В эту ночь Инь Цзи впервые за долгое время спал спокойно. Ему больше не снились кровавые погони и хаос тех давних лет, и даже рана в груди, которая время от времени давала о себе знать, словно притихла.
В эту ночь Инь Цзи впервые за долгое время спал спокойно. Ему больше не снились кровавые погони и хаос тех давних лет, и даже рана в груди, которая время от времени давала о себе знать, словно притихла.
Настроение у него было превосходное. Поднявшись с постели, он опустил взгляд на грудь. Вчера он слишком яростно растирал кожу, поэтому она всё ещё оставалась ярко-красной. Но отчётливее боли ощущалось совсем другое - то мягкое прикосновение, которое оставила там Се Юнь.
Настроение у него было превосходное. Поднявшись с постели, он опустил взгляд на грудь. Вчера он слишком яростно растирал кожу, поэтому она всё ещё оставалась ярко-красной. Но отчётливее боли ощущалось совсем другое - то мягкое прикосновение, которое оставила там Се Юнь.
Даже спустя целую ночь оно ощущалось так же ясно.
Даже спустя целую ночь оно ощущалось так же ясно.
Он невольно провёл ладонью по груди и поджал губы. Эта женщина... пусть даже не думает, что подобной выходкой заставит его забыть всё, что натворила тогда.
Он невольно провёл ладонью по груди и поджал губы. Эта женщина... пусть даже не думает, что подобной выходкой заставит его забыть всё, что натворила тогда.
Впрочем... ей целыми днями приходится томиться во внутреннем дворце, наверное, это и правда скучно. Пусть с сегодняшнего дня прислуживает ему в императорском кабинете.
Впрочем... ей целыми днями приходится томиться во внутреннем дворце, наверное, это и правда скучно. Пусть с сегодняшнего дня прислуживает ему в императорском кабинете.
Он негромко кашлянул. Дежуривший снаружи Цай Тяньси тотчас вошёл вместе со слугами.
Он негромко кашлянул. Дежуривший снаружи Цай Тяньси тотчас вошёл вместе со слугами.
Но взгляд Инь Цзи сразу остановился на Се Юнь, шедшей позади него. Все были одеты в дворцовое платье, однако остальные стояли, опустив головы и слегка сутулясь, и лишь она одна держалась с прямой спиной, так что не заметить её было невозможно.
Но взгляд Инь Цзи сразу остановился на Се Юнь, шедшей позади него. Все были одеты в дворцовое платье, однако остальные стояли, опустив головы и слегка сутулясь, и лишь она одна держалась с прямой спиной, так что не заметить её было невозможно.
- Манерам служанки ты так и не научилась, - по привычке бросил он колкость.
- Манерам служанки ты так и не научилась, - по привычке бросил он колкость.
Се Юнь не удостоила его ответом и подняла руку, чтобы развязать пояс его мантии. Но едва она успела приблизиться, как сбоку на неё налетел кто-то. Толчок был несильным, однако её бесцеремонно оттеснили.
Се Юнь не удостоила его ответом и подняла руку, чтобы развязать пояс его мантии. Но едва она успела приблизиться, как сбоку на неё налетел кто-то. Толчок был несильным, однако её бесцеремонно оттеснили.
Она удивлённо замерла. Инь Цзи тоже нахмурился. Виновница же словно ничего не заметила и с улыбкой поклонилась:
Она удивлённо замерла. Инь Цзи тоже нахмурился. Виновница же словно ничего не заметила и с улыбкой поклонилась:
- Эта рабыня опоздала. Прошу государя простить меня...
- Эта рабыня опоздала. Прошу государя простить меня...
Только теперь Инь Цзи вспомнил, что сам натворил вчера. Его взгляд невольно скользнул к Се Юнь, а пальцы слегка сжались - в душе даже мелькнуло чувство неловкости.
Только теперь Инь Цзи вспомнил, что сам натворил вчера. Его взгляд невольно скользнул к Се Юнь, а пальцы слегка сжались - в душе даже мелькнуло чувство неловкости.
Сянсуй ничего не заметила. Она повернулась к Се Юнь, и в её глазах читался откровенный вызов.
Сянсуй ничего не заметила. Она повернулась к Се Юнь, и в её глазах читался откровенный вызов.
- Госпожа, простите меня. Эта рабыня думала лишь о том, как бы послужить государю, и не заметила вас. Мы ведь все служим государю, так что, думаю, вы не станете сердиться... правда?
- Госпожа, простите меня. Эта рабыня думала лишь о том, как бы послужить государю, и не заметила вас. Мы ведь все служим государю, так что, думаю, вы не станете сердиться... правда?
Се Юнь холодно посмотрела на неё. Слова «убирайся отсюда» уже готовы были сорваться с её губ, но в этот момент снаружи раздался колокольный звон.
Се Юнь холодно посмотрела на неё. Слова «убирайся отсюда» уже готовы были сорваться с её губ, но в этот момент снаружи раздался колокольный звон.
Это был сигнал к утреннему заседанию двора. После третьего удара начиналось заседание, поэтому Инь Цзи нельзя было задерживать.
Это был сигнал к утреннему заседанию двора. После третьего удара начиналось заседание, поэтому Инь Цзи нельзя было задерживать.
Подавив вспыхнувший гнев, она лишь холодно произнесла:
Подавив вспыхнувший гнев, она лишь холодно произнесла:
- Ничего страшного.
- Ничего страшного.
Сянсуй решила, что сумела её подавить, и на лице её проступило ещё больше самодовольства.
Сянсуй решила, что сумела её подавить, и на лице её проступило ещё больше самодовольства.
- Благодарю госпожу за понимание.
- Благодарю госпожу за понимание.
С этими словами она потянулась развязать одежду Инь Цзи, но внезапно кто-то крепко сжал её предплечье.
С этими словами она потянулась развязать одежду Инь Цзи, но внезапно кто-то крепко сжал её предплечье.
Когда лицо государя успело стать таким мрачным, она даже не заметила.
Когда лицо государя успело стать таким мрачным, она даже не заметила.
Он холодно посмотрел на Се Юнь.
Он холодно посмотрел на Се Юнь.
- Даже свои обязанности выполнять не хочешь? Тогда зачем я вообще тебя содержу?
- Даже свои обязанности выполнять не хочешь? Тогда зачем я вообще тебя содержу?
Се Юнь растерялась. Когда это она пыталась увильнуть от работы?
Се Юнь растерялась. Когда это она пыталась увильнуть от работы?
Но ведь именно Инь Цзи оставил Сянсуй при себе. Раз уж той дали звание личной служанки, если она сама хочет прислуживать, по какой причине Се Юнь должна ей препятствовать?
Но ведь именно Инь Цзи оставил Сянсуй при себе. Раз уж той дали звание личной служанки, если она сама хочет прислуживать, по какой причине Се Юнь должна ей препятствовать?
Она опустилась на колени, словно признавая вину, однако так ничего и не сказала.
Она опустилась на колени, словно признавая вину, однако так ничего и не сказала.
Предплечье Сянсуй уже нестерпимо болело, но, почувствовав странную атмосферу, она не осмелилась вскрикнуть и лишь тихо произнесла:
Предплечье Сянсуй уже нестерпимо болело, но, почувствовав странную атмосферу, она не осмелилась вскрикнуть и лишь тихо произнесла:
- Государь... позвольте этой рабыне послужить вам.
- Государь... позвольте этой рабыне послужить вам.
Инь Цзи холодно перевёл взгляд на неё. Его глаза были остры, словно клинки. От этого взгляда Сянсуй вздрогнула всем телом и больше не посмела вымолвить ни слова.
Инь Цзи холодно перевёл взгляд на неё. Его глаза были остры, словно клинки. От этого взгляда Сянсуй вздрогнула всем телом и больше не посмела вымолвить ни слова.
Только тогда Инь Цзи заговорил, но голос его неожиданно смягчился:
Только тогда Инь Цзи заговорил, но голос его неожиданно смягчился:
- Я оставил тебя при себе вовсе не для этого.
- Я оставил тебя при себе вовсе не для этого.
Сянсуй растерялась.
Сянсуй растерялась.
Двусмысленность этих слов мгновенно бросилась ей в голову, лицо вспыхнуло густым румянцем, и она совсем потеряла способность соображать.
Двусмысленность этих слов мгновенно бросилась ей в голову, лицо вспыхнуло густым румянцем, и она совсем потеряла способность соображать.
Инь Цзи бесстрастно отпустил её руку, однако продолжал смотреть на Се Юнь.
Инь Цзи бесстрастно отпустил её руку, однако продолжал смотреть на Се Юнь.
Почувствовав этот взгляд, она осторожно подошла ближе и вновь подняла руки, чтобы помочь ему одеться. Но её пальцы неожиданно оказались в его ладони.
Почувствовав этот взгляд, она осторожно подошла ближе и вновь подняла руки, чтобы помочь ему одеться. Но её пальцы неожиданно оказались в его ладони.
- Настолько не хочешь прислуживать мне? Стоит подвернуться случаю - сразу пытаешься спихнуть это на кого-нибудь другого?
- Настолько не хочешь прислуживать мне? Стоит подвернуться случаю - сразу пытаешься спихнуть это на кого-нибудь другого?
Его голос был тяжёлым, словно готовым пролиться дождём. Хорошее настроение, продержавшееся всю ночь, давно рассыпалось вдребезги. Но Се Юнь понятия не имела, из-за чего он снова рассердился. Всё происходящее казалось ей совершенно необъяснимым.
Его голос был тяжёлым, словно готовым пролиться дождём. Хорошее настроение, продержавшееся всю ночь, давно рассыпалось вдребезги. Но Се Юнь понятия не имела, из-за чего он снова рассердился. Всё происходящее казалось ей совершенно необъяснимым.
- Раз государь сам выбрал её, значит, она наверняка сможет служить вам лучше, чем эта рабыня.
- Раз государь сам выбрал её, значит, она наверняка сможет служить вам лучше, чем эта рабыня.
Лицо Инь Цзи резко изменилось. Он грубо отбросил её руку, сам схватил верхнюю мантию и начал надевать её. Когда Се Юнь протянула руку, чтобы помочь, он холодно усмехнулся и бесцеремонно оттолкнул её ладонь.
Лицо Инь Цзи резко изменилось. Он грубо отбросил её руку, сам схватил верхнюю мантию и начал надевать её. Когда Се Юнь протянула руку, чтобы помочь, он холодно усмехнулся и бесцеремонно оттолкнул её ладонь.
- Не нужно. Раз не хочешь прислуживать, то больше и не будешь.
- Не нужно. Раз не хочешь прислуживать, то больше и не будешь.
Се Юнь окончательно перестала что-либо понимать. Что на этот раз нашло на Инь Цзи?
Се Юнь окончательно перестала что-либо понимать. Что на этот раз нашло на Инь Цзи?
Но спорить с ним она не собиралась. Раз он не желает, чтобы она прислуживала, значит, она уйдёт. Она поклонилась и уже собиралась выйти, как вдруг за её спиной Инь Цзи вспылил. Он смахнул на пол курильницу и чашки. Те с грохотом разлетелись по полу.
Но спорить с ним она не собиралась. Раз он не желает, чтобы она прислуживала, значит, она уйдёт. Она поклонилась и уже собиралась выйти, как вдруг за её спиной Инь Цзи вспылил. Он смахнул на пол курильницу и чашки. Те с грохотом разлетелись по полу.
- Я позволял тебе уйти?!
- Я позволял тебе уйти?!
Его окрик прозвучал почти как звериный рык.
Его окрик прозвучал почти как звериный рык.
Се Юнь устало вздохнула. Она оставалась рядом - он сердился. Она собралась уйти - он снова сердился. Пришлось вернуться и тихо встать в углу, словно неодушевлённое украшение комнаты.
Се Юнь устало вздохнула. Она оставалась рядом - он сердился. Она собралась уйти - он снова сердился. Пришлось вернуться и тихо встать в углу, словно неодушевлённое украшение комнаты.
Инь Цзи больше даже не взглянул на неё. Одевшись, он широким шагом вышел из спальни.
Инь Цзи больше даже не взглянул на неё. Одевшись, он широким шагом вышел из спальни.
После устроенного им разгрома покои представляли собой полный беспорядок.
После устроенного им разгрома покои представляли собой полный беспорядок.
Се Юнь тихонько вздохнула и наклонилась собирать разбитые осколки.
Се Юнь тихонько вздохнула и наклонилась собирать разбитые осколки.
Но вдруг перед её глазами появилась чья-то нога. Она молниеносно наступила на один из острых осколков.
Но вдруг перед её глазами появилась чья-то нога. Она молниеносно наступила на один из острых осколков.
Если бы Се Юнь не успела вовремя отдёрнуть руку, сейчас под этой ногой оказалась бы тыльная сторона её кисти.
Если бы Се Юнь не успела вовремя отдёрнуть руку, сейчас под этой ногой оказалась бы тыльная сторона её кисти.
Она подняла глаза и увидела Сянсуй, которая, уперев руки в бока, высокомерно смотрела на неё сверху вниз.
Она подняла глаза и увидела Сянсуй, которая, уперев руки в бока, высокомерно смотрела на неё сверху вниз.
- Госпожа Се Юнь, у вас и правда толстая кожа. Государь настолько вами брезгует, а вы всё равно как ни в чём не бывало остаетесь во дворце Цяньюань. На месте любого другого я давно бы уже отправились обратно в управление дворцовой прислуги заново учиться правилам.
- Госпожа Се Юнь, у вас и правда толстая кожа. Государь настолько вами брезгует, а вы всё равно как ни в чём не бывало остаетесь во дворце Цяньюань. На месте любого другого я давно бы уже отправились обратно в управление дворцовой прислуги заново учиться правилам.
Сдерживая себя, Се Юнь произнесла:
Сдерживая себя, Се Юнь произнесла:
- Отойди.
- Отойди.
Сянсуй презрительно скривила губы, отвернулась, словно ничего не услышала.
Сянсуй презрительно скривила губы, отвернулась, словно ничего не услышала.
Гнев, который Се Юнь сдерживала всё утро, наконец, достиг предела.
Гнев, который Се Юнь сдерживала всё утро, наконец, достиг предела.
Она медленно поднялась и шаг за шагом приблизилась к ней.
Она медленно поднялась и шаг за шагом приблизилась к ней.
- Девочка... Неужели ты и правда думаешь, что за наглость никогда не приходится платить?
- Девочка... Неужели ты и правда думаешь, что за наглость никогда не приходится платить?
Сянсуй невольно сглотнула. Под напором Се Юнь она шаг за шагом отступала назад. В душе вдруг поднялся необъяснимый страх, словно стоявшая перед ней женщина действительно могла с ней что-то сделать.
Сянсуй невольно сглотнула. Под напором Се Юнь она шаг за шагом отступала назад. В душе вдруг поднялся необъяснимый страх, словно стоявшая перед ней женщина действительно могла с ней что-то сделать.
Но ведь теперь именно она была новой любимицей государя. Совсем недавно он даже сказал ей такие слова, от которых сердце начинало биться чаще, а лицо вспыхивало румянцем...
Но ведь теперь именно она была новой любимицей государя. Совсем недавно он даже сказал ей такие слова, от которых сердце начинало биться чаще, а лицо вспыхивало румянцем...
Она изо всех сил пыталась набраться смелости, но, заметив, что Се Юнь смотрит на неё как на бездушный предмет, не смогла даже встретиться с ней взглядом.
Она изо всех сил пыталась набраться смелости, но, заметив, что Се Юнь смотрит на неё как на бездушный предмет, не смогла даже встретиться с ней взглядом.
В этот момент послышалось негромкое покашливание. Се Юнь обернулась на звук и увидела, что Цай Тяньси каким-то образом уже вернулся.
В этот момент послышалось негромкое покашливание. Се Юнь обернулась на звук и увидела, что Цай Тяньси каким-то образом уже вернулся.
Она удивлённо спросила:
Она удивлённо спросила:
- Вы что-то забыли?
- Вы что-то забыли?
Цай Тяньси бросил на Сянсуй сложный взгляд и слегка отвернулся.
Цай Тяньси бросил на Сянсуй сложный взгляд и слегка отвернулся.
- Государь велел госпоже Сянсуй явиться и ожидать его в императорском кабинете.
- Государь велел госпоже Сянсуй явиться и ожидать его в императорском кабинете.
Се Юнь застыла. Она недоверчиво посмотрела на него.
Се Юнь застыла. Она недоверчиво посмотрела на него.
- Что вы сказали?
- Что вы сказали?
Императорский кабинет был местом, где вершились государственные дела. Как мужчинам запрещалось входить во внутренний дворец, так и женщинам было запрещено входить в императорский кабинет. Не только дворцовым служанкам - даже императорским наложницам.
Императорский кабинет был местом, где вершились государственные дела. Как мужчинам запрещалось входить во внутренний дворец, так и женщинам было запрещено входить в императорский кабинет. Не только дворцовым служанкам - даже императорским наложницам.
И теперь Инь Цзи велел Сянсуй прислуживать ему в императорском кабинете.
И теперь Инь Цзи велел Сянсуй прислуживать ему в императорском кабинете.
Несмотря на всё, что Се Юнь пережила за последние годы, на этот раз она всё же не смогла сохранить самообладание.
Несмотря на всё, что Се Юнь пережила за последние годы, на этот раз она всё же не смогла сохранить самообладание.
Не сводя глаз с Цай Тяньси, она спросила:
Не сводя глаз с Цай Тяньси, она спросила:
- Вы ничего не перепутали?
- Вы ничего не перепутали?
Цай Тяньси ничуть не удивился её реакции. Когда он сам услышал этот приказ, тоже был поражён и даже пытался отговорить императора, но безуспешно.
Цай Тяньси ничуть не удивился её реакции. Когда он сам услышал этот приказ, тоже был поражён и даже пытался отговорить императора, но безуспешно.
- Как бы ни был бесполезен этот слуга, ослышаться в подобных вещах он не посмеет... Госпожа Сянсуй, прошу, следуйте за мной.
- Как бы ни был бесполезен этот слуга, ослышаться в подобных вещах он не посмеет... Госпожа Сянсуй, прошу, следуйте за мной.
Сянсуй и сама не ожидала, что ей выпадет такая честь. На мгновение её переполнила радость, однако уходить она не спешила. Бросив взгляд на Се Юнь, она с улыбкой проговорила:
Сянсуй и сама не ожидала, что ей выпадет такая честь. На мгновение её переполнила радость, однако уходить она не спешила. Бросив взгляд на Се Юнь, она с улыбкой проговорила:
- Госпожа Се Юнь, похоже, за дерзость и правда не всегда приходится платить... Только вот вы уже не первой молодости и былой красотой не блистаете - такого обращения вам в этой жизни больше не видать.
- Госпожа Се Юнь, похоже, за дерзость и правда не всегда приходится платить... Только вот вы уже не первой молодости и былой красотой не блистаете - такого обращения вам в этой жизни больше не видать.

Комментарии

Загрузка...