Бабушка Цинь по приказу вдовствующей императрицы пришла узнать, как идёт подготовка, но, ещё не дойдя до входа, издалека увидела, как кто-то рухнул на землю. Она испуганно поспешила туда, и лишь подойдя ближе, узнала в лежавшей на земле Се Юнь, после чего тотчас растерялась:
Бабушка Цинь по приказу вдовствующей императрицы пришла узнать, как идёт подготовка, но, ещё не дойдя до входа, издалека увидела, как кто-то рухнул на землю. Она испуганно поспешила туда, и лишь подойдя ближе, узнала в лежавшей на земле Се Юнь, после чего тотчас растерялась:
- Скорее, кто-нибудь, сюда!
- Скорее, кто-нибудь, сюда!
Когда Се Юнь снова открыла глаза, она уже лежала на мягкой кушетке в боковом зале. Рядом с ней сидела Яохуан, прежде прислуживавшая у письменного стола. Увидев, что она очнулась, та с облегчением выдохнула:
Когда Се Юнь снова открыла глаза, она уже лежала на мягкой кушетке в боковом зале. Рядом с ней сидела Яохуан, прежде прислуживавшая у письменного стола. Увидев, что она очнулась, та с облегчением выдохнула:
- Гугу, вы, наконец, очнулись. Вам где-нибудь больно?
- Гугу, вы, наконец, очнулись. Вам где-нибудь больно?
Се Юнь покачала головой и изобразила на лице растерянность:
Се Юнь покачала головой и изобразила на лице растерянность:
- Что со мной случилось?
- Что со мной случилось?
Яохуан ничего не заподозрила и с чувством вздохнула:
Яохуан ничего не заподозрила и с чувством вздохнула:
- Вы потеряли сознание. Только что приходил придворный лекарь, осмотрел вас и сказал, что вы слишком сильно переутомились, а прежде ещё простудились, и всё это время болезнь оставалась внутри организма. Вам нужно как следует восстановиться, иначе, если недуг разыграется, боюсь, вы тяжело заболеете.
- Вы потеряли сознание. Только что приходил придворный лекарь, осмотрел вас и сказал, что вы слишком сильно переутомились, а прежде ещё простудились, и всё это время болезнь оставалась внутри организма. Вам нужно как следует восстановиться, иначе, если недуг разыграется, боюсь, вы тяжело заболеете.
Се Юнь слегка удивилась. Она полагала, что при её нынешнем притворном обмороке осторожный придворный лекарь, который не станет добиваться заслуг, а лишь постарается не допустить ошибок, в лучшем случае скажет, что она слаба здоровьем. Не ожидала, что он заговорит с такой уверенностью.
Се Юнь слегка удивилась. Она полагала, что при её нынешнем притворном обмороке осторожный придворный лекарь, который не станет добиваться заслуг, а лишь постарается не допустить ошибок, в лучшем случае скажет, что она слаба здоровьем. Не ожидала, что он заговорит с такой уверенностью.
Это даже немного походило на правду.
Это даже немного походило на правду.
- Я поняла. Который сейчас час? Знатные женщины уже прибыли во дворец? Мне нужно пойти взглянуть.
- Я поняла. Который сейчас час? Знатные женщины уже прибыли во дворец? Мне нужно пойти взглянуть.
Яохуан поспешно поддержала её, и в глазах девушки появилась жалость:
Яохуан поспешно поддержала её, и в глазах девушки появилась жалость:
- Вдовствующая императрица сказала, раз вы заболели, то должны хорошенько отдохнуть. Подготовка к официальному пиру уже почти завершена, а остальное поручено госпоже Хуэй.
- Вдовствующая императрица сказала, раз вы заболели, то должны хорошенько отдохнуть. Подготовка к официальному пиру уже почти завершена, а остальное поручено госпоже Хуэй.
Се Юнь замерла, и лицо её омрачилось, словно у человека, у которого силой отняли заслуги. Но в душе она ничуть не удивилась. Вдовствующая императрица уже не первый день хотела вывести Хуэй пинь на передний план. Как же она могла упустить такую прекрасную возможность?
Се Юнь замерла, и лицо её омрачилось, словно у человека, у которого силой отняли заслуги. Но в душе она ничуть не удивилась. Вдовствующая императрица уже не первый день хотела вывести Хуэй пинь на передний план. Как же она могла упустить такую прекрасную возможность?
- Вдовствующая императрица ещё сказала... - Яохуан снова нерешительно заговорила. Вероятно, чувствуя себя виноватой, она даже не осмелилась взглянуть на Се Юнь и понизила голос: - Вдовствующая императрица также сказала, что, если вы проснётесь, вам следует вернуться во дворец Цяньюань и отдыхать там. Хорошенько восстанавливайтесь, здоровье превыше всего.
- Вдовствующая императрица ещё сказала... - Яохуан снова нерешительно заговорила. Вероятно, чувствуя себя виноватой, она даже не осмелилась взглянуть на Се Юнь и понизила голос: - Вдовствующая императрица также сказала, что, если вы проснётесь, вам следует вернуться во дворец Цяньюань и отдыхать там. Хорошенько восстанавливайтесь, здоровье превыше всего.
А поступила она действительно безжалостно - даже возможности показаться на людях ей не оставила, собираясь без остатка приписать всю заслугу Хуэй пинь.
А поступила она действительно безжалостно - даже возможности показаться на людях ей не оставила, собираясь без остатка приписать всю заслугу Хуэй пинь.
Се Юнь опустила глаза, словно к ней отнеслись с величайшей несправедливостью, но не осмеливалась высказать ни слова. Спустя некоторое время она просто спустила ноги на пол, обулась и накинула верхнюю одежду.
Се Юнь опустила глаза, словно к ней отнеслись с величайшей несправедливостью, но не осмеливалась высказать ни слова. Спустя некоторое время она просто спустила ноги на пол, обулась и накинула верхнюю одежду.
- Поблагодари за меня вдовствующую императрицу. Я не стану больше задерживаться.
- Поблагодари за меня вдовствующую императрицу. Я не стану больше задерживаться.
Она сразу направилась к выходу, а в душе с облегчением перевела дух.
Она сразу направилась к выходу, а в душе с облегчением перевела дух.
Простой дворцовой служанке не нужны ни похвала, ни доброе имя. Если вдовствующая императрица хочет всё это забрать - пусть забирает, ей всё равно. Напротив, её поступок сделал желание Се Юнь держаться подальше совершенно естественным.
Простой дворцовой служанке не нужны ни похвала, ни доброе имя. Если вдовствующая императрица хочет всё это забрать - пусть забирает, ей всё равно. Напротив, её поступок сделал желание Се Юнь держаться подальше совершенно естественным.
Даже если Инь Цзи станет вдвойне внимательнее, он уже не сможет заподозрить её.
Даже если Инь Цзи станет вдвойне внимательнее, он уже не сможет заподозрить её.
Можно считать, что всё сложилось удачно.
Можно считать, что всё сложилось удачно.
Но, возможно, именно потому, что она поняла: теперь ей больше не нужно заставлять себя держаться, - Се Юнь и впрямь почувствовала слабость. Не пройдя и большого расстояния, она уже устало задышала и вынуждена была прислониться к дворцовой стене, чтобы отдохнуть.
Но, возможно, именно потому, что она поняла: теперь ей больше не нужно заставлять себя держаться, - Се Юнь и впрямь почувствовала слабость. Не пройдя и большого расстояния, она уже устало задышала и вынуждена была прислониться к дворцовой стене, чтобы отдохнуть.
Однако эта короткая передышка не принесла облегчения. Напротив, голова снова разболелась, перед глазами начало темнеть. Она медленно сползла по стене на землю и подняла руку, раз за разом постукивая себя по голове, пытаясь немного прийти в себя, но это совершенно не помогало.
Однако эта короткая передышка не принесла облегчения. Напротив, голова снова разболелась, перед глазами начало темнеть. Она медленно сползла по стене на землю и подняла руку, раз за разом постукивая себя по голове, пытаясь немного прийти в себя, но это совершенно не помогало.
Ей стало страшно. С ней ещё никогда не происходило ничего подобного - казалось, будто она действительно вот-вот упадёт. А чем неизвестнее было происходящее, тем сильнее становилось беспокойство.
Ей стало страшно. С ней ещё никогда не происходило ничего подобного - казалось, будто она действительно вот-вот упадёт. А чем неизвестнее было происходящее, тем сильнее становилось беспокойство.
Она с трудом попыталась подняться. По крайней мере, нужно было добраться до места, где её кто-нибудь сможет увидеть, иначе в такую погоду, если она потеряет сознание прямо здесь, непременно замёрзнет насмерть.
Она с трудом попыталась подняться. По крайней мере, нужно было добраться до места, где её кто-нибудь сможет увидеть, иначе в такую погоду, если она потеряет сознание прямо здесь, непременно замёрзнет насмерть.
Но сколько бы она ни пыталась, встать ей никак не удавалось. Напротив, от усилий ноги начали дрожать. Ей пришлось временно отказаться от попыток и остаться сидеть на земле, набираясь сил. Когда тело постепенно немного пришло в себя, она стиснула зубы и резко упёрлась в стену, поднимаясь на ноги.
Но сколько бы она ни пыталась, встать ей никак не удавалось. Напротив, от усилий ноги начали дрожать. Ей пришлось временно отказаться от попыток и остаться сидеть на земле, набираясь сил. Когда тело постепенно немного пришло в себя, она стиснула зубы и резко упёрлась в стену, поднимаясь на ноги.
Хорошо, ещё может встать.
Хорошо, ещё может встать.
Она с облегчением перевела дух, но в следующий миг перед глазами всё почернело. Мир закружился, а когда зрение вновь прояснилось, она уже снова сидела на земле. И тут рядом раздался испуганный возглас:
Она с облегчением перевела дух, но в следующий миг перед глазами всё почернело. Мир закружился, а когда зрение вновь прояснилось, она уже снова сидела на земле. И тут рядом раздался испуганный возглас:
- Барышня Се?! Что с вами?
- Барышня Се?! Что с вами?
Се Юнь немного растерялась и лишь спустя некоторое время подняла глаза:
Се Юнь немного растерялась и лишь спустя некоторое время подняла глаза:
- Господин Ци, господин Ци Янь...
- Господин Ци, господин Ци Янь...
Хотя ей вовсе не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел её в таком жалком виде, сейчас само присутствие рядом другого человека всё же подсознательно принесло ей некоторое спокойствие.
Хотя ей вовсе не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел её в таком жалком виде, сейчас само присутствие рядом другого человека всё же подсознательно принесло ей некоторое спокойствие.
Ци Янь присел рядом и осторожно поддержал её:
Ци Янь присел рядом и осторожно поддержал её:
- Вы повредили ногу или вам стало дурно? Если сидеть здесь, вы простудитесь.
- Вы повредили ногу или вам стало дурно? Если сидеть здесь, вы простудитесь.
Се Юнь беспомощно вздохнула. Разумеется, она сама это прекрасно понимала. Но что поделать? Она не могла встать.
Се Юнь беспомощно вздохнула. Разумеется, она сама это прекрасно понимала. Но что поделать? Она не могла встать.
- Прошу вас, господин Ци, найдите кого-нибудь, кто проводит меня во дворец Цяньюань. Я, кажется, не в состоянии идти.
- Прошу вас, господин Ци, найдите кого-нибудь, кто проводит меня во дворец Цяньюань. Я, кажется, не в состоянии идти.
Ци Янь огляделся по сторонам. Чтобы не столкнуться с прибывающими во дворец знатными женщинами, Се Юнь специально выбрала отдалённую дворцовую дорогу. Сейчас и во внутренних, и во внешних покоях проходили официальные пиры, дворцовые слуги были заняты до предела - где же здесь найти кого-нибудь, у кого нашлось бы время прохлаждаться в таком месте?
Ци Янь огляделся по сторонам. Чтобы не столкнуться с прибывающими во дворец знатными женщинами, Се Юнь специально выбрала отдалённую дворцовую дорогу. Сейчас и во внутренних, и во внешних покоях проходили официальные пиры, дворцовые слуги были заняты до предела - где же здесь найти кого-нибудь, у кого нашлось бы время прохлаждаться в таком месте?
- Дворцовых слуг найти не удастся, я сам провожу вас обратно.
- Дворцовых слуг найти не удастся, я сам провожу вас обратно.
С этими словами он уже собирался наклониться, чтобы поднять её на руки, но Се Юнь подняла руку, останавливая его. Она определённо была слаба, однако голос её прозвучал твёрдо:
С этими словами он уже собирался наклониться, чтобы поднять её на руки, но Се Юнь подняла руку, останавливая его. Она определённо была слаба, однако голос её прозвучал твёрдо:
- Не стоит. Из-за моего положения вы легко можете навлечь на себя неприятности.
- Не стоит. Из-за моего положения вы легко можете навлечь на себя неприятности.
В глазах Ци Яня появилась боль:
В глазах Ци Яня появилась боль:
- Барышня Се, я не боюсь.
- Барышня Се, я не боюсь.
Увидев, что Се Юнь по-прежнему не желает соглашаться, он слегка стиснул зубы:
Увидев, что Се Юнь по-прежнему не желает соглашаться, он слегка стиснул зубы:
- Я... на самом деле...
- Я... на самом деле...
- Что вы здесь делаете?
- Что вы здесь делаете?
Мрачный голос Инь Цзи внезапно раздался рядом. Они оба обернулись и увидели Инь Цзи, стоявшего вместе с Цай Тяньси на развилке дворцовой дороги. Заметив их, он широкими шагами направился к ним.
Мрачный голос Инь Цзи внезапно раздался рядом. Они оба обернулись и увидели Инь Цзи, стоявшего вместе с Цай Тяньси на развилке дворцовой дороги. Заметив их, он широкими шагами направился к ним.
Вид у него был довольно грозный.
Вид у него был довольно грозный.
Взгляд Ци Яня потемнел, но он тут же поднялся и поклонился:
Взгляд Ци Яня потемнел, но он тут же поднялся и поклонился:
- Приветствую Ваше Величество. Похоже, гугу Се Юнь заболела, и я как раз собирался найти дворцового слугу, чтобы тот проводил её во дворец Цяньюань.
- Приветствую Ваше Величество. Похоже, гугу Се Юнь заболела, и я как раз собирался найти дворцового слугу, чтобы тот проводил её во дворец Цяньюань.
Инь Цзи скользнул по нему взглядом и перевёл его на Се Юнь. Выражение сомнения, уже готовое сорваться с его губ, исчезло, когда он увидел неестественно бледное лицо Се Юнь. Он наклонился и коснулся её лба. Жара не было - напротив, лоб оказался очень холодным.
Инь Цзи скользнул по нему взглядом и перевёл его на Се Юнь. Выражение сомнения, уже готовое сорваться с его губ, исчезло, когда он увидел неестественно бледное лицо Се Юнь. Он наклонился и коснулся её лба. Жара не было - напротив, лоб оказался очень холодным.
Он нахмурился:
Он нахмурился:
- Что это за вид? Сидишь здесь на земле, встань.
- Что это за вид? Сидишь здесь на земле, встань.
У Се Юнь не было сил на долгие объяснения, и она лишь коротко сказала:
У Се Юнь не было сил на долгие объяснения, и она лишь коротко сказала:
- Я не могу идти...
- Я не могу идти...
Брови Инь Цзи нахмурились ещё сильнее. Он мрачно посмотрел на неё, и весь его взгляд был исполнен давления:
Брови Инь Цзи нахмурились ещё сильнее. Он мрачно посмотрел на неё, и весь его взгляд был исполнен давления:
- Я велел тебе встать.
- Я велел тебе встать.
Се Юнь поджала губы. Она не знала, то ли он не услышал, потому что она слишком тихо сказала, то ли услышал, но ему было всё равно, и он заботился лишь о приличиях императорского дворца.
Се Юнь поджала губы. Она не знала, то ли он не услышал, потому что она слишком тихо сказала, то ли услышал, но ему было всё равно, и он заботился лишь о приличиях императорского дворца.
Она опустила голову и вздохнула, стиснула зубы и, цепляясь за стену, поднялась на ноги. Но в следующий миг снова начала падать, только на этот раз кто-то протянул руки и поймал её, заключив в объятия. В голосе Инь Цзи звучало одно лишь нетерпение:
Она опустила голову и вздохнула, стиснула зубы и, цепляясь за стену, поднялась на ноги. Но в следующий миг снова начала падать, только на этот раз кто-то протянул руки и поймал её, заключив в объятия. В голосе Инь Цзи звучало одно лишь нетерпение:
- Ты даже по дороге нормально пройти не можешь. Мне ещё и паланкин для тебя вызвать?
- Ты даже по дороге нормально пройти не можешь. Мне ещё и паланкин для тебя вызвать?
Се Юнь в растерянности не успела возразить. Инь Цзи уже очень, очень давно не проявлял к ней близости первым, и ради этого стоило потерпеть несколько неприятных слов.
Се Юнь в растерянности не успела возразить. Инь Цзи уже очень, очень давно не проявлял к ней близости первым, и ради этого стоило потерпеть несколько неприятных слов.
Но лицо Ци Яня стало мрачным. Он не понимал, почему Инь Цзи так суров с Се Юнь. Император прекрасно видел, что она действительно больна, и всё же продолжал насмехаться над ней.
Но лицо Ци Яня стало мрачным. Он не понимал, почему Инь Цзи так суров с Се Юнь. Император прекрасно видел, что она действительно больна, и всё же продолжал насмехаться над ней.
Однако он прекрасно понимал: если сейчас заговорить в защиту Се Юнь, это лишь разозлит императора. Как бы ему ни было неприятно это признавать, для Инь Цзи Се Юнь была его личной собственностью, и он не потерпит, чтобы кто-то другой на неё заглядывался.
Однако он прекрасно понимал: если сейчас заговорить в защиту Се Юнь, это лишь разозлит императора. Как бы ему ни было неприятно это признавать, для Инь Цзи Се Юнь была его личной собственностью, и он не потерпит, чтобы кто-то другой на неё заглядывался.
Оставалось лишь силой подавить всю горечь и бессилие в душе, молча стоять в стороне и смотреть, как её уводят.
Оставалось лишь силой подавить всю горечь и бессилие в душе, молча стоять в стороне и смотреть, как её уводят.
Голова Се Юнь раскалывалась от боли, и она могла лишь отвлекать себя разговором:
Голова Се Юнь раскалывалась от боли, и она могла лишь отвлекать себя разговором:
- Разве Ваше Величество сейчас не должны быть во внешнем дворце? Официальный пир уже скоро начнётся, верно?
- Разве Ваше Величество сейчас не должны быть во внешнем дворце? Официальный пир уже скоро начнётся, верно?
Инь Цзи бросил на неё взгляд:
Инь Цзи бросил на неё взгляд:
- Куда мне идти, решаю я сам. С чего ты вдруг об этом беспокоишься?
- Куда мне идти, решаю я сам. С чего ты вдруг об этом беспокоишься?
Се Юнь запнулась и почувствовала досаду. Лучше бы она спокойно сидела и молчала. Зачем только начала искать тему для разговора?
Се Юнь запнулась и почувствовала досаду. Лучше бы она спокойно сидела и молчала. Зачем только начала искать тему для разговора?
Она поджала губы и больше не произнесла ни слова, но Инь Цзи снова опустил взгляд на неё:
Она поджала губы и больше не произнесла ни слова, но Инь Цзи снова опустил взгляд на неё:
- Что с тобой такое? Насколько я помню, два года назад ты такой не была.
- Что с тобой такое? Насколько я помню, два года назад ты такой не была.
Два года назад с ней происходило то же самое, просто не настолько сильно. Инь Цзи об этом не знал.
Два года назад с ней происходило то же самое, просто не настолько сильно. Инь Цзи об этом не знал.
- Придворный лекарь сказал, что я слишком сильно переутомилась.
- Придворный лекарь сказал, что я слишком сильно переутомилась.
Инь Цзи насмешливо усмехнулся:
Инь Цзи насмешливо усмехнулся:
- Даже от организации дворцового пира можно заболеть от усталости. А на что ты ещё годишься?
- Даже от организации дворцового пира можно заболеть от усталости. А на что ты ещё годишься?
Се Юнь не хотела этого слушать и просто уткнулась лицом ему в грудь.
Се Юнь не хотела этого слушать и просто уткнулась лицом ему в грудь.
Но, вероятно, этот жест оказался слишком интимным, потому что Инь Цзи резко остановился. Се Юнь вздрогнула и словно мгновенно пришла в себя. Она подняла голову и немного отстранилась:
Но, вероятно, этот жест оказался слишком интимным, потому что Инь Цзи резко остановился. Се Юнь вздрогнула и словно мгновенно пришла в себя. Она подняла голову и немного отстранилась:
- Простите...
- Простите...
Инь Цзи долго смотрел на неё сверху вниз и лишь потом снова двинулся вперёд. Холодный голос донёсся до неё с высоты:
Инь Цзи долго смотрел на неё сверху вниз и лишь потом снова двинулся вперёд. Холодный голос донёсся до неё с высоты:
- Я не хочу, чтобы такое повторилось.
- Я не хочу, чтобы такое повторилось.
Пояснения:
Пояснения:
бабушка Цинь: уважительное обращение к пожилой дворцовой служанке высокого статуса. «Бабушка» здесь не означает кровное родство.
гугу: обращение к старшей дворцовой служанке.

Комментарии

Загрузка...