Лишь в бушующем море познается истинный герой.
Оказавшись на краю гибели, Шэнь Юнь обрел абсолютную ясность разума, спокойного, точно озерная гладь. Туман перед его глазами рассеялся, являя чистую синеву небес – путь вперед теперь лежал пред ним как на ладони.
Навстречу сокрушительному шквалу вражеских ударов юноша неторопливо направил волну ци меча. Алое свечение казалось тусклым, лишенным грозной остроты, словно удар наносил неумелый новичок.
Но его двойник напротив замер, словно пораженный заклятьем оцепенения. Призрачное тело резко дернулось, и невесомый, на первый взгляд, клинок энергии без труда пронзил его насквозь.
— И правда, — тихо произнес юноша.
Глаза Шэнь Юня вспыхнули азартом. Взмахом широкого рукава он вновь обрушил на врага режущую ци – на сей раз удар оказался во много крат стремительнее.
Лицо двойника исказила суровая сосредоточенность, выдавая крайнюю степень настороженности.
Выпустив наружу божественную мысль, чтобы сдержать таинственную силу, скрытую в лезвии ци, противник спешно воздвиг стену из земли для защиты.
Грохот разорвал тишину, обрушивая своды.
Земляной барьер принял на себя основную мощь и отклонил траекторию атаки, однако лезвие все же задело плечо призрака, оставив на нем несколько глубоких рваных ран.
Невзрачный, слабый удар заставил искусного противника исчерпать все свои средства защиты – это выглядело донельзя странно.
— Направлять божественную мысль через ци меча, подчинять духовную силу плоти и соединять все три начала воедино... Вот он, мой грядущий путь.
Шэнь Юнь крепко сжал кулаки, чувствуя, как его дух, разум и тело сливаются в нерушимое целое.
Сгущение духовной силы в жидкость, превращение крови в чистый Ян, материализация божественной мысли...
До этого момента казалось, будто он преуспел во всех трех направлениях, но теперь стало очевидно: то были лишь поверхностные круги на воде.
Стоявший перед ним фантом служил лучшим доказательством: пытаясь разорвать сознание надвое, одновременно применяя заклинания и божественную мысль, тот терпел сокрушительное поражение.
Сила юноши крепла. Прежде он напоминал нищего, спящего на сундуке с сокровищами, теперь же, когда пелена сошла с глаз, его поразительное понимание наконец развернулось в полную мощь.
Секунда за секундой разум взрывался озарениями. Он сделал выпад – духовная сила сорвалась с кончиков пальцев, а порыв ветра от удара понес вперед таранный импульс божественной мысли. Силуэт двойника вновь сковало оцепенение.
Раздался глухой удар, за которым последовал треск ломающегося камня.
Второй «Шэнь Юнь» отчаянно сопротивлялся, но его попытки походили на тщетное стремление остановить несущуюся повозку. Тело Хуньюань пяти стихий фантома трещало по швам, а его аура стремительно угасала.
Юноша закалял себя в горниле битвы. Его крепкое подтянутое тело покрывали глубокие кровоточащие раны, однако исходящее от него величие становилось лишь грознее.
— В бой!
Ни богам, ни демонам не сдержать этот натиск – он обрушивал удар за ударом, не давая двойнику и секунды на передышку.
Юноша вскинул кулаки, направляя волю к небесам, и нанес самый сокрушительный удар в своей жизни.
Грохот разорвал тишину, обрушивая своды.
Высвободившаяся необузданная мощь раздробила кости противника, превратив его в подобие растрескавшегося фарфорового сосуда, готового рассыпаться от малейшего прикосновения.
— Все кончено, — тихо произнес юноша и опустил руки. На его красивом лице запечатлелось строгое величие воина, прошедшего сквозь пламя и кровь. Слабый птенец наконец обрел крылья и обратился в великого пэна, парящего в девяти небесах.
— Основание Небесного Дао... Оно совсем близко.
Он сжал кулак. Стоило ранам затянуться, и он без тени сомнения перешагнет этот порог.
Послышался мягкий ропот воды: мириады лазурных капель устремились вверх, собираясь в зыбкие очертания таинственных врат.
Их косяки оплетали потоки искаженного света, издали напоминавшие треснувшее зеркало, в гранях которого мерцали далекие созвездия, уводящие в неведомые края.
— Посмотрим, что приготовил мне седьмой ярус.
Шэнь Юнь глубоко вдохнул и перешагнул порог.
Тем временем снаружи Башни Семи Таинств яблоку негде было упасть – здесь собрались старейшины, чьи лица простые ученики видели разве что на великих торжествах.
Обычно величавые и невозмутимые, способные сохранить покой даже при падении небес, сейчас они походили на азартных юнцов.
Старые Монстры, разменявшие не одну сотню лет, сверкали горящими глазами и взбудораженно переговаривались, заставляя случайных свидетелей неметь от изумления.
— Я тут раскинул гадание по звездам: сегодня мне суждено обрести преемника! — Гордо провозгласил один из них. — Тот, кто внутри, непременно станет моим любимым учеником.
— Тьфу на тебя, старый пень! Какое бесстыдство! Этот юноша – вылитый муж для моей правнучки!
— Чего расшумелись? Высший Старейшина столько лет трудился во благо Секты Меча, не щадя сил. Ему как раз нужен преемник для передачи тайных искусств. Неужели у вас достанет наглости соперничать с ним?
— Ерунда! Если говорить о заслугах, кто превзойдет главу нашей школы? Этот юноша должен стать будущим владыкой секты!
Великие мужи спорили до хрипоты, превратив священную площадь в шумный рыночный базар.
Вся многолетняя выдержка была позабыта. В любой другой ситуации они непременно сохранили бы благообразное лицо, но упустить величайшего гения, сумевшего покорить пагоду, они не могли – подобный шанс выпадает раз в тысячелетие.
— Кхм, кхм!
Старейшина Зала Наказаний громко закашлялся, однако разгоряченные спором мудрецы даже не взглянули в его сторону.
«Старые глупцы... Позорят доброе имя Секты Меча перед молодежью», – подумал он, и его лицо помрачнело.
— А ну тихо! — Зычно приказал старейшина. — Юноша в пагоде – личный ученик господина Фана! Что за балаган вы здесь устроили?
Эти слова подействовали на толпу как ушат ледяной воды. Разочарованные вздохи пронеслись по рядам.
Это походило на то, как если бы путник нашел на дороге бесценный бессмертный артефакт, потянулся прибрать его к рукам, но внезапно осознал, что у сокровища уже есть грозный владелец, с которым лучше не ссориться.
Сравнение было грубым, но досада старейшин оказалась куда глубже.
Ученики Секты Меча, наблюдавшие за этой сценой, лишились последних иллюзий касательно безупречности своих наставников.
Кое-кто втайне принял со вздохом мечтать, как чудесно было бы оказаться на месте безвестного героя на вершине пагоды.
Наведя порядок, старейшина Зала Наказаний вежливо поклонился Фану Тяньи:
— Прошу простить за это зрелище, господин Фан. Ваш ученик слишком одарен, вот почтенные старцы и не совладали с чувствами.
Теперь ему стало ясно, почему старый мастер прибыл сюда с таким торжеством. Иметь подобного преемника и скрывать его – все равно что разгуливать в парчовых одеждах глубокой ночью. Обретя такое сокровище, любой пожелал бы заявить о нем на весь мир.
С момента возведения Башни Семи Таинств до ее вершины дошел лишь один человек, и тот не принадлежал к Секте Меча – по слухам, он был близким другом Основателя, чье имя затерялось в веках.
Шэнь Юнь стал вторым покорителем высоты. Его редчайший дар не нуждался в подтверждениях, и искушенные старейшины понимали: прикоснуться к воспитанию такого гения – значит навеки вписать свое имя в летопись школы.
Окруженный десятками выжидающих взглядов, Фан Тяньи произнес с мягкой улыбкой:
— Благодарю Секту Меча за гостеприимство.
— Полно вам, господин Фан, — покачал головой собеседник. — Вы — желанный гость в наших стенах.
Молодые наставники недоуменно переглядывались, не понимая причин столь глубокого почтения, в то время как ветераны секты расплывались в благожелательных улыбках.
«Тот самый господин Фан, что одним взмахом клинка усмирил хребет Сломанных Душ... Воистину, у великого учителя вырастает великий ученик».
Старики до сих пор отчетливо помнили его силуэт в белоснежных одеждах, парящий над полем брани.
Шутя и беседуя, он заставил царя зеленых водных драконов бежать на северные пустоши и лишил жизни Владыку Цюнци, разом прекратив многолетнюю войну и спасши область Небесных Волн от разорения.
Фан Тяньи давно превратился в живую легенду, и никто не смел выказать ему даже тени непочтения.
Мужчина перевел взгляд на сияющую Башню Семи Таинств и тихо пробормотал:
— Раз уж вершина покорена, скоро он вернется.
По его тону можно было догадаться, что он прекрасно знает, какие сокровища таит в себе последний ярус пагоды.
Шагнув сквозь пространственные врата, Шэнь Юнь очутился в безмолвном ущелье.
Темные каменные кручи поросли изумрудным мхом, под ногами цвели диковинные травы, а в воздухе витал тихий, едва различимый стрекот цикад.
В самом сердце лощины высилось исполинское древо, чей мощный ствол достигал в ширину нескольких десятков чжан. Пышная крона, раскинувшись зеленым шатром, закрывала небосклон, и лишь редкие солнечные лучи пробивались сквозь листву, ложась золотистыми пятнами на каменный постамент.
— Это... кольцо?
На гладкой антрацитовой поверхности алтаря покоилось лазурное кольцо, таинственно мерцавшее в косых лучах света.

Комментарии

Загрузка...