Золотые потоки света заструились по узорам формации, прокладывая путь среди звездных дорог под сиянием луны. Когда сияние телепортационного массива окончательно угасло, Шэнь Юнь и его спутники ступили на земли Центральной равнины.
В отличие от прежнего пути, когда он путешествовал в полном одиночестве, теперь Шэнь Юня сопровождали брат и сестра из клана У. Из-за этого он решил отказаться от верховых зверей.
Вскоре впереди показалась огромная пристань. Поскольку до цели оставалось совсем немного, спутники пересели на духовную лодку и пустились вниз по течению реки Ло.
Хрустально чистая, словно цветное стекло, вода отражала изумрудные склоны гор по обоим берегам. Время от времени из глубин выпрыгивали духовные рыбы, чьи брызги вспыхивали в воздухе крошечными радугами.
— Сестра, посмотри туда! — у Пинъань указал на сияющую духовным светом долину, и в его глазах отразилось детское любопытство. — В нашем Безбрежном Море такой красоты не сыщешь.
У Синин, слегка облокотившись на борт, завороженно смотрела на бегущую воду:
— Так это и есть река Ло, описанная в древних свитках? Она еще прекраснее и одухотвореннее, чем я себе представляла.
Речная гладь тонула в сизой дымке, напоминая оживший свиток бессмертного мастера. Нефритовый корабль плавно резал волны, взбивая пену, похожую на россыпь мелкого жемчуга. В вышине, оставляя яркие росчерки, проносились практики на летающих мечах, а меж ними сновали запряженные благоприятными зверями повозки. Их золотая чешуя и нефритовые когти сверкали в лучах утреннего солнца, рассыпая по воде радужные мосты.
— Великое испытание, императорский экзамен! Сюда стекаются таланты со всего света, оттого и зрелище столь величественное, — зычно рассмеялся старик, стоявший у руля на носу лодки.
Он был высок и статен, с волевым лицом и крупным носом, однако его кожу покрывала густая белая чешуя, придававшая ему довольно свирепый вид. Тем не менее старик управлял начертанными на палубе формациями с невероятной легкостью, его движения были отточены тысячами повторений.
Поговорив с ним, У Пинъань узнал, что рулевого зовут старец Хэ. В его жилах текла кровь демонов, и он зарабатывал на жизнь, водя духовные суда по этим водам Ло, растянувшимся на восемьдесят тысяч ли.
— Старейшина Хэ, — юноша с живым любопытством протянул ему кувшинчик духовного вина, — не поведаете ли младшему об этом императорском экзамене?
При первой встрече перед посадкой пугающая внешность лодочника вызвала у юноши тревожный холодок по спине. Если бы Шэнь Юнь сам не выбрал это судно, Пинъань обошел бы его дальней дорогой. Однако за время короткого пути грозный с виду старик оказался на удивление добродушным.
Быстро найдя общий язык, они беседовали так непринужденно, словно были знакомы уже много лет.
— Ха-ха-ха, ну и вопросы у тебя, малый! Как раз по адресу обратился! — старик взял кубок и осушил его одним глотком. — За последние десять тысяч лет династия Великая Цянь впервые открыла двери для талантов изо всех пяти регионов. Сюда съезжаются по-настоящему грозные фигуры...
Эти слова заставили многих практиков на палубе обернуться, и даже отпрыски благородных кланов невольно навострили уши.
— Гениев в поднебесной полно, как карасей в пруду, но тех, кто способен пробиться в тройку лучших, единицы, — старец Хэ прищурился, задумчиво потирая пальцем край кубка. — Е Цзюгэ из Восточной Пустоши – один из них. Чжао Чэнле из резиденции хоу Пиндина – другой...
Он неожиданно умолк, и в его мутноватых глазах блеснул острый огонек:
— А насчёт Шэнь Юня из Северной Пустоши... этот парень настоящий монстр.
Помолчав, старик понизил голос до едва различимого шепота:
— К тому же... поговаривают и о легендарном шицзы хоу У.
Глаза У Пинъаня восторженно вспыхнули при упоминании Шэнь Юня. Он не удержался и посмотрел на фигуру в белоснежных одеждах, стоявшую неподалеку, преисполненный глубокого благоговения.
— С другой стороны, как говорят, в словесности нет первого, а в воинском искусстве – второго, — старик Хэ вновь прокашлялся и продолжил громче. — молодые таланты, избравшие путь пера, сияют не менее ярко. Каждый хорош по-своему. — Первым среди них считают Ли Сяньдао, последнего личного ученика Главы горы Байлу. Говорят, он слагает стихи за три шага, а за пять – пишет целые трактаты. Сам великий наставник императора восхищался его слогом, назвав его непревзойденным гением эпохи. Его считают главным претендентом на победу в гражданском испытании.
Старый лодочник тяжело вздохнул и с благоговением добавил:
— А вторым называют того самого Шэнь Юня. Ходят слухи, что он некогда сокрушил Тан Бочжоу и взял двойное первенство в Северной Пустоши. На этом экзамене он наверняка покажет себя во всем величии.
Слушавшие его практики на палубе согласно закивали. Эти вести уже давно разлетелись по свету и не были тайной.
И все же повторное упоминание имени Шэнь Юня вызвало на палубе волну восхищенного шепота.
Поразительно, что молодой практик из суровой и бесплодной Северной Пустоши сумел превзойти избранников Центральной равнины сразу на обоих поприщах? Это казалось чем-то немыслимым. У Пинъань слушал это с раскрасневшимся от гордости лицом, мысленно ликуя: «Как и ожидал от господина Шэнь!»
— Шицзы хоу У... — тихо прошептала У Синин.
Ее плечи слегка дрогнули, а в чистых, как осенняя вода, глазах промелькнула теплая грусть. Девушка погрузилась в молчание.
Внезапно эту тишину бесцеремонно нарушил развязный голос:
— Какая нелепость!
Слова эти заставили многих недовольно обернуться. Большинство практиков на корабле были выходцами из простых семей. Шэнь Юнь, сумевший подняться из глухой провинции и достичь таких высот, успел стать кумиром для сотен бедных учеников. Никто не собирался терпеть подобное пренебрежение в его адрес.
Однако некоторые зоркие пассажиры сразу узнали говорившего и принялись шушукаться:
— Это же Симэнь Цяо из Академии Белого Оленя... — неудивительно, что он столь заносчив, — усмехнулся стоявший рядом практик. — Поговаривают, он выслужился перед молодым господином из резиденции хоу Гуанчэна. А тот давно точит зуб на Шэнь Юня. Вот прихвостень и лезет на рожон.
Слушатели лишь обменялись понимающими улыбками. Относясь к выкрикам крикуна как к пустому лаю, они даже не потрудились спорить.
Большинство и вовсе отвернулись обратно к воде, будто ничего и не произошло.
— Да как вы... — Симэнь Цяо осекся.
Он не ожидал, что имя безвестного провинциала имеет здесь такой вес, и спесивая ухмылка тут же застыла на его лице.
Облалая исключительным слухом, Шэнь Юнь при упоминании резиденции хоу Гуанчэна невольно вспомнил о влачащем жалкое существование Ян Сюаньсяо. Он лениво перевел взгляд на Симэнь Цяо.
Этот человек, облаченный в роскошные шелка, демонстративно обмахивался веером, несмотря на прохладный апрельский ветер, дующий над рекой.
На расшитом золотом шелке красовались поэтические строки о юношеской грации и статном, подобно нефритовому древу, облике.
«Рыбак рыбака видит издалека», – мысленно усмехнулся Шэнь Юнь, качая головой.
Лицо молодого господина Симэня с глубоко запавшими глазницами и мертвенно-бледной кожей напоминало физиономию восставшего мертвеца, а неровная, покрытая оспинами кожа делала его похожим на побитую морозом гнилую тыкву.
Встреть такого ночью на лесной тропе – душа в пятки уйдет от страха. И откуда только в этом недоразумении бралась дерзость мнить себя «прекрасным, как нефритовое древо»?
Духовная лодка ходко резала волны, оставляя за собой сверкающий след. Вскоре впереди проступили очертания величественного города бессмертных. Резные высотные ансамбли и нефритовые чертоги, окутанные дымкой, казались сошедшими на землю небесными дворцами.
Шэнь Юнь достал талисман передачи мыслей и, коснувшись его кончиками пальцев, связался с Шэнь Цинжо и остальными.
«Храм Великого Грома? Почему они обосновались в буддийских землях?» – подумал он, слегка нахмурившись.
Впрочем, решив, что все прояснится по прибытии в столицу, он выбросил лишние мысли из головы.
Посмотрев в сторону, он увидел, что У Пинъань продолжает увлеченно беседовать с лодочником.
— Хорош... Искренний ты малый, как раз по мне! — Старик Хэ охотно прикладывался к предложенному юношей простому вину. С каждым новым глотком он все мягче смотрел на собеседника, и на его чешуйчатом лице проступало искреннее одобрение.
Внезапно над рекой взвыл неистовый ветер. Небо стремительно заволокли грозовые тучи, погрузив все вокруг во тьму. Старец Хэ мгновенно подобрался. Его пальцы замелькали в воздухе, активируя защитные формации корабля; корпус судна окутало яркое лазурное сияние, упрямо пробивающее путь сквозь вздымающиеся валы. Понимая, что сейчас не время для разговоров, У Пинъань неохотно отступил назад.
— Старейшина Хэ столько всего повидал! Кем же он является вне стен секты... — восторженно шептал раскрасневшийся юноша.
У Синин ласково улыбнулась и поправила ему растрепавшиеся на ветру волосы.
— Перед тобой мастер на стадии зарождающейся души, — ровным голосом произнес Шэнь Юнь, чьи белые одежды шумно развевались на ветру. — было бы странно, если бы он этого не знал. — С-стадия зарождающейся души?! — У Пинъань остолбенел и, ошарашенно уставившись на старика у руля, шумно выдохнул.
Словно почувствовав на себе взгляд, старый лодочник обернулся. Встретившись глазами с Шэнь Юнем, он уважительно кивнул ему, после чего резко вскинул голову, вглядываясь в даль. Его брови сошлись на переносице. Впереди река Ло бурлила и пенилась, словно разгневанный исполинский дракон.
Множество духовных судов швыряло на волнах под проливным дождем. Из пелены бури доносился отдаленный треск ломающегося дерева, смешивающийся с раскатами грома в зловещую какофонию.
— Слушайте все! — сурово проговорил старец Хэ, чье лицо сделалось мрачнее грозовой тучи. — Впереди творится неладное. Нам нужно немедленно пристать к берегу!
Договаривая это, он во все глаза всматривался в мутные глубины реки, а его мозолистые ладони мертвой хваткой вцепились в штурвал.
— Какая скверная, тяжелая аура... — прошептал Шэнь Юнь.
Его взгляд, глубокий, как бездна, казалось, пронзал вздыбленные волны, пытаясь разглядеть сокрытый вдали неведомый ужас.
В это время Симэнь Цяо все еще пытался хорохориться перед толпой:
— Вы и представить не можете, что мой старший брат-ученик уже постиг Благородную Ци! В этом году звание лучшего выпускника точно достанется Академии Белого Оленя!
Он упрямо размахивал веером, словно не замечая бушующей вокруг стихии. Пассажиры, однако, пропускали его слова мимо ушей. Известие о вынужденной остановке вызвало у многих лишь раздражение – задержка в пути не только рушила планы, но и грозила немалыми расходами на постоялые дворы.
Симэнь Цяо и вовсе взвился, точно ошпаренный, отчего его уродливое лицо перекосило от злости:
— Подумаешь, погода испортилась! Разве нельзя просто прибавить ходу? У меня в столице важные дела!
Топнув ногой, он пренебрег опасностью и подскочил к самому носу корабля, указывая на клочок чистого неба вдали:
— Глядите, там же все спокойно! К чему эти предосторож...
Договорить он не успел. Налетевший шквал обрушил на палубу стену воды, сбивчиво швырнув крикуна на доски. Дорогой расшитый халат мгновенно промок до нитки, а сам он, с прилипшими к лицу волосами, стал похож на мокрую курицу.
В этот миг под водой зашевелились гигантские тени. В темной глубине кишели мириады рыб, крабов и креветок, спасавшихся бегством. Среди них проскальзывали и силуэты крупных речных чудовищ, устремившихся прочь от северных окраин столицы.
Шэнь Юнь, стоя на носу корабля, применил Технику созерцания ци. На северном горизонте сквозь пелену проступили контуры древнего храма. Над ним парило золотое облако удачи, однако в самое его сердце вплелась зловещая черная струя, вившаяся подобно ядовитой гадюке.
— В той стороне... — Шэнь Юнь прищурился. — Храм Великого Грома.

Комментарии

Загрузка...