Впрочем, Лу Чаншэн понимал: это исключено. Трещина в скале, хоть и расширялась к низу, в самом широком месте едва ли достигала фута. Человеку там укрыться было просто негде.
Впрочем, Лу Чаншэн понимал: это исключено. Трещина в скале, хоть и расширялась к низу, в самом широком месте едва ли достигала фута. Человеку там укрыться было просто негде.
Напрягшись, он с силой потянул на себя, и с сухим треском выдрал из земли огромную охапку цзин-травы весом в добрый пуд.
Напрягшись, он с силой потянул на себя, и с сухим треском выдрал из земли огромную охапку цзин-травы весом в добрый пуд.
— А-а-а! — вскрикнул Лу Чаншэн.
— А-а-а! — вскрикнул Лу Чаншэн.
Из глубин зарослей прямо на него метнулась тёмная тень. В полумраке на мгновение полыхнули два багровых огонька. Юноша инстинктивно отпрянул в сторону, но воздух пронзил резкий звук разрываемой ткани. Левое плечо обожгло острой, горячей болью.
Из глубин зарослей прямо на него метнулась тёмная тень. В полумраке на мгновение полыхнули два багровых огонька. Юноша инстинктивно отпрянул в сторону, но воздух пронзил резкий звук разрываемой ткани. Левое плечо обожгло острой, горячей болью.
Бросив быстрый взгляд на рану, он невольно содрогнулся. Пропитанная кровью ткань рубахи висела клочьями, обнажая рваные, глубокие следы от когтей.
Бросив быстрый взгляд на рану, он невольно содрогнулся. Пропитанная кровью ткань рубахи висела клочьями, обнажая рваные, глубокие следы от когтей.
«Зверь?»
«Зверь?»
Эта мысль едва успела промелькнуть в его голове, как за спиной снова зашуршало. Тварь, оттолкнувшись от его плеча, приземлилась на землю и тут же пошла на новый приступ.
Эта мысль едва успела промелькнуть в его голове, как за спиной снова зашуршало. Тварь, оттолкнувшись от его плеча, приземлилась на землю и тут же пошла на новый приступ.
«Спокойно!»
«Спокойно!»
Лу Чаншэн изо всех сил постарался подавить подступающую панику. Опыт подобных стычек у него отсутствовал начисто, оттого он и пропустил первый выпад, совершив глупую ошибку. Но теперь, когда стало ясно, что перед ним обычный хищник, а не потустороннее отродье, страх мгновенно отступил.
Лу Чаншэн изо всех сил постарался подавить подступающую панику. Опыт подобных стычек у него отсутствовал начисто, оттого он и пропустил первый выпад, совершив глупую ошибку. Но теперь, когда стало ясно, что перед ним обычный хищник, а не потустороннее отродье, страх мгновенно отступил.
Резко развернувшись, он наотмашь рубанул перед собой зажатым в руке тяжелым ножом для колки дров. Раздался глухой, влажный свист. Нападавший явно не ожидал столь стремительного отпора. Стальное лезвие с ходу врубилось в плоть, и тварь, издав истошный визг, рухнула в траву.
Резко развернувшись, он наотмашь рубанул перед собой зажатым в руке тяжелым ножом для колки дров. Раздался глухой, влажный свист. Нападавший явно не ожидал столь стремительного отпора. Стальное лезвие с ходу врубилось в плоть, и тварь, издав истошный визг, рухнула в траву.
«Горная обезьяна?»
«Горная обезьяна?»
Разглядев в полумраке скрюченное тело, Чаншэн облегченно перевел дух, но медлить не стал. Пульсирующая боль в левом плече была лучшим напоминанием о том, насколько свиреп и опасен этот зверь. Отпускать его было нельзя — ни ради мести, ни ради собственной безопасности при будущих походах за цзин-травой. Он прекрасно знал, какими злопамятными бывают эти лесные твари.
Разглядев в полумраке скрюченное тело, Чаншэн облегченно перевел дух, но медлить не стал. Пульсирующая боль в левом плече была лучшим напоминанием о том, насколько свиреп и опасен этот зверь. Отпускать его было нельзя — ни ради мести, ни ради собственной безопасности при будущих походах за цзин-травой. Он прекрасно знал, какими злопамятными бывают эти лесные твари.
Раненый примат оскалил клыки, издавая утробный, угрожающий клекот. Похоже, он всё еще надеялся запугать человека и заставить его отступить. Но если Лу Чаншэн что-то решал, то шел до конца.
Раненый примат оскалил клыки, издавая утробный, угрожающий клекот. Похоже, он всё еще надеялся запугать человека и заставить его отступить. Но если Лу Чаншэн что-то решал, то шел до конца.
Он шагнул вперед, вновь занося тяжелый нож. Перерубленная почти у самого бедра лапа лишила обезьяну всякой маневренности. Увернуться от следующего удара она не успела — острое лезвие безжалостно рассекло ее тельце надвое.
Он шагнул вперед, вновь занося тяжелый нож. Перерубленная почти у самого бедра лапа лишила обезьяну всякой маневренности. Увернуться от следующего удара она не успела — острое лезвие безжалостно рассекло ее тельце надвое.
Лу Чаншэн уже собирался уходить, но внезапно замер как вкопанный. В его памяти всплыла одна странная деталь. Он медленно повернулся к распростертым на траве останкам, и его взгляд сделался мрачным. Из разрубленного тела обезьяны не вытекло ни единой капли крови!
Лу Чаншэн уже собирался уходить, но внезапно замер как вкопанный. В его памяти всплыла одна странная деталь. Он медленно повернулся к распростертым на траве останкам, и его взгляд сделался мрачным. Из разрубленного тела обезьяны не вытекло ни единой капли крови!
«Обычный зверь ни за что бы не бросился на человека в лоб. Напасть из засады, прыгнув со скалы или ветки дерева — еще ладно, но это...»
«Обычный зверь ни за что бы не бросился на человека в лоб. Напасть из засады, прыгнув со скалы или ветки дерева — еще ладно, но это...»
«И глаза у нее...»
«И глаза у нее...»
Они были налиты багровой, неестественной кровью. Чаншэн отчетливо вспомнил это.
Они были налиты багровой, неестественной кровью. Чаншэн отчетливо вспомнил это.
На горе Цзиншань завелась нечисть! От этой мысли у него внутри всё похолодело.
На горе Цзиншань завелась нечисть! От этой мысли у него внутри всё похолодело.
Юноша поспешно схватил охапку цзин-травы, намереваясь как можно скорее убраться отсюда, но внезапно всплывшее перед глазами сообщение заставило его передумать.
Юноша поспешно схватил охапку цзин-травы, намереваясь как можно скорее убраться отсюда, но внезапно всплывшее перед глазами сообщение заставило его передумать.
[Обнаружен объект, пригодный для поглощения]
[Обнаружен объект, пригодный для поглощения]
Лу Чаншэн замер. Обернувшись, он впился взглядом в мертвую обезьяну.
Лу Чаншэн замер. Обернувшись, он впился взглядом в мертвую обезьяну.
«Да ладно? Внутри этой твари скрыто то, что может дать мне очки эволюции?»
«Да ладно? Внутри этой твари скрыто то, что может дать мне очки эволюции?»
Система указывала точно на изрубленный труп животного.
Система указывала точно на изрубленный труп животного.
Осторожно приблизившись, Чаншэн подобрал длинную ветку и перевернул обрубок тела. Снаружи ничего примечательного видно не было. Впрочем, богатый опыт чтения фантастических романов в прошлой жизни научил его простым истинам. Немного подумав, он достал огниво, набросал сверху сухой травы и поджег останки лесного хищника. Вскоре от трупа осталась лишь горстка пепла.
Осторожно приблизившись, Чаншэн подобрал длинную ветку и перевернул обрубок тела. Снаружи ничего примечательного видно не было. Впрочем, богатый опыт чтения фантастических романов в прошлой жизни научил его простым истинам. Немного подумав, он достал огниво, набросал сверху сухой травы и поджег останки лесного хищника. Вскоре от трупа осталась лишь горстка пепла.
Спустя некоторое время пламя угасло. Чаншэн подошел ближе, разворошил тлеющие угли концом ветки и заметил среди серой золы крошечный предмет. Подобрав его, он разглядел острый осколок размером с ноготь большого пальца, напоминающий то ли клык неведомого чудовища, то ли обломок старой керамики.
Спустя некоторое время пламя угасло. Чаншэн подошел ближе, разворошил тлеющие угли концом ветки и заметил среди серой золы крошечный предмет. Подобрав его, он разглядел острый осколок размером с ноготь большого пальца, напоминающий то ли клык неведомого чудовища, то ли обломок старой керамики.
«Время поджимает. Нужно спешить, пока совсем не стемнело»
«Время поджимает. Нужно спешить, пока совсем не стемнело»
Оторвав лоскут от уцелевшей части рубахи, он бережно завернул в него находку и припрятал за пазуху. Затем закинул на спину увесистую связку цзин-травы и поспешил вниз по склону. Ему удалось вернуться в лагерь буквально в последний момент, прямо перед тем, как наставник Сунь собирался закончить прием работы.
Оторвав лоскут от уцелевшей части рубахи, он бережно завернул в него находку и припрятал за пазуху. Затем закинул на спину увесистую связку цзин-травы и поспешил вниз по склону. Ему удалось вернуться в лагерь буквально в последний момент, прямо перед тем, как наставник Сунь собирался закончить прием работы.
— Сорок восемь цзиней, — взвесив связку на безмене, вынес вердикт наставник Сунь.
— Сорок восемь цзиней, — взвесив связку на безмене, вынес вердикт наставник Сунь.
Лу Чаншэн облегченно выдохнул. На лицах стоявших неподалеку учеников отразилось разочарование.
Лу Чаншэн облегченно выдохнул. На лицах стоявших неподалеку учеников отразилось разочарование.
— Едва уложился! — злорадно процедил Чжан Хуа. — Ничего, он уже на пределе сил. Скоро сломается.
— Едва уложился! — злорадно процедил Чжан Хуа. — Ничего, он уже на пределе сил. Скоро сломается.
— Какая жалость, — тихо поддакнул один из его дружков. — Опоздай он хоть на пару минут, наставник Сунь уже ушел бы. И тогда утреннее опоздание вылилось бы ему в добрую порцию плетей, сколько бы цзин-травы он ни притащил.
— Какая жалость, — тихо поддакнул один из его дружков. — Опоздай он хоть на пару минут, наставник Сунь уже ушел бы. И тогда утреннее опоздание вылилось бы ему в добрую порцию плетей, сколько бы цзин-травы он ни притащил.
— Одному ему долго не протянуть, — зашептались остальные аптечные послушники.
— Одному ему долго не протянуть, — зашептались остальные аптечные послушники.
Лишь Дэн Бао стоял поодаль, угрюмо молча и провожая Лу Чаншэна полным бессильной злобы взглядом.
Лишь Дэн Бао стоял поодаль, угрюмо молча и провожая Лу Чаншэна полным бессильной злобы взглядом.
— Дэн Бао! — прогремел голос наставника Суня.
— Дэн Бао! — прогремел голос наставника Суня.
Мальчишка вздрогнул всем телом и, бледный от ужаса, медленно побрел вперед.
Мальчишка вздрогнул всем телом и, бледный от ужаса, медленно побрел вперед.
Раздался резкий свист, и жесткая цзин-плеть обрушилась на спину провинившегося. Огласив лагерь истошным криком, Дэн Бао тут же рухнул на землю, потеряв сознание от болевого шока.
Раздался резкий свист, и жесткая цзин-плеть обрушилась на спину провинившегося. Огласив лагерь истошным криком, Дэн Бао тут же рухнул на землю, потеряв сознание от болевого шока.
Окидывая взглядом эту сцену, Чаншэн сразу всё понял. За предательство и попытку переметнуться в чужой лагерь всегда приходится платить высокую цену.
Окидывая взглядом эту сцену, Чаншэн сразу всё понял. За предательство и попытку переметнуться в чужой лагерь всегда приходится платить высокую цену.
Возвратившись в свою каморку, юноша извлек из складок одежды таинственный осколок. На ощупь тот казался прохладным, словно ледышка.
Возвратившись в свою каморку, юноша извлек из складок одежды таинственный осколок. На ощупь тот казался прохладным, словно ледышка.
[Обнаружен объект, пригодный для поглощения. Начать процесс?]
[Обнаружен объект, пригодный для поглощения. Начать процесс?]
«Поглотить», — мысленно приказал Лу Чаншэн.
«Поглотить», — мысленно приказал Лу Чаншэн.
[Получено очков эволюции: +5]
[Получено очков эволюции: +5]
Осколок в руке мгновенно изменился: его поверхность поблекла, утратив едва заметный, пугающий отблеск. Очевидно, система высосала из него ту самую потустороннюю силу, превратив её в чистую энергию.
Осколок в руке мгновенно изменился: его поверхность поблекла, утратив едва заметный, пугающий отблеск. Очевидно, система высосала из него ту самую потустороннюю силу, превратив её в чистую энергию.
Это открытие натолкнуло Чаншэна на определенные мысли. Напавшая на него обезьяна определенно была ненормальной — налитые кровью глаза и бешеная, несвойственная обычным зверям агрессия прямо указывали на чужеродное влияние.
Это открытие натолкнуло Чаншэна на определенные мысли. Напавшая на него обезьяна определенно была ненормальной — налитые кровью глаза и бешеная, несвойственная обычным зверям агрессия прямо указывали на чужеродное влияние.
Он вышел во двор. Неподалеку на сырой земле по-прежнему валялся без сознания Дэн Бао. Никто из вчерашних «союзников» даже не подумал помочь ему подняться и дотащить до постели. Чжан Хуа оказался далеко не так великодушен, как пытался казаться. Будь иначе, он бы не бросил своего верного прихвостня гнить под открытым небом.
Он вышел во двор. Неподалеку на сырой земле по-прежнему валялся без сознания Дэн Бао. Никто из вчерашних «союзников» даже не подумал помочь ему подняться и дотащить до постели. Чжан Хуа оказался далеко не так великодушен, как пытался казаться. Будь иначе, он бы не бросил своего верного прихвостня гнить под открытым небом.
Вернувшись в комнату, Лу Чаншэн растянулся на жестких досках кровати. На душе у него, вопреки пережитому, стало гораздо спокойнее. Спустя пару минут он уже погрузился в глубокий, безмятежный сон.
Вернувшись в комнату, Лу Чаншэн растянулся на жестких досках кровати. На душе у него, вопреки пережитому, стало гораздо спокойнее. Спустя пару минут он уже погрузился в глубокий, безмятежный сон.
У самого подножия горы Цзиншань замерла сгорбленная, ковыляющая фигура. Тварь потеряла след своей жертвы. Ей оставалось лишь тупо всматриваться в мерцающие вдалеке огни лагеря, которые медленно растворялись в наступающей ночи, словно капля туши в глубокой воде.
У самого подножия горы Цзиншань замерла сгорбленная, ковыляющая фигура. Тварь потеряла след своей жертвы. Ей оставалось лишь тупо всматриваться в мерцающие вдалеке огни лагеря, которые медленно растворялись в наступающей ночи, словно капля туши в глубокой воде.
***
***
Наступил четвертый день.
Наступил четвертый день.
Лу Чаншэн открыл интерфейс и скользнул взглядом по шкале прогресса.
Лу Чаншэн открыл интерфейс и скользнул взглядом по шкале прогресса.
[Прогресс: 31%]
[Прогресс: 31%]
«Путь предстоит неблизкий...»
«Путь предстоит неблизкий...»
Стоило ему переступить порог, как в лицо ударил резкий, сырой порыв ветра, заставивший его поежиться.
Стоило ему переступить порог, как в лицо ударил резкий, сырой порыв ветра, заставивший его поежиться.
«Неужто погода портится?»
«Неужто погода портится?»
Не став долго раздумывать над капризами природы, он плотнее запахнул ворот и зашагал в сторону горы. Земля под ногами раскисла — ночная роса оказалась на редкость обильной. Группа Чжан Хуа уже строилась на перекличку. Чаншэн мимоходом приметил среди них Дэн Бао — тот выглядел краше в гроб кладут, едва держась на ногах. Впрочем, до страданий изменника ему не было никакого дела.
Не став долго раздумывать над капризами природы, он плотнее запахнул ворот и зашагал в сторону горы. Земля под ногами раскисла — ночная роса оказалась на редкость обильной. Группа Чжан Хуа уже строилась на перекличку. Чаншэн мимоходом приметил среди них Дэн Бао — тот выглядел краше в гроб кладут, едва держась на ногах. Впрочем, до страданий изменника ему не было никакого дела.
Однако стоило Лу Чаншэну добраться до склонов Цзиншань, как его лицо помрачнело. Случилось именно то, чего он опасался больше всего.
Однако стоило Лу Чаншэну добраться до склонов Цзиншань, как его лицо помрачнело. Случилось именно то, чего он опасался больше всего.
— Вся цзин-трава на этом склоне теперь под нами! — преградил ему дорогу коренастый парень, крепкий, словно молодой бычок. За его спиной маячили еще несколько подручных Чжан Хуа, буравя Чаншэна тяжелыми, недобрыми взглядами. — Так что проваливай отсюда подобру-поздорову, поищи другое место!
— Вся цзин-трава на этом склоне теперь под нами! — преградил ему дорогу коренастый парень, крепкий, словно молодой бычок. За его спиной маячили еще несколько подручных Чжан Хуа, буравя Чаншэна тяжелыми, недобрыми взглядами. — Так что проваливай отсюда подобру-поздорову, поищи другое место!
Лу Чаншэн не стал тратить время на пустые споры. Молча развернувшись, он зашагал прочь. Плечистый задира даже растерялся от такой покладистости.
Лу Чаншэн не стал тратить время на пустые споры. Молча развернувшись, он зашагал прочь. Плечистый задира даже растерялся от такой покладистости.
— Какая решительность, — удивленно хмыкнул коренастый крепыш.
— Какая решительность, — удивленно хмыкнул коренастый крепыш.
— Просто понимает, с кем связывается, — хмыкнул один из стоявших позади парней.
— Просто понимает, с кем связывается, — хмыкнул один из стоявших позади парней.
В их словах не было издевки — чистый расчет. Силы были слишком неравны, и отступление одиночки являлось единственным разумным исходом. В конце концов, они изначально шли сюда с намерением задавить его числом.
В их словах не было издевки — чистый расчет. Силы были слишком неравны, и отступление одиночки являлось единственным разумным исходом. В конце концов, они изначально шли сюда с намерением задавить его числом.
«То место, где я вчера наткнулся на бешеного зверя, обходим десятой дорогой. Туда соваться пока нельзя»
«То место, где я вчера наткнулся на бешеного зверя, обходим десятой дорогой. Туда соваться пока нельзя»
Лу Чаншэн выбрал для поисков хорошо просматриваемую лощину и вскоре заметил в густых зарослях нужные стебли.
Лу Чаншэн выбрал для поисков хорошо просматриваемую лощину и вскоре заметил в густых зарослях нужные стебли.
Раздались мерные удары ножа.
Раздались мерные удары ножа.
«Тридцать пять взмахов на один куст», — мысленно подвел он итог. С каждым днем он все лучше понимал, под каким углом и с какой силой нужно бить, чтобы не растрачивать впустую выносливость. Сбор травы занимал долгие часы, и оставаться в тонусе было жизненно необходимо.
«Тридцать пять взмахов на один куст», — мысленно подвел он итог. С каждым днем он все лучше понимал, под каким углом и с какой силой нужно бить, чтобы не растрачивать впустую выносливость. Сбор травы занимал долгие часы, и оставаться в тонусе было жизненно необходимо.
Потянулись однообразные будни. Днем Лу Чаншэн до изнеможения трудился на склонах, а по вечерам, жертвуя часами сна, упорно тренировал «Железную Рубашку». Улучшенная паста из кордицепса творила настоящие чудеса, быстро затягивая микротравмы, и, стремясь как можно скорее освоить базовый уровень техники, юноша сознательно увеличивал нагрузки до предела.
Потянулись однообразные будни. Днем Лу Чаншэн до изнеможения трудился на склонах, а по вечерам, жертвуя часами сна, упорно тренировал «Железную Рубашку». Улучшенная паста из кордицепса творила настоящие чудеса, быстро затягивая микротравмы, и, стремясь как можно скорее освоить базовый уровень техники, юноша сознательно увеличивал нагрузки до предела.
Очков эволюции отчаянно не хватало, так что о мгновенном прорыве не шло и речи — приходилось двигаться вперед шаг за шагом. И хотя это сильно замедляло общий прогресс, иного пути у него просто не было.
Очков эволюции отчаянно не хватало, так что о мгновенном прорыве не шло и речи — приходилось двигаться вперед шаг за шагом. И хотя это сильно замедляло общий прогресс, иного пути у него просто не было.
Впрочем, были и свои плюсы: бродя по диким склонам, он то и дело натыкался на редкие лекарственные травы. Не обладай он обширными познаниями во врачевании, ни за что бы не отличил эти невзрачные корешки от обычного сорняка.
Впрочем, были и свои плюсы: бродя по диким склонам, он то и дело натыкался на редкие лекарственные травы. Не обладай он обширными познаниями во врачевании, ни за что бы не отличил эти невзрачные корешки от обычного сорняка.
Постепенно изнурительные тренировки начали давать плоды. Тело Лу Чаншэна подтянулось, лишний жирок ушел, сменившись сухими, крепкими жгутами мышц. Он больше не выглядел тем хлипким, болезненным юнцом, каким пришел сюда изначально.
Постепенно изнурительные тренировки начали давать плоды. Тело Лу Чаншэна подтянулось, лишний жирок ушел, сменившись сухими, крепкими жгутами мышц. Он больше не выглядел тем хлипким, болезненным юнцом, каким пришел сюда изначально.
Снова взмах ножа, глухой удар — и очередной жесткий стебель поддался ровно на тридцать пятом движении. Не спеша подбирать добычу, Чаншэн привычно вызвал полупрозрачное окно характеристик.
Снова взмах ножа, глухой удар — и очередной жесткий стебель поддался ровно на тридцать пятом движении. Не спеша подбирать добычу, Чаншэн привычно вызвал полупрозрачное окно характеристик.
[Техника «Железная Рубашка». Прогресс освоения: 94%]
[Техника «Железная Рубашка». Прогресс освоения: 94%]
Если в первые дни он то и дело поддавался нетерпению, то теперь обрёл твердое спокойствие. Его жизнь превратилась в замкнутый круг между опасными склонами Цзиншань и ночными тренировками в душной каморке. Не щадя собственного тела и закрывая глаза на накапливающуюся усталость, он сумел совершить невозможное: то, на что у обычного человека ушло бы не менее полумесяца, Лу Чаншэн одолел всего за двенадцать дней.
Если в первые дни он то и дело поддавался нетерпению, то теперь обрёл твердое спокойствие. Его жизнь превратилась в замкнутый круг между опасными склонами Цзиншань и ночными тренировками в душной каморке. Не щадя собственного тела и закрывая глаза на накапливающуюся усталость, он сумел совершить невозможное: то, на что у обычного человека ушло бы не менее полумесяца, Лу Чаншэн одолел всего за двенадцать дней.
Подойдя к невысокому горному дереву с кривым стволом, он принял устойчивую стойку и начал методично наносить по нему удары предплечьями. Раздался глухой стук. Каждое столкновение с деревом толщиной в человеческое бедро отзывалось во всем теле резкой, выкручивающей суставы болью.
Подойдя к невысокому горному дереву с кривым стволом, он принял устойчивую стойку и начал методично наносить по нему удары предплечьями. Раздался глухой стук. Каждое столкновение с деревом толщиной в человеческое бедро отзывалось во всем теле резкой, выкручивающей суставы болью.
Чтобы сберечь драгоценные десять очков эволюции для финального рывка в освоении «Железной Рубашки», он сознательно отказался от создания целебных мазей синего ранга. Из-за этого процесс восстановления шел медленно, а старые ушибы ныли не переставая. Но Чаншэн лишь сильнее стискивал зубы, заставляя себя терпеть.
Чтобы сберечь драгоценные десять очков эволюции для финального рывка в освоении «Железной Рубашки», он сознательно отказался от создания целебных мазей синего ранга. Из-за этого процесс восстановления шел медленно, а старые ушибы ныли не переставая. Но Чаншэн лишь сильнее стискивал зубы, заставляя себя терпеть.

Комментарии

Загрузка...