Даос перевел на меня взгляд, поднялся и направился ко мне. Я занервничала еще сильнее, меня буквально пробрала дрожь. Он приближался шаг за шагом, а висевший у него на поясе колокольчик издавал звяканье — «динь-динь», пробирающее до самых костей. К моему удивлению, этот колокольчик был черно-красным и размером с мизинец — в несколько раз больше, чем Сюрикэн Хунлин. Аура вокруг него казалась донельзя странной, и я торопливо произнесла, обращаясь к Жо Чэню:
— Все это суеверия и обман, я в такое не верю. Давай не будем гадать.
Мать Жо Чэня почувствовала себя крайне неприятно после слов даоса, а заметив мой встревоженный вид, весьма здраво рассудила:
— Ладно, проехали.
Я только попыталась встать, как даос наотмашь прижал мое левое плечо. Я изо всех сил попыталась подняться, но не ожидала, что его рука окажется настолько тяжелой — он намертво вдавил меня в диван. Я по-прежнему сидела прямо, с виду совершенно спокойно, но сидевшие рядом Жо Чэнь и его матушка даже не подозревали, с каким трудом я сопротивляюсь.
Все силы моего тела вдруг стали ничтожно малы, а хватка даоса — поразительно крепка. Мне оставалось лишь широко раскрытыми от ужаса глазами смотреть на него. Он протянул левую руку и приложил палец к моему лбу; я отчаянно затрясла головой, но его рука с легкостью держала меня на месте. Я чувствовала, как его ледяные пальцы водят у меня во лбу.
— Что ты задумал? — гневно бросила я.
Даос присел на корточки, так что его лицо оказалось на уровне моих глаз. Голубое свечение в его глазах исчезло, и я заметила, что зрачки стали черными, как густая тушь, а внутри них клубились крошечные белые пятнышки, похожие на туманную дымку. Эта дымка извивалась, словно шелковые ленты на рукавах танцовщицы. Затаив дыхание и сосредоточившись, я увидела, как ленты превращаются в девушку, которая танцевала — легко, изящно и невероятно красиво. Не веря своим глазам, я потребовала:
— Кто... ты в конце концов такой?
— Кем ты меня видишь, тем я и буду, — необычайно беспечно ответил он.
— Опусти меня, — дрожащим голосом произнесла я.
— Журчат ручьи, на восток спеша, увяли персики, пьяна душа... — уголки его губ тронула таинственная, величественная улыбка, тонкие губы едва приоткрылись, когда он произнес эти слова тихим голосом.
Напротив пахнуло густым ароматом цветов, от которого слегка кружилась голова. Этот цветочный запах исходил из его уст, и человек, не обладающий стойкостью духа, непременно поддался бы этому очарованию.
Наконец он отпустил меня, повернулся к Жо Чэню и произвел:
— Ей на роду не написано быть твоей женщиной.
Он широким шагом обошел Жо Чэня и направился к двери, намереваясь выйти. Жо Чэнь сердито окликнул его:
— Что ты сказал?
Даос оглянулся и повторил Жо Чэню:
— Она не будет твоей. Ни в этой жизни, ни в следующей — тем более.
С этими словами он распахнул дверь, вышел и закрыл ее за собой. Раздался глухой стук захлопнувшейся створки.
Я еще долго не могла прийти в себя. Он — даос, способный испугать даже демона. Случайность ли это? Мне безумно хотелось рассказать Сюэ Е, что я повстречала здесь необычного человека. Но к этому сильному мужу я не испытывала ни уважения, ни восхищения — лишь глубокий, липкий страх.
— Боже мой! — видя, как даос с грохотом вылетел за дверь, Жо Чэнь с невероятным выражением лица хлопнул себя ладонью по лбу: в нем смешались злость и смех. Уперев другую руку в бок, он повернулся к матери:
— Мам, ты чем-то его обидела? Или ему показалось мало денег, которые я дал? С чего у него такое наглогое выражение лица? Мам, где ты вообще откопала этого бродяжного шарлатана? Денег взял, а доброго слова не сказал — где же его совесть?
Мать Жо Чэня тут же затараторила:
— Да он сам пришел! Сказал, мол, мимо проходил, а от нашего дома веет смертной тенью. Я сразу вспомнила про того парнишку, что внезапно растворился прямо у меня на глазах, и поскорее впустила его погадать.
— Эх, мам, пожалуйста, перестань разговаривать с незнакомцами. Такие аферисты охотятся как раз на стариков вроде вас, — проговорил Жо Чэнь, убирая беспорядок.
Я промолчала и принялась помогать ему прибираться.
Мать Жо Чэня поспешно схватила меня за руку и заговорила:
— Сяо Цунь впервые пришла в наш дом, как ты мог заставить ее работать? Посмотри на меня, старую разиню, заставила гостью чувствовать себя неловко.
Она усадила меня на диван, ее взгляд мягко скользил по моему лицу, а в глазах читались искренность и неподдельная симпатия.
— Какая чудесная девочка, — обратилась она ко мне. — Этот даос просто ослеп и нес всякую чушь, завидует чужому счастью!
Затем она повернулась к сыну:
— Сяо Чэнь, сходи-ка купи продуктов, сегодня вечером я приготовлю для Сяо Цунь свое фирменное блюдо.
— Понял! — улыбнулся Жо Чэнь и лукаво прищурился, глядя на меня взглядом, полным нежности и обожания.
При мысли о том, что вечером появится Сюэ Е, я принялась отчаянно мотать головой. Повернувшись к матери Жо Чэня, я произнесла:
— Тетушка, сегодня не получится, у меня на вечер намечены дела.
Жо Чэнь тут же поинтересовался:
— Какие у тебя могут быть дела?
— Эм... С... с давним знакомым встречаюсь, — замялась я.
Лицо Жо Чэня вытянулось от удивления. Он быстро подошел и серьезно спросил:
— Ты вспомнила, как тебя зовут и чьих ты будешь?
Его вопрос заставил меня потерять дар речи. Стоило мне вспомнить, что наша с Жо Чэнем встреча и знакомство были лишь тщательно замаскированным обманом, судьбоносным стечением обстоятельств, в моем сердце зарождалось чувство вины.
Ведь с Жо Чэнем мы познакомились на улице. Это он сам подошел ко мне, заговорил и спросил, не больна ли я. Он говорил, что каждый день проходя здесь после работы, неизменно видел меня — сначала ему казалось, что я слепая, ведь я сидела неподвижно, глядя вбок. Но присмотревшись, он заметил, что мои глаза двигаются, и ему стало любопытно, почему я целыми днями сижу на одном месте. Он гадал, жду ли я кого-то, а позже решил, что у меня какая-то тяжелая душевная болезнь, словно я полностью утратила волю к жизни. Он и не подозревал, что я искала человека среди бескрайнего людского моря, полагаясь лишь на глаза и внутреннее чутье.
В ответ на расспросы Жо Чэня я могла лишь одарить его благодарной улыбкой.
Однажды Жо Чэнь спросил меня о дне рождения, но я лишь покачала головой, чувствуя в груди глухую тоску. Откуда я родом? Я не ведала ничего. Сколько себя помню, я всегда была одинокой бабочкой. Позже Жо Чэнь сфотографировал меня, а потом загадочно сообщил, что ходил в храм гадать на бамбуковых палочках. Монах-тотлкователь сказал ему, что женщина, которая ему приглянулась, обладает жестким характером — она словно холодная звезда на пустынном небосводе: любоваться можно, а заполучить нельзя. Выходило, что он полюбил несчастную женщину, обреченную на вечное одиночество.
Обреченную на вечное одиночество? Ха-ха, я уже сотни лет была одинока. Поскольку я — демон, мне суждены вечная юность и красота, но вместе с тем — вечное бесприютное запустение. Здесь нет понятий «на века» или «пока моря не высохнут», есть лишь одно существо, в полном недоумении вопрошающее небеса и землю о своей судьбе.
Предсказание было верным, и монах истолковал его верно. Но я лишь молча покачала головой, показывая, что ничего из того, о чем он толкует, не понимаю. В то же время я уже смутно догадывалась, что он пытается выразить мне свои чувства.
— Никогда бы не подумал, что встречу в реальной жизни потерявшую память девушку, — улыбнулся тогда Жо Чэнь. — Я помогу тебе отыскать родных.
— У меня нет родных, — это были первые слова, сказанные ему. До этого мы общались исключительно взглядами. Будучи демоном из эпохи тысячелетней давности, я испытывала сильнейшее недоверие к смертным этого мира. Я знала, насколько они умны: не имея ни крыльев, ни хвостов, смертные научились взмывать в небеса и покорять земли с помощью всевозможных механизмов. Технологии этого мира развились настолько бурно, что даже могущественная демоница могла угодить в ловушку и стать подопытной крошкой в руках ученых. Я закрылась в собственном коконе, стремясь лишь выполнить поручение Повелителя Демонов Уянь и как можно скорее убраться отсюда.

Комментарии

Загрузка...