Тварь была сплошь покрыта гладким черным панцирем. У нее не было лапок — передвигалась она лишь благодаря паре почти прозрачных крыльев на спине. Лу Чаншэн осторожно пошевелил ее кончиком ножа, недоумевая: как же это насекомое ухитряется проникать в человеческую голову?
Тварь была сплошь покрыта гладким черным панцирем. У нее не было лапок — передвигалась она лишь благодаря паре почти прозрачных крыльев на спине. Лу Чаншэн осторожно пошевелил ее кончиком ножа, недоумевая: как же это насекомое ухитряется проникать в человеческую голову?
Через рот или ноздри?
Через рот или ноздри?
Если так, то зрелище выходило на редкость жуткое. Однако стоило юноше убрать тесак, как черный жук внезапно замер, а его полупрозрачные крылья безжизненно повисли.
Если так, то зрелище выходило на редкость жуткое. Однако стоило юноше убрать тесак, как черный жук внезапно замер, а его полупрозрачные крылья безжизненно повисли.
«Сдох, что ли?»
«Сдох, что ли?»
К удивлению Лу Чаншэна, в этот момент в его сознании всплыло уведомление от системы.
К удивлению Лу Чаншэна, в этот момент в его сознании всплыло уведомление от системы.
[Обнаружен доступный для поглощения объект. Начать поглощение?]
[Обнаружен доступный для поглощения объект. Начать поглощение?]
"Поглотить!"
"Поглотить!"
[Очки эволюции +1]
[Очки эволюции +1]
Лу Чаншэн изумился еще сильнее.
Лу Чаншэн изумился еще сильнее.
Изначально он предполагал, что очки эволюции можно получить только за счет гуй. Выходит, это черное насекомое тоже как-то с ними связано?
Изначально он предполагал, что очки эволюции можно получить только за счет гуй. Выходит, это черное насекомое тоже как-то с ними связано?
В таком случае тайны, которые скрывает Общество Чёрного Демона, куда глубже и опаснее, чем кажется на первый взгляд.
В таком случае тайны, которые скрывает Общество Чёрного Демона, куда глубже и опаснее, чем кажется на первый взгляд.
Похоже, он невольно прикоснулся к какой-то зловещей тайне. Разумеется, это были лишь догадки, но в будущем стоило держать ухо востро — мало ли когда эти знания уберегут его от беды.
Похоже, он невольно прикоснулся к какой-то зловещей тайне. Разумеется, это были лишь догадки, но в будущем стоило держать ухо востро — мало ли когда эти знания уберегут его от беды.
Притворяться дурачком — отличный способ выжить, но и он спасает далеко не всегда.
Притворяться дурачком — отличный способ выжить, но и он спасает далеко не всегда.
Находясь в такой огромной организации, как Банда Трёх Рек, волей-неволей окажешься втянутым в водоворот чужих интриг и великих потрясений.
Находясь в такой огромной организации, как Банда Трёх Рек, волей-неволей окажешься втянутым в водоворот чужих интриг и великих потрясений.
"Может, стоит подыскать удобный момент и уйти из банды?" — задумался Лу Чаншэн.
"Может, стоит подыскать удобный момент и уйти из банды?" — задумался Лу Чаншэн.
***
***
Пока Лу Чаншэн предавался размышлениям, Тянь Юн и остальные не могли проронить ни слова от потрясения. Никто и помыслить не мог, что грозный Сунь Ли, едва не погубивший весь их отряд, найдет свою смерть от руки обычного аптечного ученика. Да, парень уже демонстрировал силу начальной стадии закалки кожи, однако без знания боевых техник и опыта сражений такой боец считался в лучшем случае недоучкой. Естественно, всерьез его никто не воспринимал.
Пока Лу Чаншэн предавался размышлениям, Тянь Юн и остальные не могли проронить ни слова от потрясения. Никто и помыслить не мог, что грозный Сунь Ли, едва не погубивший весь их отряд, найдет свою смерть от руки обычного аптечного ученика. Да, парень уже демонстрировал силу начальной стадии закалки кожи, однако без знания боевых техник и опыта сражений такой боец считался в лучшем случае недоучкой. Естественно, всерьез его никто не воспринимал.
И только Сун Дин, обладавший поразительным чутьем, сознательно искал с ним дружбы.
И только Сун Дин, обладавший поразительным чутьем, сознательно искал с ним дружбы.
Лица выживших теперь выражали крайнюю степень изумления и почтения.
Лица выживших теперь выражали крайнюю степень изумления и почтения.
Лу Чаншэн спокойно кивнул им в знак приветствия.
Лу Чаншэн спокойно кивнул им в знак приветствия.
Вдруг из дома донесся полный боли стон Сун Дина.
Вдруг из дома донесся полный боли стон Сун Дина.
Лица бойцов посмурнели. Понимая, что медлить нельзя, они гурьбой бросились в комнату.
Лица бойцов посмурнели. Понимая, что медлить нельзя, они гурьбой бросились в комнату.
Тем временем во дворе поднялся невообразимый шум. Окружившие дом ученики и аптекарские подмастерья возбужденно переговаривались между собой:
Тем временем во дворе поднялся невообразимый шум. Окружившие дом ученики и аптекарские подмастерья возбужденно переговаривались между собой:
— Господин Лу одолел самого наставника Суня! С такой невероятной силой он точно сможет защитить нас от гуй!
— Господин Лу одолел самого наставника Суня! С такой невероятной силой он точно сможет защитить нас от гуй!
— Какой он тебе наставник? Обычное отребье из Общества Чёрного Демона!
— Какой он тебе наставник? Обычное отребье из Общества Чёрного Демона!
— Но сила господина Лу и впрямь поражает. Он выдержал предсмертный удар Сунь Ли и стоит как ни в чем не бывало! Я семь или восемь лет проработал в кузнице Банды Трёх Рек, но никогда не видел ничего подобного. А ведь он из таких же простых людей, как и мы!
— Но сила господина Лу и впрямь поражает. Он выдержал предсмертный удар Сунь Ли и стоит как ни в чем не бывало! Я семь или восемь лет проработал в кузнице Банды Трёх Рек, но никогда не видел ничего подобного. А ведь он из таких же простых людей, как и мы!
— Настоящий молодой герой! Его ждет великое будущее!
— Настоящий молодой герой! Его ждет великое будущее!
Внезапно раздался полный желчи голос. Говорил тот самый ученик, которого несколько дней назад выставили вон, когда он пытался напроситься к Лу Чаншэну под крыло:
Внезапно раздался полный желчи голос. Говорил тот самый ученик, которого несколько дней назад выставили вон, когда он пытался напроситься к Лу Чаншэну под крыло:
— Тьфу, да какая разница, насколько он силен? Сунь Ли перед смертью ясно сказал: мы все обречены! Он прекрасно видел мощь этого вашего Лу, но все равно повторил свои слова. Как думаете, о чем это говорит?
— Тьфу, да какая разница, насколько он силен? Сунь Ли перед смертью ясно сказал: мы все обречены! Он прекрасно видел мощь этого вашего Лу, но все равно повторил свои слова. Как думаете, о чем это говорит?
Те, кто только что сердито косился на завистника, мгновенно побледнели. Веселье сменилось могильной тишиной.
Те, кто только что сердито косился на завистника, мгновенно побледнели. Веселье сменилось могильной тишиной.
Спустя мгновение послышался первый тихий всхлип. Вскоре плач подхватили остальные, и скорбный вой разнесся далеко за пределы двора.
Спустя мгновение послышался первый тихий всхлип. Вскоре плач подхватили остальные, и скорбный вой разнесся далеко за пределы двора.
Тем временем в доме...
Тем временем в доме...
Тянь Юн нахмурился и глянул на улицу. Дверь оставалась приоткрытой, поэтому приглушенные рыдания напуганной толпы были слышны отчетливо.
Тянь Юн нахмурился и глянул на улицу. Дверь оставалась приоткрытой, поэтому приглушенные рыдания напуганной толпы были слышны отчетливо.
Впрочем, сейчас ему было не до них. Он перевел взгляд на Сун Дина. Тот лежал на полу, бледный как полотно. Пока остальные бились не на жизнь, а на смерть с Сунь Ли, раненый успел оторвать от рукава кусок ткани и наскоро перевязать обрубок ноги. Но на бедре сходятся крупнейшие сосуды и меридианы — разве так легко остановить столь сильное кровотечение? Импровизированный жгут давно промок насквозь, и на доски пола мерно капала темная кровь.
Впрочем, сейчас ему было не до них. Он перевел взгляд на Сун Дина. Тот лежал на полу, бледный как полотно. Пока остальные бились не на жизнь, а на смерть с Сунь Ли, раненый успел оторвать от рукава кусок ткани и наскоро перевязать обрубок ноги. Но на бедре сходятся крупнейшие сосуды и меридианы — разве так легко остановить столь сильное кровотечение? Импровизированный жгут давно промок насквозь, и на доски пола мерно капала темная кровь.
— У кого-нибудь остался кровоостанавливающий порошок? — спросил Тянь Юн.
— У кого-нибудь остался кровоостанавливающий порошок? — спросил Тянь Юн.
Этот порошок был незаменим при ранениях, и большинство бойцов всегда держали его при себе. Для людей, промышлявших ремеслом на острие клинка, травмы были обычным делом.
Этот порошок был незаменим при ранениях, и большинство бойцов всегда держали его при себе. Для людей, промышлявших ремеслом на острие клинка, травмы были обычным делом.
Сун Дин с робкой надеждой обвел взглядом присутствующих.
Сун Дин с робкой надеждой обвел взглядом присутствующих.
На Лу Чаншэна он даже не посмотрел. Кровоостанавливающий порошок стоил недешево — в аптеке «Ста Трав» за один флакон просили несколько ланей серебра. Лу Чаншэн до прибытия в лагерь Цзиншань был всего лишь нищим учеником лекаря, откуда у него взяться столь ценному средству?
На Лу Чаншэна он даже не посмотрел. Кровоостанавливающий порошок стоил недешево — в аптеке «Ста Трав» за один флакон просили несколько ланей серебра. Лу Чаншэн до прибытия в лагерь Цзиншань был всего лишь нищим учеником лекаря, откуда у него взяться столь ценному средству?
Видя, что все молчат, Сун Дин упал духом.
Видя, что все молчат, Сун Дин упал духом.
— У меня есть немного серебра... ланей десять-двенадцать. Я куплю! Пожалуйста, продайте!
— У меня есть немного серебра... ланей десять-двенадцать. Я куплю! Пожалуйста, продайте!
Стоивший рядом с Чжан Тянем боец покачал головой:
Стоивший рядом с Чжан Тянем боец покачал головой:
— Дело не в деньгах, брат. Ни у кого из нас не осталось порошка. Да и посуди сам: даже если мы остановим кровь, кем ты станешь? Калекой, который слабее обычного подмастерья. К тому же на такую глубокую рану уйдет не меньше трех флаконов!
— Дело не в деньгах, брат. Ни у кого из нас не осталось порошка. Да и посуди сам: даже если мы остановим кровь, кем ты станешь? Калекой, который слабее обычного подмастерья. К тому же на такую глубокую рану уйдет не меньше трех флаконов!
— Ах ты... — Сун Дин яростно уставился на него, задыхаясь от негодования.
— Ах ты... — Сун Дин яростно уставился на него, задыхаясь от негодования.
Чжан Тянь сделал шаг вперед и холодно произнес:
Чжан Тянь сделал шаг вперед и холодно произнес:
— Сун Дин, пусть его слова и режут слух, но в них есть доля правды. Зачем зря злиться? Только кровь разгоняешь, рана сильнее течет.
— Сун Дин, пусть его слова и режут слух, но в них есть доля правды. Зачем зря злиться? Только кровь разгоняешь, рана сильнее течет.
Сун Дин умоляюще посмотрел на Тянь Юна, но тот лишь угрюмо отвел глаза. Раненый горько усмехнулся:
Сун Дин умоляюще посмотрел на Тянь Юна, но тот лишь угрюмо отвел глаза. Раненый горько усмехнулся:
— Думаете, я сам этого не понимаю?.. Всё я понимаю...
— Думаете, я сам этого не понимаю?.. Всё я понимаю...
Видя, как несчастный безвольно сползает по деревянной стене, теряя последние остатки надежды, Тянь Юн почувствовал укол жалости.
Видя, как несчастный безвольно сползает по деревянной стене, теряя последние остатки надежды, Тянь Юн почувствовал укол жалости.
Однако собственная жизнь была дороже. Запас снадобий подходил к концу, и если отдать остатки калеке, то в случае ранения сам окажешься на пороге могилы. Переборов жалость, Тянь Юн принял решение уйти.
Однако собственная жизнь была дороже. Запас снадобий подходил к концу, и если отдать остатки калеке, то в случае ранения сам окажешься на пороге могилы. Переборов жалость, Тянь Юн принял решение уйти.
Поровнявшись с Лу Чаншэном, он притормозил и негромко, оправдываясь, произнес:
Поровнявшись с Лу Чаншэном, он притормозил и негромко, оправдываясь, произнес:
— Чаншэн, пойми правильно, дело не в черствости. Будь мы в другом месте, я бы первый пришел ему на выручку. Но сейчас лагерь заблокирован, и гуй горы Цзиншань может напасть в любую секунду. Тратить драгоценные лекарства на безнадежного калеку... непозволительная роскошь.
— Чаншэн, пойми правильно, дело не в черствости. Будь мы в другом месте, я бы первый пришел ему на выручку. Но сейчас лагерь заблокирован, и гуй горы Цзиншань может напасть в любую секунду. Тратить драгоценные лекарства на безнадежного калеку... непозволительная роскошь.
Продемонстрированная юношей сила заставила Тянь Юна считаться с его мнением. Перед обычным аптекарем он бы никогда не стал распинаться.
Продемонстрированная юношей сила заставила Тянь Юна считаться с его мнением. Перед обычным аптекарем он бы никогда не стал распинаться.
Лу Чаншэн спокойно кивнул:
Лу Чаншэн спокойно кивнул:
— Я все понимаю.
— Я все понимаю.
Вслед за десятником комнату покинули и остальные бойцы.
Вслед за десятником комнату покинули и остальные бойцы.
Чжан Тянь, уходя, даже не удостоил юношу взглядом.
Чжан Тянь, уходя, даже не удостоил юношу взглядом.
"Догадался все-таки, что это я прикончил Цзян Тао?" — мысленно усмехнулся Лу Чаншэн.
"Догадался все-таки, что это я прикончил Цзян Тао?" — мысленно усмехнулся Лу Чаншэн.
Впрочем, глупцом Чжан Тянь не был. После столь явной демонстрации силы только круглый дурак не смог бы сложить дважды два.
Впрочем, глупцом Чжан Тянь не был. После столь явной демонстрации силы только круглый дурак не смог бы сложить дважды два.
— Кто бы мог подумать... — глухо пробормотал Сун Дин, уставившись в пустоту.
— Кто бы мог подумать... — глухо пробормотал Сун Дин, уставившись в пустоту.
Лу Чаншэн слегка улыбнулся:
Лу Чаншэн слегка улыбнулся:
— Брат Сун, погоди заживо себя хоронить. У меня есть способ остановить кровь.
— Брат Сун, погоди заживо себя хоронить. У меня есть способ остановить кровь.
— Что? — раненый вскинул голову. — У тебя есть кровоостанавливающий порошок?
— Что? — раненый вскинул голову. — У тебя есть кровоостанавливающий порошок?
— Нет.
— Нет.
— Ранозаживляющее средство?
— Ранозаживляющее средство?
— Тоже нет.
— Тоже нет.
Видя, что тот собирается перечислять все известные снадобья, Лу Чаншэн прервал его:
Видя, что тот собирается перечислять все известные снадобья, Лу Чаншэн прервал его:
— Кончай гадать, а то до конца списка не доживешь.
— Кончай гадать, а то до конца списка не доживешь.
С этими словами он вышел в свою каморку и вскоре вернулся, неся в руках глиняный горшок, доверху наполненный какими-то сушеными травами.
С этими словами он вышел в свою каморку и вскоре вернулся, неся в руках глиняный горшок, доверху наполненный какими-то сушеными травами.
— Что это за чертовщина? — нахмурился Сун Дин.
— Что это за чертовщина? — нахмурился Сун Дин.
— Лекарство.
— Лекарство.
— Ты умеешь готовить целебные составы?
— Ты умеешь готовить целебные составы?
— Я ведь аптечный ученик. Сам Старый Лекарь хвалил мои способности, — невозмутимо ответил Лу Чаншэн, отбирая нужные стебли.
— Я ведь аптечный ученик. Сам Старый Лекарь хвалил мои способности, — невозмутимо ответил Лу Чаншэн, отбирая нужные стебли.
Сун Дин с опаской наблюдал, как юноша небрежно выуживает из кучи пучки травы и бросает их в горшок. Выглядело это, мягко говоря, не слишком профессионально.
Сун Дин с опаской наблюдал, как юноша небрежно выуживает из кучи пучки травы и бросает их в горшок. Выглядело это, мягко говоря, не слишком профессионально.
— Послушай... это точно поможет?
— Послушай... это точно поможет?
— Можем и не пробовать, — даже не взглянув на него, бросил Лу Чаншэн.
— Можем и не пробовать, — даже не взглянув на него, бросил Лу Чаншэн.
— Нет-нет, давай попробуем! — испуганно замахал руками раненый.
— Нет-нет, давай попробуем! — испуганно замахал руками раненый.
Заметив на себе пристальный, насмешливый взор Лу Чаншэна, он смутился:
Заметив на себе пристальный, насмешливый взор Лу Чаншэна, он смутился:
— Ты чего так на меня уставился?
— Ты чего так на меня уставился?
— Да так. Переполошился-то как, аж от пола подскочил. Разве так ведут себя умирающие?
— Да так. Переполошился-то как, аж от пола подскочил. Разве так ведут себя умирающие?
Сун Дин опустил взгляд. И правда: в порыве надежды он умудрился опереться на здоровую руку и приподнять таз. Стоило Лу Чаншэну указать на это, как тело тут же накрыла волна жуткой слабости. Рука подогнулась, и он тяжело шмякнулся обратно на пол.
Сун Дин опустил взгляд. И правда: в порыве надежды он умудрился опереться на здоровую руку и приподнять таз. Стоило Лу Чаншэну указать на это, как тело тут же накрыла волна жуткой слабости. Рука подогнулась, и он тяжело шмякнулся обратно на пол.
— Кхм... Это... это просто предсмертное прояснение ума... И только!
— Кхм... Это... это просто предсмертное прояснение ума... И только!

Комментарии

Загрузка...