Глава 9

— Цинфэн, тебе совсем не хватает денег? — Спросила Ян Сюсю.Она была человеком чутким и, догадываясь о проблемах в его семье, старалась не затрагивать больные темы. Для многих подростков с обостренным чувством собственного достоинства семейное неблагополучие было темой постыдной.Но видя, что парень не замыкается, она все же решилась озвучить свой вопрос.— Я не знаю, насколько туго в семье, но мне лично денег не хватает катастрофически. Если честно, сестра Сюсю, в день нашей первой встречи я не ел уже несколько суток.Слова Лу Цинфэна, сказанные с легкой улыбкой, заставили Сюсю оцепенеть.— А где твои родители?— Разведены. Суд оставил меня с отцом. Мать после повторного брака почти не появляется, а об отце... о нем и говорить нечего, — произнес он обыденным тоном.В его душе не было бури. К этим «случайным» родителям он не питал никаких чувств, он лишь констатировал факты из жизни прежнего владельца этого тела.Однако в глазах Сюсю это выглядело иначе.Каким же должен быть человек, чтобы говорить о родителях с полным безразличием? Нет печали больше, чем омертвевшее сердце. Только полностью разочаровавшись в близких и оборвав все душевные привязанности, можно рассказывать о своей судьбе с позиции стороннего наблюдателя.Это было не ненавистью, а полным отчуждением. Ненависть подразумевает тень надежды, а Лу Цинфэн относился к родителям как к едва знакомым людям.Что же они натворили? Ладно мать с ее новой жизнью, но отец?Раньше Сюсю думала, что отец часто отсутствует из-за работы, но теперь понимала: дело в другом. Ей хотелось расспросить его подробнее, но она вовремя подавила это любопытство.Помолчав немного, она спросила:— Ты сегодня ужинал?— Угу.Лу Цинфэн широко улыбнулся, и его лисьи глаза превратились в узкие щелочки.— В столовой поел. У нашей школы показатели успеваемости так себе, зато кормят вполне сносно.Эта теплая улыбка передалась и Сюсю, заставив ее невольно рассмеяться.«Мы все в сточной канаве, но некоторые из нас смотрят на звезды», – подумала она. В этом мальчишке чувствовалась поразительная жажда жизни. Наверное, только такой человек и мог написать подобные сказки.— Сестра Сюсю, там есть еще одна история, — голос Лу Цинфэна прервал ее размышления. Она пришла в себя и с улыбкой перелистнула страницу.Второй рассказ был куда объемнее – почти семь тысяч знаков.Сюсю по привычке сначала быстро пробежала текст глазами, а затем начала вдумчивое, построчное чтение.Если «Девочка со спичками» была лаконичной и пронзительной, то «Гадкий утёнок» обладал более сложной и завершенной структурой. Сюжет развивался плавно, с четкими переходами, что делало историю невероятно увлекательной. Сюсю поймала себя на мысли, что эта сказка нравится ей даже больше.К тому же, здесь автор затронул гораздо больше тем. Например, пропасть в восприятии мира между родителями и детьми.Новорожденные утята восклицают: «Как велик мир!», а мать-утка наставляет их, что мир гораздо больше, чем они видят. Хотя под «миром» она подразумевает всего лишь границы фермы.Или столкновение взглядов старого и молодого поколений. Гадкий утёнок попадает в хижину к старушке, где живут курица и кот. Курица спрашивает его: «Умеешь ли ты нести яйца?», на что утёнок отвечает отрицательно. Кот интересуется: «Умеешь ли ты выгибать спинку и мурлыкать?». Получив тот же ответ, звери заявляют: «Тогда помалкивай, когда говорят умные люди».И утёнок понимает: ему нужно идти дальше, в большой мир.А финал, когда герой превращается в прекрасного лебедя, и все признают его самым красивым... Старые лебеди склоняют перед ним головы, а он, смущенный, прячет клюв под крыло, не зная, как себя вести.«Он чувствовал себя счастливым, но нисколько не возгордился: доброе сердце не знает гордости. Он вспоминал то время, когда все его преследовали и гнали, и вот теперь он слышит, что он – самый прекрасный из всех прекрасных птиц...»Этот финал был настолько возвышенным, что Сюсю снова невольно провела параллель с самим Лу Цинфэном.— Фух, — выдохнула она, закончив чтение. Давно ей не попадалось ничего столь талантливого в этом жанре.— Ну как, сестра Сюсю?Она улыбнулась:— Я беру оба текста.Глаза Лу Цинфэна радостно вспыхнули.Он верил в эти истории, ведь в его прежнем мире сказки Андерсена были признанной классикой и входили в школьную программу. Правда, в учебниках они давались в сокращении, а он восстановил оригинальный текст, лишь слегка адаптировав некоторые выражения для современного читателя.Раз рукописи приняты, пришло время обсудить финансовую сторону. Сюсю не стала ходить вокруг да около.Немного подумав, она произнесла:— Минимальная ставка в «Детской литературе» – 180 юаней за тысячу знаков, максимум – 250. Поскольку это твоя первая публикация, на высший балл рассчитывать сложно. Но качество материалов действительно высокое, поэтому я попробую выбить для тебя 200 юаней за тысячу. Устроит?Лу Цинфэн тут же согласился. Это было больше, чем он ожидал.Гонорары в журналах везде были примерно одинаковыми. Говорили, что в семидесятых и восьмидесятых годах писатели на эти деньги едва сводили концы с концами, и читатели порой присылали им переводы по почте, чтобы те могли творить в нормальных условиях.Конечно, основные доходы приносят роялти с тиражей и продажа прав на экранизации, но это долгосрочные перспективы. Живые деньги здесь и сейчас дает именно публикация.В сумме «Девочка со спичками» и «Гадкий утёнок» едва дотягивали до девяти тысяч знаков. Обычно редакции округляют в меньшую сторону, отбрасывая «хвосты», но Сюсю решила рассчитать всё до последнего знака.В итоге вышло около тысячи семисот юаней – сумма, которая полностью решала его текущие проблемы.— Сейчас я провела первичную вычитку. Дальше будет повторная и финальная инстанция, после чего мы подпишем контракт. На мой взгляд, проблем быть не должно. Единственный нюанс – твой возраст. Для заключения договора потребуется подпись опекуна.Лу Цинфэн нахмурился. Это усложняло дело. Зная своего отца-игрока, он понимал: если привести его в редакцию, от гонорара не останется и цента.Заметив его замешательство, Сюсю предложила:— Давай сделаем так: я выдам тебе контракт на руки, ты отнесешь его отцу на подпись и вернешь мне.Лу Цинфэн сразу сообразил, к чему она клонит.— Я понял. Он подпишет.Сюсю не стала развивать тему, видя, что парень уловил суть.— Сестра Сюсю, а как скоро будут результаты проверок? — Перевел он разговор на другую тему.— Обычно это занимает две-три недели. Но если подать как срочное, можно уложиться в неделю. Ты только не...Она хотела попросить его не торопиться, но тут же осеклась. Вспомнила его слова о том, что он голодал. Очевидно, эти деньги нужны ему прямо сейчас, чтобы просто выжить.У нее защемило в груди. Сюсю выросла в достатке и не могла даже вообразить, каково это – не знать, поешь ли ты завтра.Увидев, как в глазах юноши гаснет огонек надежды, она шмыгнула носом и, мягко улыбнувшись, сказала:— Знаешь что... Я ручаюсь за эти тексты, в них я уверена. Случай у тебя особый, так что пойдем навстречу – я выдам тебе гонорар авансом.— Правда? Спасибо вам огромное, сестра Сюсю!Лу Цинфэн не стал отказываться от этой помощи – деньги были ему жизненно необходимы.Ян Сюсю попросила его подождать, накинула куртку и вышла, прихватив телефон. Вернувшись, она отсчитала ему тысячу семьсот шестьдесят пять юаней – всё до копейки.Лу Цинфэн принял деньги с такой искренней радостью, что в душе едва не прослезился. Наконец-то вопрос с голодом был закрыт.

— Цинфэн, тебе совсем не хватает денег? — Спросила Ян Сюсю.

Она была человеком чутким и, догадываясь о проблемах в его семье, старалась не затрагивать больные темы. Для многих подростков с обостренным чувством собственного достоинства семейное неблагополучие было темой постыдной.

Но видя, что парень не замыкается, она все же решилась озвучить свой вопрос.

— Я не знаю, насколько туго в семье, но мне лично денег не хватает катастрофически. Если честно, сестра Сюсю, в день нашей первой встречи я не ел уже несколько суток.

Слова Лу Цинфэна, сказанные с легкой улыбкой, заставили Сюсю оцепенеть.

— А где твои родители?

— Разведены. Суд оставил меня с отцом. Мать после повторного брака почти не появляется, а об отце... о нем и говорить нечего, — произнес он обыденным тоном.

В его душе не было бури. К этим «случайным» родителям он не питал никаких чувств, он лишь констатировал факты из жизни прежнего владельца этого тела.

Однако в глазах Сюсю это выглядело иначе.

Каким же должен быть человек, чтобы говорить о родителях с полным безразличием? Нет печали больше, чем омертвевшее сердце. Только полностью разочаровавшись в близких и оборвав все душевные привязанности, можно рассказывать о своей судьбе с позиции стороннего наблюдателя.

Это было не ненавистью, а полным отчуждением. Ненависть подразумевает тень надежды, а Лу Цинфэн относился к родителям как к едва знакомым людям.

Что же они натворили? Ладно мать с ее новой жизнью, но отец?

Раньше Сюсю думала, что отец часто отсутствует из-за работы, но теперь понимала: дело в другом. Ей хотелось расспросить его подробнее, но она вовремя подавила это любопытство.

Помолчав немного, она спросила:

— Ты сегодня ужинал?

— Угу.

Лу Цинфэн широко улыбнулся, и его лисьи глаза превратились в узкие щелочки.

— В столовой поел. У нашей школы показатели успеваемости так себе, зато кормят вполне сносно.

Эта теплая улыбка передалась и Сюсю, заставив ее невольно рассмеяться.

«Мы все в сточной канаве, но некоторые из нас смотрят на звезды», – подумала она. В этом мальчишке чувствовалась поразительная жажда жизни. Наверное, только такой человек и мог написать подобные сказки.

— Сестра Сюсю, там есть еще одна история, — голос Лу Цинфэна прервал ее размышления. Она пришла в себя и с улыбкой перелистнула страницу.

Второй рассказ был куда объемнее – почти семь тысяч знаков.

Сюсю по привычке сначала быстро пробежала текст глазами, а затем начала вдумчивое, построчное чтение.

Если «Девочка со спичками» была лаконичной и пронзительной, то «Гадкий утёнок» обладал более сложной и завершенной структурой. Сюжет развивался плавно, с четкими переходами, что делало историю невероятно увлекательной. Сюсю поймала себя на мысли, что эта сказка нравится ей даже больше.

К тому же, здесь автор затронул гораздо больше тем. Например, пропасть в восприятии мира между родителями и детьми.

Новорожденные утята восклицают: «Как велик мир!», а мать-утка наставляет их, что мир гораздо больше, чем они видят. Хотя под «миром» она подразумевает всего лишь границы фермы.

Или столкновение взглядов старого и молодого поколений. Гадкий утёнок попадает в хижину к старушке, где живут курица и кот. Курица спрашивает его: «Умеешь ли ты нести яйца?», на что утёнок отвечает отрицательно. Кот интересуется: «Умеешь ли ты выгибать спинку и мурлыкать?». Получив тот же ответ, звери заявляют: «Тогда помалкивай, когда говорят умные люди».

И утёнок понимает: ему нужно идти дальше, в большой мир.

А финал, когда герой превращается в прекрасного лебедя, и все признают его самым красивым... Старые лебеди склоняют перед ним головы, а он, смущенный, прячет клюв под крыло, не зная, как себя вести.

«Он чувствовал себя счастливым, но нисколько не возгордился: доброе сердце не знает гордости. Он вспоминал то время, когда все его преследовали и гнали, и вот теперь он слышит, что он – самый прекрасный из всех прекрасных птиц...»

Этот финал был настолько возвышенным, что Сюсю снова невольно провела параллель с самим Лу Цинфэном.

— Фух, — выдохнула она, закончив чтение. Давно ей не попадалось ничего столь талантливого в этом жанре.

— Ну как, сестра Сюсю?

Она улыбнулась:

— Я беру оба текста.

Глаза Лу Цинфэна радостно вспыхнули.

Он верил в эти истории, ведь в его прежнем мире сказки Андерсена были признанной классикой и входили в школьную программу. Правда, в учебниках они давались в сокращении, а он восстановил оригинальный текст, лишь слегка адаптировав некоторые выражения для современного читателя.

Раз рукописи приняты, пришло время обсудить финансовую сторону. Сюсю не стала ходить вокруг да около.

Немного подумав, она произнесла:

— Минимальная ставка в «Детской литературе» – 180 юаней за тысячу знаков, максимум – 250. Поскольку это твоя первая публикация, на высший балл рассчитывать сложно. Но качество материалов действительно высокое, поэтому я попробую выбить для тебя 200 юаней за тысячу. Устроит?

Лу Цинфэн тут же согласился. Это было больше, чем он ожидал.

Гонорары в журналах везде были примерно одинаковыми. Говорили, что в семидесятых и восьмидесятых годах писатели на эти деньги едва сводили концы с концами, и читатели порой присылали им переводы по почте, чтобы те могли творить в нормальных условиях.

Конечно, основные доходы приносят роялти с тиражей и продажа прав на экранизации, но это долгосрочные перспективы. Живые деньги здесь и сейчас дает именно публикация.

В сумме «Девочка со спичками» и «Гадкий утёнок» едва дотягивали до девяти тысяч знаков. Обычно редакции округляют в меньшую сторону, отбрасывая «хвосты», но Сюсю решила рассчитать всё до последнего знака.

В итоге вышло около тысячи семисот юаней – сумма, которая полностью решала его текущие проблемы.

— Сейчас я провела первичную вычитку. Дальше будет повторная и финальная инстанция, после чего мы подпишем контракт. На мой взгляд, проблем быть не должно. Единственный нюанс – твой возраст. Для заключения договора потребуется подпись опекуна.

Лу Цинфэн нахмурился. Это усложняло дело. Зная своего отца-игрока, он понимал: если привести его в редакцию, от гонорара не останется и цента.

Заметив его замешательство, Сюсю предложила:

— Давай сделаем так: я выдам тебе контракт на руки, ты отнесешь его отцу на подпись и вернешь мне.

Лу Цинфэн сразу сообразил, к чему она клонит.

— Я понял. Он подпишет.

Сюсю не стала развивать тему, видя, что парень уловил суть.

— Сестра Сюсю, а как скоро будут результаты проверок? — Перевел он разговор на другую тему.

— Обычно это занимает две-три недели. Но если подать как срочное, можно уложиться в неделю. Ты только не...

Она хотела попросить его не торопиться, но тут же осеклась. Вспомнила его слова о том, что он голодал. Очевидно, эти деньги нужны ему прямо сейчас, чтобы просто выжить.

У нее защемило в груди. Сюсю выросла в достатке и не могла даже вообразить, каково это – не знать, поешь ли ты завтра.

Увидев, как в глазах юноши гаснет огонек надежды, она шмыгнула носом и, мягко улыбнувшись, сказала:

— Знаешь что... Я ручаюсь за эти тексты, в них я уверена. Случай у тебя особый, так что пойдем навстречу – я выдам тебе гонорар авансом.

— Правда? Спасибо вам огромное, сестра Сюсю!

Лу Цинфэн не стал отказываться от этой помощи – деньги были ему жизненно необходимы.

Ян Сюсю попросила его подождать, накинула куртку и вышла, прихватив телефон. Вернувшись, она отсчитала ему тысячу семьсот шестьдесят пять юаней – всё до копейки.

Лу Цинфэн принял деньги с такой искренней радостью, что в душе едва не прослезился. Наконец-то вопрос с голодом был закрыт.