— Не бойся, сестрица! Наш А-Шэн обязательно выберется из любой беды, — утешал её Лу Сяохоу.
— Не бойся, сестрица! Наш А-Шэн обязательно выберется из любой беды, — утешал её Лу Сяохоу.
Он едва сдерживался, чтобы тут же не похвастаться найденной работой. Но, подумав, решил промолчать: куда приятнее будет принести домой звенящие медные монеты и сделать ей настоящий сюрприз.
Он едва сдерживался, чтобы тут же не похвастаться найденной работой. Но, подумав, решил промолчать: куда приятнее будет принести домой звенящие медные монеты и сделать ей настоящий сюрприз.
Быстро проглотив жидкую кашу с сушёными овощами, Лу Сяохоу выскочил на улицу. Добежав до ворот «Аптеки Ста Трав», он увидел, как несколько его сверстников получают деньги из рук Лу Чаншэна. Последние сомнения тут же испарились. Сяохоу бросился вперёд.
Быстро проглотив жидкую кашу с сушёными овощами, Лу Сяохоу выскочил на улицу. Добежав до ворот «Аптеки Ста Трав», он увидел, как несколько его сверстников получают деньги из рук Лу Чаншэна. Последние сомнения тут же испарились. Сяохоу бросился вперёд.
— Господин лекарь! А вот и я!
— Господин лекарь! А вот и я!
Лу Чаншэн окинул его взглядом и кивнул.
Лу Чаншэн окинул его взглядом и кивнул.
— Родные не пришли с тобой?
— Родные не пришли с тобой?
Обычно за ребятами тянулись семьи, чтобы сразу забрать выданные деньги. Те же, кто являлся в одиночку, чаще всего сбегали из дома тайком. Аптеке, конечно, не было дела до семейных неурядиц, но и лишних хлопот с разгневанными родителями никому не хотелось. Именно поэтому Чаншэн велел всем сначала вернуться, хорошенько всё обдумать и поговорить с домашними.
Обычно за ребятами тянулись семьи, чтобы сразу забрать выданные деньги. Те же, кто являлся в одиночку, чаще всего сбегали из дома тайком. Аптеке, конечно, не было дела до семейных неурядиц, но и лишних хлопот с разгневанными родителями никому не хотелось. Именно поэтому Чаншэн велел всем сначала вернуться, хорошенько всё обдумать и поговорить с домашними.
— Да нет у меня никого, все померли! — отозвался Лу Сяохоу. — Только старшая сестра осталась.
— Да нет у меня никого, все померли! — отозвался Лу Сяохоу. — Только старшая сестра осталась.
— Если возьмёшь деньги, тебе придётся остаться здесь. Ты уверен, что хочешь забрать их прямо сейчас?
— Если возьмёшь деньги, тебе придётся остаться здесь. Ты уверен, что хочешь забрать их прямо сейчас?
— А уходить совсем нельзя?
— А уходить совсем нельзя?
— Нельзя. Сбежишь без спросу — переломают ноги, и это ещё легко отделаешься.
— Нельзя. Сбежишь без спросу — переломают ноги, и это ещё легко отделаешься.
— Ой... Тогда я, пожалуй, сначала схожу домой! — спохватился Сяохоу.
— Ой... Тогда я, пожалуй, сначала схожу домой! — спохватился Сяохоу.
Лу Чаншэн кивнул и повернулся к Чжэн Эрню:
Лу Чаншэн кивнул и повернулся к Чжэн Эрню:
— Дядюшка Ню, помоги устроить тех, кто уже получил деньги.
— Дядюшка Ню, помоги устроить тех, кто уже получил деньги.
— Сделаю, — отозвался тот и повернулся к новичкам. — А ну, пошли за мной!
— Сделаю, — отозвался тот и повернулся к новичкам. — А ну, пошли за мной!
Лу Сяохоу во весь опор помчался назад. Забежав в лачугу, он увидел, что сестра всё так же сидит за книгой. Схватив её за руку, он потащил её к выходу.
Лу Сяохоу во весь опор помчался назад. Забежав в лачугу, он увидел, что сестра всё так же сидит за книгой. Схватив её за руку, он потащил её к выходу.
— Сяохоу, да что случилось? — удивилась девушка.
— Сяохоу, да что случилось? — удивилась девушка.
— Сестрица, я нашёл работу! — Лу Сяохоу остановился и самодовольно задрал нос.
— Сестрица, я нашёл работу! — Лу Сяохоу остановился и самодовольно задрал нос.
Девушка окинула его недоверчивым взглядом.
Девушка окинула его недоверчивым взглядом.
— Да в чём только душа держится? Да и лицом не вышел. Кто это тебя на службу взял?
— Да в чём только душа держится? Да и лицом не вышел. Кто это тебя на службу взял?
— Ну кто так разговаривает? — обиделся Сяохоу. — Ты же должна... должна была меня похвалить!
— Ну кто так разговаривает? — обиделся Сяохоу. — Ты же должна... должна была меня похвалить!
— Ну ладно, ладно, — рассмеялась она. — Хвалю тебя, молодец! А теперь рассказывай, что за работа. Может, я тоже сгожусь?
— Ну ладно, ладно, — рассмеялась она. — Хвалю тебя, молодец! А теперь рассказывай, что за работа. Может, я тоже сгожусь?
— Учеником в аптеку! Я поговорил с молодым лекарем. Он хоть и не сказал «да», но и не прогнал. Велел подождать.
— Учеником в аптеку! Я поговорил с молодым лекарем. Он хоть и не сказал «да», но и не прогнал. Велел подождать.
— Учеником в аптеку? — лицо девушки изменилось, глаза радостно заблестели. — Это в «Аптеку Ста Трав»?
— Учеником в аптеку? — лицо девушки изменилось, глаза радостно заблестели. — Это в «Аптеку Ста Трав»?
— Да, туда. Сестрица, ты чего так обрадовалась?
— Да, туда. Сестрица, ты чего так обрадовалась?
Она торопливо шагнула к выходу.
Она торопливо шагнула к выходу.
— Мой младший брат устроился туда же! Должно быть... тоже учеником!
— Мой младший брат устроился туда же! Должно быть... тоже учеником!
Точных подробностей она не помнила, но перед уходом из деревни отец упоминал именно это место. Поэтому все эти дни она при любой возможности крутилась возле аптеки в надежде на встречу.
Точных подробностей она не помнила, но перед уходом из деревни отец упоминал именно это место. Поэтому все эти дни она при любой возможности крутилась возле аптеки в надежде на встречу.
Вот только Лу Чаншэн до недавнего времени пропадал на горе Цзиншань, так что встретиться они никак не могли.
Вот только Лу Чаншэн до недавнего времени пропадал на горе Цзиншань, так что встретиться они никак не могли.
— Эй, постой! — крикнул Сяохоу, но девушка уже спешила по улице. Ему ничего не оставалось, кроме как побежать за ней.
— Эй, постой! — крикнул Сяохоу, но девушка уже спешила по улице. Ему ничего не оставалось, кроме как побежать за ней.
Лу Чаншэн как раз расспрашивал очередного пришедшего парня, когда в двери робко вошла какая-то девушка. Он уже собирался спросить, зачем она пожаловала, как та вдруг замерла, а её лицо исказилось от неистового волнения.
Лу Чаншэн как раз расспрашивал очередного пришедшего парня, когда в двери робко вошла какая-то девушка. Он уже собирался спросить, зачем она пожаловала, как та вдруг замерла, а её лицо исказилось от неистового волнения.
— А-Шэн! А-Шэн, это ты?!
— А-Шэн! А-Шэн, это ты?!
Лекарь опешил. Не успел он опомниться, как незнакомка бросилась к нему.
Лекарь опешил. Не успел он опомниться, как незнакомка бросилась к нему.
— Погоди! — Чаншэн выставил перед собой ладонь, останавливая её. — Ты кто?
— Погоди! — Чаншэн выставил перед собой ладонь, останавливая её. — Ты кто?
— Я твоя сестра! Старшая сестра!
— Я твоя сестра! Старшая сестра!
— Сестра?
— Сестра?
Лу Чаншэн почувствовал, как у него в голове будто шмели зажужжали. Он прижал ладонь ко лбу, чувствуя, как начинает побаливать голова, совсем как в скетчах из его прошлой жизни. Повернувшись к стоявшему рядом пареньку, он буркнул:
Лу Чаншэн почувствовал, как у него в голове будто шмели зажужжали. Он прижал ладонь ко лбу, чувствуя, как начинает побаливать голова, совсем как в скетчах из его прошлой жизни. Повернувшись к стоявшему рядом пареньку, он буркнул:
— Отойди пока в сторону.
— Отойди пока в сторону.
Тот не посмел перечить и покорно забился в угол.
Тот не посмел перечить и покорно забился в угол.
Чаншэн удовлетворённо кивнул и снова перевёл взгляд на девушку:
Чаншэн удовлетворённо кивнул и снова перевёл взгляд на девушку:
— Ступай за мной.
— Ступай за мной.
Попросив дядюшку Ню приглядеть за порядком во дворе, Чаншэн повёл гостью во внутренние покои. В этот момент в дверях показался Лу Сяохоу. Увидев сестру, он попытался протиснуться следом, но крепкая рука Чжэн Эрню преградила ему путь.
Попросив дядюшку Ню приглядеть за порядком во дворе, Чаншэн повёл гостью во внутренние покои. В этот момент в дверях показался Лу Сяохоу. Увидев сестру, он попытался протиснуться следом, но крепкая рука Чжэн Эрню преградила ему путь.
— А-Шэн! — испуганно вскрикнула девушка, боясь, что огромный мужчина обидит её спутника.
— А-Шэн! — испуганно вскрикнула девушка, боясь, что огромный мужчина обидит её спутника.
— Не бойся. Дядюшка Ню — человек добродушный, — успокоил её Чаншэн.
— Не бойся. Дядюшка Ню — человек добродушный, — успокоил её Чаншэн.
Когда они оказались на заднем дворе, Лу Чаншэн заговорил:
Когда они оказались на заднем дворе, Лу Чаншэн заговорил:
— Некоторое время назад мы со Старым Лекарем — хозяином этой аптеки — попали в беду. Я сильно ударился головой, так что теперь мало что помню из прошлого.
— Некоторое время назад мы со Старым Лекарем — хозяином этой аптеки — попали в беду. Я сильно ударился головой, так что теперь мало что помню из прошлого.
— Ох! — ахнула девушка и шагнула к нему, вглядываясь в лицо. — С тобой всё в порядке? Ничего не болит?
— Ох! — ахнула девушка и шагнула к нему, вглядываясь в лицо. — С тобой всё в порядке? Ничего не болит?
— Всё хорошо, правда. Я совершенно здоров, просто память отшибло.
— Всё хорошо, правда. Я совершенно здоров, просто память отшибло.
«Ну почему в романах про попаданцев все вечно сироты, а мне досталась целая родня? Какого чёрта сюжет свернул не туда? Чёртовы писаки, вечно нарушают каноны!»
«Ну почему в романах про попаданцев все вечно сироты, а мне досталась целая родня? Какого чёрта сюжет свернул не туда? Чёртовы писаки, вечно нарушают каноны!»
— Вот оно что... — Девушка облегчённо выдохнула, и на её исхудалом лице наконец появилась несмелая улыбка. — А я-то уж испугалась, подумала, что ты просто не хочешь признавать сестру.
— Вот оно что... — Девушка облегчённо выдохнула, и на её исхудалом лице наконец появилась несмелая улыбка. — А я-то уж испугалась, подумала, что ты просто не хочешь признавать сестру.
— Сестрица, — Чаншэн запнулся, но быстро привык к новому обращению, — как ты здесь оказалась?
— Сестрица, — Чаншэн запнулся, но быстро привык к новому обращению, — как ты здесь оказалась?
— Эх... — вздохнула она и начала свой неторопливый рассказ.
— Эх... — вздохнула она и начала свой неторопливый рассказ.
Как оказалось, совсем недавно на деревенские поля обрушилось нашествие вредителей. Весь урожай, который вот-вот должны были собрать, сожрали подчистую. Деревня осталась без еды, и людей охватила паника. Ладно бы это случилось весной или летом — тогда можно было бы прокормиться рыбой из реки, дичью или дикими травами с гор. Но зима уже наступала на пятки. Стоит выпасть первому снегу, и горы станут непроходимыми; соваться туда — верная гибель, окоченеешь быстрее, чем найдёшь хоть какую-то добычу.
Как оказалось, совсем недавно на деревенские поля обрушилось нашествие вредителей. Весь урожай, который вот-вот должны были собрать, сожрали подчистую. Деревня осталась без еды, и людей охватила паника. Ладно бы это случилось весной или летом — тогда можно было бы прокормиться рыбой из реки, дичью или дикими травами с гор. Но зима уже наступала на пятки. Стоит выпасть первому снегу, и горы станут непроходимыми; соваться туда — верная гибель, окоченеешь быстрее, чем найдёшь хоть какую-то добычу.
Поэтому те, у кого были хоть какие-то связи, бросились искать помощи в городе. Те же, у кого связей не водилось, отправляли молодых парней в посёлок на заработки, надеясь выручить хоть немного денег и пережить суровое время.
Поэтому те, у кого были хоть какие-то связи, бросились искать помощи в городе. Те же, у кого связей не водилось, отправляли молодых парней в посёлок на заработки, надеясь выручить хоть немного денег и пережить суровое время.
Понимая, что брат ничего не помнит, она принялась во всех подробностях расписывать дела домашние, не упустив даже размера их крошечного надела земли. Богатств у деревенских отродясь не водилось, так что рассказ не затянулся, и Чаншэн не стал её перебивать.
Понимая, что брат ничего не помнит, она принялась во всех подробностях расписывать дела домашние, не упустив даже размера их крошечного надела земли. Богатств у деревенских отродясь не водилось, так что рассказ не затянулся, и Чаншэн не стал её перебивать.
Выяснилось также, что Лу Сяохоу — паренёк из соседнего двора. Они вместе отправились в городок Цзиншань в поисках работы. Сяохоу был слишком мал, когда Чаншэн покинул родные места, а потому и не узнал его в лицо.
Выяснилось также, что Лу Сяохоу — паренёк из соседнего двора. Они вместе отправились в городок Цзиншань в поисках работы. Сяохоу был слишком мал, когда Чаншэн покинул родные места, а потому и не узнал его в лицо.
Закончив рассказ, девушка запустила руку за пазуху. Лу Чаншэн хотел было остановить её, но она уже достала небольшой вышитый узелок и бережно вложила ему в ладонь. Чаншэн ощутил слабое тепло, сохранившееся от её тела.
Закончив рассказ, девушка запустила руку за пазуху. Лу Чаншэн хотел было остановить её, но она уже достала небольшой вышитый узелок и бережно вложила ему в ладонь. Чаншэн ощутил слабое тепло, сохранившееся от её тела.
— А-Шэн, это отец с матерью велели тебе передать.
— А-Шэн, это отец с матерью велели тебе передать.
— Что это?
— Что это?
Он развязал узелок и невольно улыбнулся — грустно и тепло одновременно. На ладони лежали мелкие медные монеты и крошечные кусочки рубленого серебра.
Он развязал узелок и невольно улыбнулся — грустно и тепло одновременно. На ладони лежали мелкие медные монеты и крошечные кусочки рубленого серебра.
Девушка воровато огляделась по сторонам и прошептала:
Девушка воровато огляделась по сторонам и прошептала:
— Отец говорил, что работать в аптеке опасно. Если у тебя будут деньги, ты сможешь задобрить лекарей, чтобы они присматривали за тобой. А если пошлют на гиблое дело — всегда сможешь откупиться и остаться в стороне.
— Отец говорил, что работать в аптеке опасно. Если у тебя будут деньги, ты сможешь задобрить лекарей, чтобы они присматривали за тобой. А если пошлют на гиблое дело — всегда сможешь откупиться и остаться в стороне.
Чаншэн кивнул. На душе потеплело. К этой внезапно обрушившейся на него семье, о которой он ничего не знал, у него появилось какое-то новое, щемящее чувство.
Чаншэн кивнул. На душе потеплело. К этой внезапно обрушившейся на него семье, о которой он ничего не знал, у него появилось какое-то новое, щемящее чувство.
Он мягко улыбнулся:
Он мягко улыбнулся:
— Хорошо, я возьму их. Но ты тоже должна кое-что передать родителям от меня.
— Хорошо, я возьму их. Но ты тоже должна кое-что передать родителям от меня.
— Нет-нет! — запротестовала она. — Тебе в аптеке самому деньги нужны, здесь на каждом шагу расходы!
— Нет-нет! — запротестовала она. — Тебе в аптеке самому деньги нужны, здесь на каждом шагу расходы!
Лу Чаншэн напустил на себя строгий вид. Он слегка высвободил свою внутреннюю ауру, и этого хватило, чтобы мгновенно лишить девушку дара речи.
Лу Чаншэн напустил на себя строгий вид. Он слегка высвободил свою внутреннюю ауру, и этого хватило, чтобы мгновенно лишить девушку дара речи.
— Слушай, что я говорю.
— Слушай, что я говорю.
С этими словами он ушёл в комнату и вскоре вернулся с небольшим свертком.
С этими словами он ушёл в комнату и вскоре вернулся с небольшим свертком.
Развернув плотную ткань, девушка так и замерла с открытым ртом. Внутри тускло поблёскивали увесистые серебряные слитки — никак не меньше десяти лянов.
Развернув плотную ткань, девушка так и замерла с открытым ртом. Внутри тускло поблёскивали увесистые серебряные слитки — никак не меньше десяти лянов.
— А-Шэн... откуда?..
— А-Шэн... откуда?..
— Не беспокойся, это награда от хозяина аптеки. Моё положение здесь прочно, Старый Лекарь очень ценит меня, — успокоил её Чаншэн.
— Не беспокойся, это награда от хозяина аптеки. Моё положение здесь прочно, Старый Лекарь очень ценит меня, — успокоил её Чаншэн.
— Но... но ведь... — Девушка всё ещё колебалась. Она шла сюда, чтобы помочь брату и устроиться на работу в городке Цзиншань, а реальность преподнесла ей ошеломляющий сюрприз.
— Но... но ведь... — Девушка всё ещё колебалась. Она шла сюда, чтобы помочь брату и устроиться на работу в городке Цзиншань, а реальность преподнесла ей ошеломляющий сюрприз.
— Из дома выгребли последнее, у вас наверняка не осталось ни гроша за душой. К тому же младшему брату нужно нормально питаться, он ведь ещё растёт. Отвези эти деньги родителям, пусть семья встретит зиму в сытости, — в голосе Чаншэна зазвучали непреклонные нотки.
— Из дома выгребли последнее, у вас наверняка не осталось ни гроша за душой. К тому же младшему брату нужно нормально питаться, он ведь ещё растёт. Отвези эти деньги родителям, пусть семья встретит зиму в сытости, — в голосе Чаншэна зазвучали непреклонные нотки.
Девушка послушно, словно под гипнозом, закивала.
Девушка послушно, словно под гипнозом, закивала.
Выйдя на улицу, они увидели Лу Сяохоу. Тот стоял в компании других новобранцев, пока дядюшка Ню втолковывал им правила поведения в аптеке.
Выйдя на улицу, они увидели Лу Сяохоу. Тот стоял в компании других новобранцев, пока дядюшка Ню втолковывал им правила поведения в аптеке.
Чаншэн шагнул вперёд и сухо позвал:
Чаншэн шагнул вперёд и сухо позвал:
— Лу Сяохоу!
— Лу Сяохоу!
Паренёк с надеждой уставился на него.
Паренёк с надеждой уставился на него.
— Ты не подходишь, — равнодушно бросил Чаншэн.
— Ты не подходишь, — равнодушно бросил Чаншэн.
Заметив, как у того от изумления вытянулось лицо, он веско добавил:
Заметив, как у того от изумления вытянулось лицо, он веско добавил:
— Это моё решение.
— Это моё решение.
И никаких возражений.
И никаких возражений.
Уж в чём в чём, а в праве распоряжаться здесь он сомневаться никому не позволил бы.
Уж в чём в чём, а в праве распоряжаться здесь он сомневаться никому не позволил бы.

Комментарии

Загрузка...