), Золотой Колокол (зелёный ранг), Сабельный стиль Чёрного Тигра (первая/вторая формы) (синий ранг)]
[Очки эволюции: 185]
[Очки эволюции: 185]
Его взгляд сразу зацепился за строчку с алхимией синего ранга.
Его взгляд сразу зацепился за строчку с алхимией синего ранга.
Когда он впервые развил этот навык, его разум мгновенно очистился, чувства обострились, а восприятие вышло на совершенно иной уровень. Вспомнив к тому же о загадочном железном свитке даньши, Лу Чаншэн пришёл к выводу, что это искусство таит в себе гораздо больше секретов, чем кажется на первый взгляд.
Когда он впервые развил этот навык, его разум мгновенно очистился, чувства обострились, а восприятие вышло на совершенно иной уровень. Вспомнив к тому же о загадочном железном свитке даньши, Лу Чаншэн пришёл к выводу, что это искусство таит в себе гораздо больше секретов, чем кажется на первый взгляд.
К тому же, если ему посчастливится добыть ту самую формулу, развитый навык алхимии окажется как нельзя кстати.
К тому же, если ему посчастливится добыть ту самую формулу, развитый навык алхимии окажется как нельзя кстати.
«Система, развить алхимию!» — мысленно приказал он.
«Система, развить алхимию!» — мысленно приказал он.
Тело юноши слегка напряглось. В кромешной тьме палатки его глаза на мгновение вспыхнули потусторонним, фосфоресцирующим блеском и тут же угасли.
Тело юноши слегка напряглось. В кромешной тьме палатки его глаза на мгновение вспыхнули потусторонним, фосфоресцирующим блеском и тут же угасли.
В следующий миг его чувства обострились до предела, а восприятие стремительно, точно невидимая волна, хлынуло во все стороны.
В следующий миг его чувства обострились до предела, а восприятие стремительно, точно невидимая волна, хлынуло во все стороны.
Трещины в камнях, дрожание листвы, шелест ветвей, плеск воды у далёкого берега... В уши ворвался целый хор тончайших звуков: стрекотание цикад, писк мошкары, возня жуков в траве.
Трещины в камнях, дрожание листвы, шелест ветвей, плеск воды у далёкого берега... В уши ворвался целый хор тончайших звуков: стрекотание цикад, писк мошкары, возня жуков в траве.
Вот из глубокой норы высунула нос полевая мышь — Лу Чаншэн отчётливо ощутил исходившее от неё крошечное живое тепло.
Вот из глубокой норы высунула нос полевая мышь — Лу Чаншэн отчётливо ощутил исходившее от неё крошечное живое тепло.
Его восприятие превратилось в некую бесплотную длань, способную на расстоянии коснуться тёплого тела любого живого существа.
Его восприятие превратилось в некую бесплотную длань, способную на расстоянии коснуться тёплого тела любого живого существа.
"Поразительная сила. Какое пугающее чувство абсолютного контроля"
"Поразительная сила. Какое пугающее чувство абсолютного контроля"
Подобное состояние уже выходило далеко за рамки обострённых чувств. Это было настоящее духовное поле в миниатюре — область восприятия радиусом в полсотни метров, в пределах которой ни одно движение, ни один вдох не могли укрыться от его внимания.
Подобное состояние уже выходило далеко за рамки обострённых чувств. Это было настоящее духовное поле в миниатюре — область восприятия радиусом в полсотни метров, в пределах которой ни одно движение, ни один вдох не могли укрыться от его внимания.
Интересно, все ли практикующие алхимические методы обладают таким духовным полем?
Интересно, все ли практикующие алхимические методы обладают таким духовным полем?
Очевидно, старые представления об алхимии пора было пересмотреть.
Очевидно, старые представления об алхимии пора было пересмотреть.
Голоса в главном шатре зазвучали близко и чётко, словно собеседники стояли прямо перед ним:
Голоса в главном шатре зазвучали близко и чётко, словно собеседники стояли прямо перед ним:
— Скоро выдвигаемся. Раз уж с нами А-Цан, дело верное.
— Скоро выдвигаемся. Раз уж с нами А-Цан, дело верное.
— Не беспокойся, зять! — отозвался уверенный бас Хань Цана. — Пока этот гуй не переступил черту чёрного иллюзорного ранга, я с ним в два счёта разделаюсь.
— Не беспокойся, зять! — отозвался уверенный бас Хань Цана. — Пока этот гуй не переступил черту чёрного иллюзорного ранга, я с ним в два счёта разделаюсь.
— И всё же не теряй бдительности. Тварь не сильна в открытом бою, но у неё полно коварных уловок.
— И всё же не теряй бдительности. Тварь не сильна в открытом бою, но у неё полно коварных уловок.
— Знаю, не дурак.
— Знаю, не дурак.
— Хозяин, а что делать с малым лекарем?
— Хозяин, а что делать с малым лекарем?
— Пока не трогайте, пусть думает, что он в безопасности. Как только А-Цан уничтожит тварь и с нас спадёт проклятие, этот сопляк станет бесполезен. Тогда и пустим его в расход.
— Пока не трогайте, пусть думает, что он в безопасности. Как только А-Цан уничтожит тварь и с нас спадёт проклятие, этот сопляк станет бесполезен. Тогда и пустим его в расход.
Послышался шорох шагов.
Послышался шорох шагов.
Лу Чаншэн неторопливо поднялся и шагнул за порог шатра. Двое стражников у входа тут же подобрались, напрягшись и готовые в любой момент преградить ему путь.
Лу Чаншэн неторопливо поднялся и шагнул за порог шатра. Двое стражников у входа тут же подобрались, напрягшись и готовые в любой момент преградить ему путь.
Юноша спокойно улыбнулся и перевёл взгляд правее. Из соседней палатки как раз вышел Хань Цан. Он смерил пленника тяжёлым, суровым взглядом, словно пытаясь подавить своей волей.
Юноша спокойно улыбнулся и перевёл взгляд правее. Из соседней палатки как раз вышел Хань Цан. Он смерил пленника тяжёлым, суровым взглядом, словно пытаясь подавить своей волей.
— Глаз с него не спускать, — бросил Хань Цан стражникам.
— Глаз с него не спускать, — бросил Хань Цан стражникам.
— Не сомневайся, старший брат! Всё под контролем.
— Не сомневайся, старший брат! Всё под контролем.
Лу Чаншэн вернулся в шатёр.
Лу Чаншэн вернулся в шатёр.
Примерно через четверть часа он внезапно открыл глаза.
Примерно через четверть часа он внезапно открыл глаза.
Благодаря духовному полю он отчётливо «видел», как Хань Цан и ещё шестеро бойцов тихо покинули свои палатки и бесшумными тенями растворились в лесной чаще.
Благодаря духовному полю он отчётливо «видел», как Хань Цан и ещё шестеро бойцов тихо покинули свои палатки и бесшумными тенями растворились в лесной чаще.
Глаза Лу Чаншэна блеснули, он уже собирался подняться на ноги, но вдруг замер. Его уши уловили едва различимый, чужеродный шорох, доносившийся с совсем другой стороны.
Глаза Лу Чаншэна блеснули, он уже собирался подняться на ноги, но вдруг замер. Его уши уловили едва различимый, чужеродный шорох, доносившийся с совсем другой стороны.
"Богомол охотится на цикаду, не подозревая об иволге позади?"
"Богомол охотится на цикаду, не подозревая об иволге позади?"
— Слышь, парень, ночь на дворе, — недовольно проворчал стражник справа, раздражённый тем, что пленник никак не желает вести себя смирно. — С твоими-то цыплячьими ножками лучше сидеть в тепле. Не ровён час, споткнёшься обо что-нибудь в темноте, кости переломаешь...
— Слышь, парень, ночь на дворе, — недовольно проворчал стражник справа, раздражённый тем, что пленник никак не желает вести себя смирно. — С твоими-то цыплячьими ножками лучше сидеть в тепле. Не ровён час, споткнёшься обо что-нибудь в темноте, кости переломаешь...
Договорить он не успел. В одно мгновение этот щуплый, хрупкий на вид мальчишка преобразился, распространив вокруг себя невидимую, но удушающую ауру силы.
Договорить он не успел. В одно мгновение этот щуплый, хрупкий на вид мальчишка преобразился, распространив вокруг себя невидимую, но удушающую ауру силы.
На лицах охранников едва успел проступить смертный ужас, как Лу Чаншэн молниеносным движением схватил обоих за шиворот и с силой столкнул головами. Раздался глухой, тяжёлый треск, и несостоявшиеся тюремщики кулями повалились в траву, мгновенно потеряв сознание.
На лицах охранников едва успел проступить смертный ужас, как Лу Чаншэн молниеносным движением схватил обоих за шиворот и с силой столкнул головами. Раздался глухой, тяжёлый треск, и несостоявшиеся тюремщики кулями повалились в траву, мгновенно потеряв сознание.
— Кто там? — раздался тревожный окрик.
— Кто там? — раздался тревожный окрик.
Из темноты выбежали двое патрульных. Они остановились, вглядываясь в приближающийся силуэт Лу Чаншэна с явным подозрением.
Из темноты выбежали двое патрульных. Они остановились, вглядываясь в приближающийся силуэт Лу Чаншэна с явным подозрением.
Ночь была безлунной, а рухнувшие стражники скрылись в густых зарослях папоротника, поэтому прибывшие бойцы не сразу сообразили, что произошло.
Ночь была безлунной, а рухнувшие стражники скрылись в густых зарослях папоротника, поэтому прибывшие бойцы не сразу сообразили, что произошло.
Лу Чаншэн продолжал идти вперёд размеренным, уверенным шагом.
Лу Чаншэн продолжал идти вперёд размеренным, уверенным шагом.
Почуяв неладное, патрульные схватились за рукояти клинков.
Почуяв неладное, патрульные схватились за рукояти клинков.
— А ну стой! Вернись в шатёр, живо! — приказал один из них.
— А ну стой! Вернись в шатёр, живо! — приказал один из них.
На шум из соседних палаток уже начали выбегать люди. Пузатый Ван Юаньвай вместе с семейством испуганно озирались по сторонам. Поскольку палатки стояли полукругом, кто-то из прибывших почти сразу заметил лежащих без чувств охранников.
На шум из соседних палаток уже начали выбегать люди. Пузатый Ван Юаньвай вместе с семейством испуганно озирались по сторонам. Поскольку палатки стояли полукругом, кто-то из прибывших почти сразу заметил лежащих без чувств охранников.
— Скрутите его! Быстро! — взвизгнул Ван Юаньвай.
— Скрутите его! Быстро! — взвизгнул Ван Юаньвай.
Патрульные коршунами кинулись на юношу.
Патрульные коршунами кинулись на юношу.
Но то, что случилось в следующий миг, повергло свидетелей в неописуемый ужас. Стоило двум бойцам начальной стадии закалки кожи приблизиться, как они с глухим стоном отлетели назад, точно от страшного удара невидимого тарана.
Но то, что случилось в следующий миг, повергло свидетелей в неописуемый ужас. Стоило двум бойцам начальной стадии закалки кожи приблизиться, как они с глухим стоном отлетели назад, точно от страшного удара невидимого тарана.
Раздался жуткий, отчётливый хруст ломающихся костей, и оба воина тяжело рухнули на землю, больше не подавая признаков жизни.
Раздался жуткий, отчётливый хруст ломающихся костей, и оба воина тяжело рухнули на землю, больше не подавая признаков жизни.
— М-молодой... лекарь? — заикаясь, выдавил Ван Юаньвай и судорожно сглотнул.
— М-молодой... лекарь? — заикаясь, выдавил Ван Юаньвай и судорожно сглотнул.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...