— Это точно был Даниу, мы все не могли ошибиться. Я даже с Бяоцзы и остальными переспросил — да, точно он! Я тогда как закричу: «Даниу! Даниу! Ты это или нет?» Только он будто оглох, ухом не повел. Мы двинулись к нему, но не успели и половины пути пройти, как он пополз вверх по той самой веревке. Нам тогда и в голову ничего дурного не пришло, думали только об одном: поймать его и вернуть назад!
— Это точно был Даниу, мы все не могли ошибиться. Я даже с Бяоцзы и остальными переспросил — да, точно он! Я тогда как закричу: «Даниу! Даниу! Ты это или нет?» Только он будто оглох, ухом не повел. Мы двинулись к нему, но не успели и половины пути пройти, как он пополз вверх по той самой веревке. Нам тогда и в голову ничего дурного не пришло, думали только об одном: поймать его и вернуть назад!
— Кто же знал... Когда мы подбежали, Даниу успел вскарабкаться уже до середины. Я сдуру запаниковал, ухватился за веревку, чтобы полезть следом. Но стоило нажать посильнее, как она оборвалась и рухнула вниз. А вместе с ней и Даниу!
— Кто же знал... Когда мы подбежали, Даниу успел вскарабкаться уже до середины. Я сдуру запаниковал, ухватился за веревку, чтобы полезть следом. Но стоило нажать посильнее, как она оборвалась и рухнула вниз. А вместе с ней и Даниу!
Ли Ин мучительно зажмурился, лицо его исказилось от боли.
Ли Ин мучительно зажмурился, лицо его исказилось от боли.
— Он упал прямо рядом с нами. Я до сих пор помню, как он смотрел на нас своими залитыми кровью, выбитыми глазами... Будто спрашивал: «За что вы меня сгубили?» Но разве я хотел ему зла?! Откуда мне было знать, что веревка окажется такой гнилой!
— Он упал прямо рядом с нами. Я до сих пор помню, как он смотрел на нас своими залитыми кровью, выбитыми глазами... Будто спрашивал: «За что вы меня сгубили?» Но разве я хотел ему зла?! Откуда мне было знать, что веревка окажется такой гнилой!
— Меня тогда такая вина захлестнула... Я тут же бросился к нему. Решил: даже если Даниу мертв, нельзя оставлять его здесь, нужно дотащить тело до деревни! Но едва мы двинулись в обратный путь, туман сгустился до того, что пальцев перед носом видно не было. И мы сбились с тропы. Плутали, кружили — никак не могли выбраться!
— Меня тогда такая вина захлестнула... Я тут же бросился к нему. Решил: даже если Даниу мертв, нельзя оставлять его здесь, нужно дотащить тело до деревни! Но едва мы двинулись в обратный путь, туман сгустился до того, что пальцев перед носом видно не было. И мы сбились с тропы. Плутали, кружили — никак не могли выбраться!
— Двое суток! Целых два дня мы метались по этой проклятой тайге! Голодные, обессилевшие, аж в глазах темнело!
— Двое суток! Целых два дня мы метались по этой проклятой тайге! Голодные, обессилевшие, аж в глазах темнело!
Лу Чаншэн спросил:
Лу Чаншэн спросил:
— И как же вы спаслись?
— И как же вы спаслись?
Ли Ин на мгновение умолк, а затем тихо, с трудом выдавил:
Ли Ин на мгновение умолк, а затем тихо, с трудом выдавил:
— Если я скажу, что дорогу нам указал Даниу... ты поверишь?
— Если я скажу, что дорогу нам указал Даниу... ты поверишь?
У Лу Чаншэна по спине пробежали ледяные мурашки. Помолчав, он ответил:
У Лу Чаншэна по спине пробежали ледяные мурашки. Помолчав, он ответил:
— Рассказывай всё по порядку.
— Рассказывай всё по порядку.
— Я тогда продрог до костей, подыхал от голода, таща на закорках мертвеца. Мы уже мысленно попрощались с жизнью, думали — всё, ляжем здесь костями. И вдруг у меня из-за спины раздается отчетливый голос: «Иди сюда».
— Я тогда продрог до костей, подыхал от голода, таща на закорках мертвеца. Мы уже мысленно попрощались с жизнью, думали — всё, ляжем здесь костями. И вдруг у меня из-за спины раздается отчетливый голос: «Иди сюда».
— Сперва я подумал, что это Бяоцзы или кто-то еще из парней приметил тропу. Спросил еще: «Ты уверен?» А голос сзади коротко так угукнул.
— Сперва я подумал, что это Бяоцзы или кто-то еще из парней приметил тропу. Спросил еще: «Ты уверен?» А голос сзади коротко так угукнул.
— Ну я и пошел за ним. Деваться-то все равно некуда было: когда смерть на пятки наступает, за любую соломинку ухватишься. Живы будем или помрем — всё одно на роду написано.
— Ну я и пошел за ним. Деваться-то все равно некуда было: когда смерть на пятки наступает, за любую соломинку ухватишься. Живы будем или помрем — всё одно на роду написано.
— И ведь так мы и шли! Стоило дойти до развилки, как этот голос снова подавал знак: «Сворачивай туда».
— И ведь так мы и шли! Стоило дойти до развилки, как этот голос снова подавал знак: «Сворачивай туда».
— Да только спустя какое-то время Бяоцзы вдруг испуганно так спрашивает: «Брат Ли, ты чего?» Я ему в ответ: «Да ничего, я же с тобой разговариваю...» И тут меня как громом поразило. Передо мной стоит Бяоцзы. С кем же я тогда переговаривался все это время? Я повернулся к А-Хаю, спросил его. Тот лишь вытаращился на меня и головой мотает: мол, знать ничего не знаю, рта не раскрывал.
— Да только спустя какое-то время Бяоцзы вдруг испуганно так спрашивает: «Брат Ли, ты чего?» Я ему в ответ: «Да ничего, я же с тобой разговариваю...» И тут меня как громом поразило. Передо мной стоит Бяоцзы. С кем же я тогда переговаривался все это время? Я повернулся к А-Хаю, спросил его. Тот лишь вытаращился на меня и головой мотает: мол, знать ничего не знаю, рта не раскрывал.
— По лицам видел, что не врут. Бяоцзы — парень простой, врать не умеет, да и А-Хай еще совсем зеленый. Тут-то мне не по себе и стало. Я насторожился. И вот, у очередной развилки, тот же шепот прямо над ухом: «Сюда, на эту тропу...»
— По лицам видел, что не врут. Бяоцзы — парень простой, врать не умеет, да и А-Хай еще совсем зеленый. Тут-то мне не по себе и стало. Я насторожился. И вот, у очередной развилки, тот же шепот прямо над ухом: «Сюда, на эту тропу...»
— Я начал расспрашивать, оглядываться по сторонам — думал, может, кто-то из наших отстал или чужак какой приблудился в тумане. Решил, что из-за белой пелены просто разглядеть его не могу. Но тут замечаю, что Бяоцзы и А-Хай смотрят на меня как на умалишенного.
— Я начал расспрашивать, оглядываться по сторонам — думал, может, кто-то из наших отстал или чужак какой приблудился в тумане. Решил, что из-за белой пелены просто разглядеть его не могу. Но тут замечаю, что Бяоцзы и А-Хай смотрят на меня как на умалишенного.
— Я им: «Чего уставились?» А Бяоцзы лепечет: «Брат Ли... ты опять сам с собой разговариваешь». И тут до меня доходит — я ведь их ни о чем и не спрашивал вслух! «Вы что, — говорю, — не слышите, как кто-то еще с нами говорит?» Они оба только головами качают. Вот тут у меня под ложечкой и засосало. Сразу вспомнились заветы старых таежников: «В ночь на зверя не ходи, в темноте в лесу не ночуй!» Стал я снова пытать этот голос, а он мне отвечает, без умолку лопочет... И тут...
— Я им: «Чего уставились?» А Бяоцзы лепечет: «Брат Ли... ты опять сам с собой разговариваешь». И тут до меня доходит — я ведь их ни о чем и не спрашивал вслух! «Вы что, — говорю, — не слышите, как кто-то еще с нами говорит?» Они оба только головами качают. Вот тут у меня под ложечкой и засосало. Сразу вспомнились заветы старых таежников: «В ночь на зверя не ходи, в темноте в лесу не ночуй!» Стал я снова пытать этот голос, а он мне отвечает, без умолку лопочет... И тут...
Ли Ин внезапно осекся.
Ли Ин внезапно осекся.
— Представить себе можешь, каково мне было?! Я скосил глаза за плечо... А у мёртвого А-Ню, у трупа этого несчастного, что висел у меня на спине, рот открывается и закрывается! Понимаешь?! Это он... он всё это время говорил!
— Представить себе можешь, каково мне было?! Я скосил глаза за плечо... А у мёртвого А-Ню, у трупа этого несчастного, что висел у меня на спине, рот открывается и закрывается! Понимаешь?! Это он... он всё это время говорил!
— Но ведь он был мертв! Совершенно точно мертв! Голова всмятку, затылок пробит так, что мозги наружу лезли, пока тащил его — чувствовал, как кости внутри месивом перекатываются, всё тело как кисель! А он... глаза зажмурил, и губы его посиневшие шевелятся, шепчут мне прямо в ухо, дорогу указывают!
— Но ведь он был мертв! Совершенно точно мертв! Голова всмятку, затылок пробит так, что мозги наружу лезли, пока тащил его — чувствовал, как кости внутри месивом перекатываются, всё тело как кисель! А он... глаза зажмурил, и губы его посиневшие шевелятся, шепчут мне прямо в ухо, дорогу указывают!
— Меня такой ужас обуял, что я сбросил его с плеч прямо в грязь и припустил что было мочи! Бяоцзы с А-Хаем за мной припустили, улепетывали без оглядки!
— Меня такой ужас обуял, что я сбросил его с плеч прямо в грязь и припустил что было мочи! Бяоцзы с А-Хаем за мной припустили, улепетывали без оглядки!
— Но бежали-то мы как раз по той тропе, на которую покойный А-Ню указал! И ведь выбежали! Прямо к подножию горы выкатились!
— Но бежали-то мы как раз по той тропе, на которую покойный А-Ню указал! И ведь выбежали! Прямо к подножию горы выкатились!
Лу Чаншэн нахмурился.
Лу Чаншэн нахмурился.
— Воду изгнания скверны пил?
— Воду изгнания скверны пил?
— Пил, конечно!
— Пил, конечно!
— А кому-нибудь еще рассказывал об этом?
— А кому-нибудь еще рассказывал об этом?
Ли Ин испуганно замотал головой.
Ли Ин испуганно замотал головой.
— Ты что! Чертовщина слишком жуткая. То, что живыми вырвались — уже чудо. Я рта раскрыть боюсь. Прознай об этом префектурная управа или Банда Трёх Рек, нам несдобровать!
— Ты что! Чертовщина слишком жуткая. То, что живыми вырвались — уже чудо. Я рта раскрыть боюсь. Прознай об этом префектурная управа или Банда Трёх Рек, нам несдобровать!
Ли Ин горько усмехнулся.
Ли Ин горько усмехнулся.
— Знаешь ведь, как они с подобным разбираются? На всякий пожарный, чтобы заразу не разносить. Будь ты хоть трижды элитным бойцом Банды Трёх Рек, тебе еще, может, устроят проверку да подержат взаперти. А простого смертного... Да они скорее всю округу вырежут, чем рискнут! Черт со мной, пропади я пропадом, но ведь они всю деревню Цзиншань под нож пустят!
— Знаешь ведь, как они с подобным разбираются? На всякий пожарный, чтобы заразу не разносить. Будь ты хоть трижды элитным бойцом Банды Трёх Рек, тебе еще, может, устроят проверку да подержат взаперти. А простого смертного... Да они скорее всю округу вырежут, чем рискнут! Черт со мной, пропади я пропадом, но ведь они всю деревню Цзиншань под нож пустят!
Лу Чаншэн вздохнул и покачал головой.
Лу Чаншэн вздохнул и покачал головой.
— И как самочувствие? Никаких странностей в теле не замечаешь?
— И как самочувствие? Никаких странностей в теле не замечаешь?
— Да нет, слава богам, ничего такого, — ответил Ли Ин.
— Да нет, слава богам, ничего такого, — ответил Ли Ин.
— Раз выпил воду изгнания скверны, должно обойтись, — попытался успокоить его Лу Чаншэн.
— Раз выпил воду изгнания скверны, должно обойтись, — попытался успокоить его Лу Чаншэн.
— Эх, дай-то бог... — вздохнул Ли Ин.
— Эх, дай-то бог... — вздохнул Ли Ин.
На душе у него было тяжело. Он пришел к Лу Чаншэну лишь потому, что доверял ему больше остальных. Но если уж ни заветная вода, ни сильные мастера Банды Трёх Рек не нашли в его теле ничего подозрительного, то и юноша вряд ли мог помочь.
На душе у него было тяжело. Он пришел к Лу Чаншэну лишь потому, что доверял ему больше остальных. Но если уж ни заветная вода, ни сильные мастера Банды Трёх Рек не нашли в его теле ничего подозрительного, то и юноша вряд ли мог помочь.
Они перекинулись еще парой ничего не значащих фраз, после чего Лу Чаншэн отошел в сторону и устроился на свободной лужайке, чтобы перевести дух.
Они перекинулись еще парой ничего не значащих фраз, после чего Лу Чаншэн отошел в сторону и устроился на свободной лужайке, чтобы перевести дух.
[Имя: Лу Чаншэн]
[Имя: Лу Чаншэн]
[Навыки:]
[Навыки:]
[- Искусство пилюль (синий)]
[- Искусство пилюль (синий)]
[- Среднее искусство стрельбы (белый ранг «отборный»)]
[- Среднее искусство стрельбы (белый ранг «отборный»)]
[- Золотой Колокол (зеленый)]
[- Золотой Колокол (зеленый)]
[- Сабельный стиль Чёрного Тигра (первая и вторая формы) (синий)]
[- Сабельный стиль Чёрного Тигра (первая и вторая формы) (синий)]
[Очки эволюции: 210]
[Очки эволюции: 210]
Эта вылазка едва не стоила ему жизни, но и награда оказалась щедрой.
Эта вылазка едва не стоила ему жизни, но и награда оказалась щедрой.
Впрочем, даже с двумя сотнями очков эволюции строчка с «Золотым Колоколом» не подсветилась. Похоже, для следующего прорыва в этой технике требовалось куда больше сил.
Впрочем, даже с двумя сотнями очков эволюции строчка с «Золотым Колоколом» не подсветилась. Похоже, для следующего прорыва в этой технике требовалось куда больше сил.
«Искусство пилюль пока трогать не буду, — размышлял Лу Чаншэн. — Без рецептов от него всё равно никакого толку»
«Искусство пилюль пока трогать не буду, — размышлял Лу Чаншэн. — Без рецептов от него всё равно никакого толку»
Его взгляд упал на среднее искусство стрельбы. Пусть ранг у этого навыка был невысоким, он оставался его единственным дальнобойным козырем. Если в будущем ему снова повстречаются парящие в воздухе твари вроде тех бессят, лук сослужит хорошую службу.
Его взгляд упал на среднее искусство стрельбы. Пусть ранг у этого навыка был невысоким, он оставался его единственным дальнобойным козырем. Если в будущем ему снова повстречаются парящие в воздухе твари вроде тех бессят, лук сослужит хорошую службу.
«Система, повысить среднее искусство стрельбы!»
«Система, повысить среднее искусство стрельбы!»
Счетчик очков эволюции мгновенно сократился на десять единиц.
Счетчик очков эволюции мгновенно сократился на десять единиц.
[Навык: Среднее искусство стрельбы]
[Навык: Среднее искусство стрельбы]
[Ранг: Белый «предел»]
[Ранг: Белый «предел»]
[Особое свойство: Сто шагов — пронзить иву]
[Особое свойство: Сто шагов — пронзить иву]
«Продолжай!»
«Продолжай!»
Списалось еще пятнадцать очков эволюции.
Списалось еще пятнадцать очков эволюции.
[Навык: Высокое искусство стрельбы]
[Навык: Высокое искусство стрельбы]
[Ранг: Синий]
[Ранг: Синий]
[Особые свойства: Сто шагов — пронзить иву, Пробуждение крови и ци]
[Особые свойства: Сто шагов — пронзить иву, Пробуждение крови и ци]
В глазах Лу Чаншэна вспыхнул азартный огонек. Боевые техники в корне отличались от базовых методов культивации. Если внутренние практики укрепляли само тело, превращая хрупкую плоть в стальной монолит, то воинские приемы развивали мастерство владения оружием. Но теперь, достигнув синего ранга, искусство стрельбы сплелось с его внутренней силой, открывая новые возможности.
В глазах Лу Чаншэна вспыхнул азартный огонек. Боевые техники в корне отличались от базовых методов культивации. Если внутренние практики укрепляли само тело, превращая хрупкую плоть в стальной монолит, то воинские приемы развивали мастерство владения оружием. Но теперь, достигнув синего ранга, искусство стрельбы сплелось с его внутренней силой, открывая новые возможности.
«Прямо как союз внутренней силы и боевых приемов в легендах об истинных мастерах!»
«Прямо как союз внутренней силы и боевых приемов в легендах об истинных мастерах!»
Свободных очков оставалось предостаточно, их вполне хватило бы, чтобы поднять какой-нибудь навык до зеленого ранга, однако Лу Чаншэн решил повременить. Из всех умений он бы с радостью улучшил сабельный стиль Чёрного Тигра, но книга была неполной, и система упиралась в невидимый барьер. Тратить очки на алхимию без новых формул было чистой глупостью, а мастерство стрельбы из лука пока вполне его устраивало.
Свободных очков оставалось предостаточно, их вполне хватило бы, чтобы поднять какой-нибудь навык до зеленого ранга, однако Лу Чаншэн решил повременить. Из всех умений он бы с радостью улучшил сабельный стиль Чёрного Тигра, но книга была неполной, и система упиралась в невидимый барьер. Тратить очки на алхимию без новых формул было чистой глупостью, а мастерство стрельбы из лука пока вполне его устраивало.
«Нужно либо раздобыть новую телесную технику, либо искать доступ к методам внутреннего дыхания»
«Нужно либо раздобыть новую телесную технику, либо искать доступ к методам внутреннего дыхания»
Техники внутреннего дыхания считались основой основ в этом мире, и у них наверняка имелись свои уникальные преимущества. Лу Чаншэн не собирался упускать возможность овладеть ими, если представится шанс.
Техники внутреннего дыхания считались основой основ в этом мире, и у них наверняка имелись свои уникальные преимущества. Лу Чаншэн не собирался упускать возможность овладеть ими, если представится шанс.
***
***
Немного передохнув, Лу Чаншэн заметил приближающегося дозорного из Банды Трёх Рек. Но стоило тому разглядеть идущего следом человека, как он тут же торопливо поднялся на ноги и почтительно поклонился:
Немного передохнув, Лу Чаншэн заметил приближающегося дозорного из Банды Трёх Рек. Но стоило тому разглядеть идущего следом человека, как он тут же торопливо поднялся на ноги и почтительно поклонился:
— Старый Лекарь!
— Старый Лекарь!
К ним неторопливо шел старик Бай, которого Лу Чаншэн не видел уже целую вечность.
К ним неторопливо шел старик Бай, которого Лу Чаншэн не видел уже целую вечность.
— Кто бы мог подумать, что мы потеряем здесь столько людей... — сокрушенно вздохнул Старый Лекарь. Затем он перевел строгий взгляд на юношу: — Ступай за мной.
— Кто бы мог подумать, что мы потеряем здесь столько людей... — сокрушенно вздохнул Старый Лекарь. Затем он перевел строгий взгляд на юношу: — Ступай за мной.
Дозорный негромко бросил им в спину:
Дозорный негромко бросил им в спину:
— Надеюсь, распорядитель Бай не задержится слишком долго.
— Надеюсь, распорядитель Бай не задержится слишком долго.
Старик безучастно кивнул:
Старик безучастно кивнул:
— Я знаю меру.
— Я знаю меру.
Отведя Лу Чаншэна в уединенное место подальше от чужих ушей, старик резко обернулся. Его глаза грозно сузились.
Отведя Лу Чаншэна в уединенное место подальше от чужих ушей, старик резко обернулся. Его глаза грозно сузились.
— А ну выкладывай начистоту: как тебе удалось уцелеть в этой мясорубке?
— А ну выкладывай начистоту: как тебе удалось уцелеть в этой мясорубке?
Лу Чаншэн держался спокойно и уверенно, не опуская взгляда.
Лу Чаншэн держался спокойно и уверенно, не опуская взгляда.
— Когда мы были на горе Цзиншань, я случайно наткнулся на восьмилетний дикий женьшень. Съел его, и сил сразу прибавилось. Наставник Сунь тогда сказал, что я уже вступил на ступень закалки кожи.
— Когда мы были на горе Цзиншань, я случайно наткнулся на восьмилетний дикий женьшень. Съел его, и сил сразу прибавилось. Наставник Сунь тогда сказал, что я уже вступил на ступень закалки кожи.
Старый Лекарь шагнул вперед и цепко ухватил юношу за запястье. Он внимательно прощупал мышцы и сухожилия, после чего удивленно пробормотал под нос:
Старый Лекарь шагнул вперед и цепко ухватил юношу за запястье. Он внимательно прощупал мышцы и сухожилия, после чего удивленно пробормотал под нос:
— Действительно... Неужто тебе на роду написано стать мастером внешней закалки?
— Действительно... Неужто тебе на роду написано стать мастером внешней закалки?
В этот миг Лу Чаншэн незаметно подобрался, все его тело напряглось, точно пружина, а взгляд намертво приковался к Старому Лекарю. Сейчас он походил на затаившегося перед прыжком тигра: с его нынешней мощью хватило бы одной взрывной атаки, чтобы за доли секунды лишить старика жизни.
В этот миг Лу Чаншэн незаметно подобрался, все его тело напряглось, точно пружина, а взгляд намертво приковался к Старому Лекарю. Сейчас он походил на затаившегося перед прыжком тигра: с его нынешней мощью хватило бы одной взрывной атаки, чтобы за доли секунды лишить старика жизни.
Похоже, старик инстинктивно почуял смертельную угрозу. Он поспешно отдернул руку, и суровость на его лице сменилась благожелательной улыбкой.
Похоже, старик инстинктивно почуял смертельную угрозу. Он поспешно отдернул руку, и суровость на его лице сменилась благожелательной улыбкой.
— Отлично, просто отлично! Кто бы мог подумать, что среди скромных работников моей аптеки вырастет настоящий воин сферы закалки кожи!
— Отлично, просто отлично! Кто бы мог подумать, что среди скромных работников моей аптеки вырастет настоящий воин сферы закалки кожи!

Комментарии

Загрузка...