Рассветный туман расколол небосвод, когда опустились две тени; еще не рассеялась дымка в горах, как запел клинок.
Сквозь призрачную пелену тумана, ступая по воздуху, плавно приближались две фигуры. Рукава их белоснежных одежд развевались на ветру, а лица сияли одухотворенным величием, словно эти двое сошли со старинного свитка, написанного тушью. От них исходило едва уловимое, но мощное присутствие Пути Бессмертных, отрешенное от мирской суеты.
Огромное тело трехглавого льва мелко задрожало под гнетом чудовищного давления. Однако, вспомнив о восседающем на его спине Шэнь Юне, зверь мгновенно успокоился и, расправив грудь, двинулся навстречу гостям, не желая уступать им в гордости.
Старший брат Линху сделал шаг вперед и вежливо поклонился:
— Дао-товарищ Шэнь, позволь мне представить спутников.
Повернувшись вполоборота, он указал на стоявшую рядом девушку в белоснежном платье, от которой веяло изяществом и благородством:
— Это дао-товарищ Бай Цянь из Академии Белого Оленя. Она прочла бесчисленное множество трактатов, обладает утонченным умом и уже постигла легендарный Дух Праведности.
Бай Цянь полностью оправдывала свое имя – ее облик напоминал чистейший поток под лучами полуденного солнца, прозрачный и лишенный малейших теней, словно перед ними стояла мудрая отшельница, посвятившая жизнь книгам.
Линху перевел взгляд на монаха в серо-белой рясе с умиротворенным лицом:
— А это Мастер Цзинюань из Храма Великого Грома. Его дао-сердце чисто и безмятежно, и он уже постиг истинную суть великого учения о пустоте пяти скандх...
В ту же секунду в разуме Шэнь Юня зазвучал тайный мысленный посыл:
— Этот человек с высокой долей вероятности... перерождение Владыки дао!
Шэнь Юнь едва заметно прищурился, пристально вглядываясь в Мастера Цзинюаня. Духовная сила буддиста оказалась невероятно плотной, подобно нерушимому алмазу, и подспудно соперничала с его собственной божественной мыслью, закаленной в горниле Небесного Бедствия. Юноша мысленно согласился с догадкой Линху.
Монах молитвенно сложил ладони и с кроткой, сострадательной улыбкой произнес:
— Этот благодетель кажется мне незнакомым. Не согласится ли дао-товарищ Линху представить его скромному монаху?
Его ясные, чистые глаза напоминали безупречное зеркало, способное разглядеть самые потаенные помыслы человеческой души. Бай Цянь тоже окинула незнакомца изучающим взглядом. Стоило ей заметить послушно присмиревшего трехглавого льва, как в ее глубоких, похожих на осенние воды глазах промелькнуло удивление.
Линху глубоко вздохнул и с величайшей серьезностью сложил ладони перед грудью:
— Это дао-товарищ Шэнь Юнь, — он сделал короткую паузу, и в его голосе прозвучало искреннее почтение.
— Его культивация непостижимо глубока. Я признаю, что бесконечно далек от его уровня.
Услышав это признание, оба гостя заметно вздрогнули.
Будучи преемниками трех величайших орденов, они прекрасно знали цену словам друг друга. Линху только казался мягким и покладистым, но в глубине души таил непомерную гордость. Людей во всех Центральных равнинах, способных заставить его признать свое поражение, можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Мастер Цзинюань первым справился с изумлением. В его взгляде вспыхнул странный огонек:
— Если дао-товарищ Шэнь согласится помочь нам, то даже если весь клан Чжуцюэ решит заявить о себе, нам не о чем беспокоиться.
Шэнь Юнь приподнял бровь, уловив в словах монаха скрытый смысл:
— Мастер обладает обширными познаниями. Не могли бы вы подробнее поведать о происхождении этого запечатанного места?
Монах склонил голову, не размыкая молитвенно сложенных ладоней:
— Скромному монаху известно лишь немногое. Легенды гласят, что в незапамятные времена здесь разразилась сокрушительная битва. Великий мастер, чей уровень превосходил возвращение к пустоте, лично вмешался, чтобы запечатать здесь древнего демона.
Эти слова повергли всех присутствующих в глубокое потрясение. Выше возвращения к пустоте! О подобных существах слагали легенды, их мало кто видел воочию. Одним лишь помыслом они способны перекраивать законы мира, а по щелчку их пальцев вспять поворачиваются бурные реки и рушатся горы. Насколько же ужасен должен быть демон, ради поимки которого столь великому мастеру пришлось явиться лично?
Даже вечно надменный дух Цинлуна сузил глаза и тихо пробормотал:
— Три высшие ступени... Не думал, что в Северной пустоши когда-то обитали подобные чудовища!
Атмосфера в ущелье мгновенно сделалась тяжелой, словно свинец. Заметив всеобщее замешательство, Мастер Цзинюань поспешил разъяснить:
— Не стоит излишне тревожиться. Тот древний демон обладал кровью клана Феникса, из-за чего обрел почти полное бессмертие. Именно поэтому его не смогли уничтожить и лишь запечатали здесь. С тех пор утекли реки времени. Силы демона давно иссякли и упали до ничтожного предела. Все, что от нас требуется – укрепить слабеющие оковы.
Услышав это, все облегченно вздохнули. Пусть клан Феникса и славился наравне с великим кланом Дракона, сотрясая все стороны света, в современном мире совершенствования бесчисленное множество существ несли в себе лишь жалкие крупицы их наследия. Найти же истинного чистокровного феникса было практически невозможно. Тот же клан Чжуцюэ, хоть и унаследовал священную кровь, по силе едва ли превосходил обычных древних чудовищ.
Лицо Линху стало серьезным:
— Нельзя терять ни минуты. Сила защитной формации угасает с каждым днем. Любое промедление грозит обернуться катастрофой.
Перед отправлением три великих ордена тщательно изучили обстановку и убедились, что для укрепления печати будет достаточно сил практиков на стадии зарождающейся души. Но если промедлить до тех пор, пока барьер ослабнет настолько, что сюда смогут проникнуть повелители демонов на уровне трансформации души, оковы неизбежно падут. И тогда совладать с вырвавшимся чудовищем станет труднее, чем подняться на небеса. Упускать такой шанс было нельзя – время торопило.
Все собравшиеся здесь принадлежали к числу лучших гениев молодого поколения. Горный хребет Мириад Демонов, слывущий среди обычных людей смертоносной запретной зоной, для этих мастеров казался не опаснее прогулки по саду. Вскоре они достигли глубокой, мрачной теснины. Вокруг царило мертвое безмолвие – ни пения птиц, ни стрекота цикад. Сама атмосфера была пропитана удушающей, лишающей воли тяжестью.
— Там что-то есть! — внезапно воскликнул Чэнь Аотянь, указывая на скрытый за раскидистыми вековыми деревьями огромный грот.
Остальные устремили взоры в указанном направлении. Из полумрака проступили очертания полуразрушенного алтаря. На обломках камней все еще виднелись причудливые, полустертые узоры – именно в этом месте когда-то совершил свою роковую ошибку Шэнь Цю.
Шэнь Юнь прищурился, уловив исходившие от руин тяжелые эманации чистейшей злобы, в которых сквозило нечто до боли знакомое:
— Похоже, именно здесь Владыка Цюнци вырвался на свободу.
Юноша покачал головой. «Этот Шэнь Цю... вечно от него одни неприятности», – подумал он с легкой усмешкой.
Теперь все встало на свои места. Подумать только: жалкий практик на стадии возведения основания сумел перевернуть вверх дном весь мир совершенствования! Его таланту влипать в грандиозные неприятности можно было только позавидовать. Шэнь Юнь мысленно пообещал себе при следующей встрече повнимательнее присмотреться к удаче этого родственника – способность притягивать к себе судьбоносные катастрофы у того была развита сильнее, чем у самого Е Чэня.
Но стоило им собраться войти в ущелье, как путь преградили невидимые потоки хаотичной энергии. Окружающее пространство казалось настолько обманчивым и опасным, что никто не понимал, с какой стороны подступиться. Не желая мириться с преградой, Чэнь Аотянь самонадеянно шагнул к каменному возвышению на земле. В то же мгновение воздух взорвался мириадами зловещих черных рун, которые плотным кольцом устремились к нему.
Раздался резкий треск разрываемой ткани. Защитная мантия на его плечах мгновенно обратилась в клочья. В самый последний миг Мастер Цзинюань, оказавшийся ближе всех, взмахнул широким рукавом. Яркая вспышка буддийского света окутала незадачливого практика и силой выдернула его из смертельной ловушки.
Чэнь Аотянь стоял ни жив ни мертв, бледный как полотно. Опоздай монах хоть на мгновение, черные знаки сожрали бы его душу без остатка.
Духовная обитель меж бровей монаха слабо засияла, когда он произнес суровое предостережение:
— Это место невероятно опасно. Не делайте ни одного шага бездумно.
Лишившись всякой спеси, испуганный юноша поспешно забился за спины товарищей. Над группой повисла растерянная тишина. Все переглядывались, не зная, как преодолеть невидимый барьер.
Тогда Линху взмахнул рукой, и на его ладони появился древний восьмиугольный компас-лопань. Высеченный из безупречного нефрита, он нес на себе шестьдесят четыре гексаграммы, в точности повторяющие траектории небесных светил, а по его бороздам струилась чистейшая, таинственная аура Дао:
— Здешние искажения слишком сильны. Позвольте мне сначала вычислить точное местонахождение древнего демона.
Он быстро сложил пальцы в священную печать и принялся тихо читать заклинание. Компас вспыхнул мягким лазурным сиянием. Сложные узоры гексаграмм пришли в движение, вращаясь по невидимым осям.
Над компасом с тихим шелестом поднялся полупрозрачный занавес света, в котором начали стремительно сменять друг друга призрачные очертания ущелья. Наконец изображение замерло, явив детальную карту долины. В нескольких местах из-под земли поднимались разноцветные струйки тумана, каждый оттенок которого указывал на скрытые потоки сил.
Бай Цянь внимательно наблюдала за его действиями:
— Твое мастерство в [Технике созерцания ци чистого нефрита] стало поистине выдающимся, дао-товарищ Линху.
Она знала сотни древних искусств, однако путь предсказаний требовал редчайшего врожденного дара. Даже потратив десять лет упорного труда, девушка так и не смогла переступить порог этого учения.
В глазах Мастера Цзинюаня вспыхнули искры мудрости. «Прорицания школы Пути божественных небес не знают равных во всем мире. Даже Государственный наставник высоко отзывался об этом искусстве. Пожалуй, лишь легендарный Дворец звёзд мог бы поспорить с ними в точности», – подумал он. Монах казался истинным мудрецом, способным с легкостью рассуждать о величайших тайнах мироздания.
Чэнь Аотянь с нескрываемой гордостью добавил:
— Мой старший брат уже коснулся рубежа стадии созерцания ци. Сам глава школы восхищался его исключительным талантом!
При этих словах он вызывающе посмотрел на Шэнь Юня, все еще не желая мириться с тем, что Линху поставил себя ниже этого чужака.
В народе говорили: «Сначала судьба, затем удача, и лишь потом – фэншуй». Большинство тех, кто именовал себя великими предсказателями, на деле оказывались бродячими шарлатанами, хвастающимися случайными совпадениями. Тех, кто действительно постиг первую ступень – чтение земных потоков фэншуй, – рождались единицы. Подобные мастера могли находить места силы и запечатывать Духовные Потоки, за что удостаивались величайшего почтения даже от правителей бессмертных династий. Вторая же ступень – созерцание ци – возносила человека на недосягаемую высоту. Такой мастер зрел истинную суть вещей, предвидел беды и благословения, становясь самым желанным гостем в любом великом клане. Что же касается третьей ступени – созерцания судьбы, – то она и вовсе оставалась красивой легендой. Обладатель этого дара мог одним лишь взглядом прочесть жизненный путь любого существа, что граничило с божественным всеведением. То, что Линху сумел приблизиться ко второй ступени в столь юном возрасте, являлось невероятным триумфом, ценившимся куда выше достижения стадии зарождающейся души.
Шэнь Юнь стоял, заложив руки за спину, и молча наблюдал за действиями старшего ученика. В его сознании беззвучно пришла в движение [Книга дао Великого Предела]:
— Техника созерцания ци чистого нефрита... Любопытно.
Темные зрачки юноши стали бездонными, словно ночное небо. Его собственная Формула созерцания ци, стоявшая на порядок ближе к первозданному закону вселенной, легко пробивала любую завесу лжи. Он читал движения Линху как открытую книгу, сопоставляя его методы со своими скрытыми знаниями.
Под восторженным взглядом своего младшего брата Линху с непоколебимой уверенностью указал на вековое дерево:
— Если взять этот исполин в качестве якоря, то убежище Владыки Цюнци окажется Вратами Ранения. Следовательно, запечатанный древний феникс должен находиться прямо за Вратами Смерти.
Все посмотрели на другой берег бурной реки, где в скале чернел глубокий провал пещеры. Из ее недр вырывался ледяной ветер, несущий с собой удушливый запах тлена, заставляющий кожу покрываться мурашками.
— Твой талант поразителен, дао-товарищ Линху, — вздохнула Бай Цянь, не скрывая восхищения.
— Не пройдет и сотни лет, как ты окончательно закрепишься на стадии созерцания ци.
— С моим старшим братом любое дело спорится! Какая-то древняя печать для него – сущая безделица, — расплылся в довольной улыбке Чэнь Аотянь.
Лишь монах стоял в стороне, нахмурив брови и быстро перебирая четки. Неясная тревога грызла его сердце, но он никак не мог нащупать причину своего беспокойства, а потому хранил молчание.
В этот момент над погруженным во мрак ущельем разнесся чистый, звонкий голос, подобный удару храмового колокола:
— Ошибка. Там, где заперт Владыка Цюнци – Врата Смерти. А место истинного заточения феникса... находится за Вратами Жизни.
Раздался оглушительный грохот, словно в ясном небе прогремел гром. Этот голос прозвучал подобно небесному откровению. Мастер Цзинюань вздрогнул всем телом, и в его глазах вспыхнул ослепительный золотой свет, рассеивая пелену сомнений, словно солнце, пробившее плотную пелену грозовых туч.

Комментарии

Загрузка...