Мертв, зол и готов к переработкам: Мой складной клинок не пощадит даже дьявола — Глава 49 читать онлайн

Болого положил трубку и бесстрастно опустился обратно на диван. В комнате царила тишина. За окном брезжил рассвет, окрашивая небо в тусклые, размытые тона. Передача Дадла по радио закончилась ещё несколько минут назад.

Вокруг было так тихо, что слышалось лишь его собственное ровное дыхание. Безмолвие длилось недолго: спустя пару секунд маска равнодушия сошла с лица Болого, и уголки его губ дрогнули в предвкушающей улыбке.

— Наконец-то... — тихо прошептал он. — Наконец-то всё начинается.

Он глубоко, с облегчением вздохнул и всем телом откинулся на спинку дивана, позволяя уставшим мышцам расслабиться. Но если тело повиновалось, то разум укротить не удавалось. Мысли бешено неслись вскачь, а переполнявшее грудь волнение отдавалось в теле едва ощутимым, лихорадочным жаром.

Почувствовав, что воротник душит его, Болого расстегнул верхние пуговицы рубашки, чтобы дышалось легче, и перевёл взгляд на стоящий перед ним макет.

На этом песчаном столе, воспроизводившем Падение Святого города, теснились разноцветные флажки. Они сходились со всех сторон, наглядно показывая, как армии брали в кольцо священную цитадель царя Соломона, обрекая её на пламя войны.

Внутри у Болого словно вспыхнул пожар. Не в силах больше усидеть на месте, он поднялся, подошёл к платяному шкафу и распахнул дверцы.

С маниакальным упорством, походившим на навязчивую идею, он приводил себя в порядок перед каждым выходом в свет. Делалось это вовсе не из щегольства — Болого лишь пытался выглядеть как человек. Как благопристойный, цивилизованный человек.

Белоснежная рубашка, строгий чёрный галстук, серо-чёрное пальто, надёжно скрывающее смертоносное оружие. Болого привычным движением причесался, убрал отросшие пряди назад и перевязал их на затылке в скромный хвост, оставив лишь несколько непослушных волосков небрежно падать на лоб.

Он вгляделся в собственное отражение. В глубине его серо-зелёных глаз проскользнуло мимолётное замешательство.

Лицо в зеркале казалось до боли знакомым и одновременно чужим.

«Ты изменился, Болого, стал совсем другим» — зазвучал в ушах тихий голос. Это были слова Адель.

В его воспоминаниях она медленно выходила из спальни. Глядя на застывшего перед зеркалом Болого, старушка тепло и мягко улыбалась.

— А ведь раньше ты совсем не заботился о таких вещах. Мог запросто выйти на улицу в пижаме и домашних туфлях, ворча, что тебе плевать на чужое мнение.

Она ласково прищурилась:

— И что же заставило тебя так перемениться?

Вспоминая тот разговор, Болого помнил, как растерялся тогда. Он промолчал несколько секунд, а потом ответил невпопад:

— Я просто... иногда задумываюсь.

— О чём же? — Адель сразу заметила тень грусти, пробежавшую по его лицу.

Болого выждал паузу, а затем, выдавив улыбку, покачал головой:

— Да так, пустяки. Глупые мысли.

Адель не стала расспрашивать дальше. Старушка лишь медленно подошла к нему и потянулась сморщенной рукой к его голове, намереваясь взъерошить волосы.

Она была намного ниже Болого, да к тому же сгорблена годами. Болого с кроткой, виноватой улыбкой послушно наклонился, позволяя ей безжалостно портить его безупречную причёску.

Она негромко, дребезжаще рассмеялась. Болого не понимал, что её так развеселило, но этот смех согревал душу, и он невольно улыбнулся в ответ.

Воспоминания растаяли. Взгляд Болого вновь обрел былую остроту, сфокусировавшись на зеркальной глади.

После смерти Адель он постоянно ловил себя на том, что прокручивает в голове моменты их совместного прошлого. На память он жаловаться не мог.

И всё же где-то в глубине души таился липкий, холодный страх: вдруг наступит день, когда эти бесценные крупицы памяти начнут стираться? Сама мысль об этом приводила его в ужас.

— Я всё ещё думаю об этом, Адель, — негромко произнёс Болого в пустоту безмолвной комнаты. — Я пытаюсь понять, чем я отличаюсь от зверя. Есть ли вообще эта разница?

— Творя жестокость, я упиваюсь ею точно так же, как дикий хищник. Разве что моё оружие изящнее — мечи да тяжёлые молоты. Я одеваюсь в чистые костюмы, а расправившись с врагами, тщательно смываю кровь с ладоней чистой водой, а не пожираю их плоть в безумной лихорадке.

Болого замолчал. В его ровном голосе зазвучали едва уловимые нотки меланхолии.

— Но, кажется, разница эта иллюзорна. Нас отличают лишь орудия убийства да куски дорогой ткани на плечах.

— Я такой же зверь. Просто я отказываюсь это признать. Я упрямо натягиваю этот костюм, пытаясь сохранить хоть каплю приличия, чтобы отгородиться от собственного первобытного безумия.

Он умолк и слегка наклонил голову. Заметив малейшую небрежность в своём наряде, он поправил галстук, разглаживая его так, чтобы тот лежал идеально ровно.

В его движениях сквозили дотошность и холодный профессионализм истинного мастера своего дела.

В дверь постучали. Болого открыл её. На пороге стоял гость, чей голос так и брызгал неуёмной энергией:

— О-о-о! Добрейшего утречка, Болого!

Пальмер задорно взмахнул рукой. Они были знакомы от силы пару дней, но тот держался так, будто они знали друг друга всю жизнь. Не дожидаясь приглашения, он бесцеремонно протиснулся внутрь.

— Чистенько у тебя, — Пальмер по-хозяйски плюхнулся на диван и сразу же зацепился взглядом за макет. — Ба-а, да это же Падение Святого города! Надо же, в наши дни мало кто помнит подробности той бойни.

— Погляжу, ты тоже в этом неплохо разбираешься, — заметил Болого.

— А как же! В академии проходили. Между прочим, я выпустился лучшим на курсе, — хвастливо ухмыльнулся Пальмер.

Болого окинул напарника скептическим взглядом. С учётом недавних чудачеств Пальмера, поверить в то, что перед ним стоит блестящий выпускник-медалист, было решительно невозможно.

— Слушай... А это можно потрогать?

Пальмер приметил на полке стопку виниловых пластинок. К его чести, на сей раз он умерил свой беспардонный пыл и вежливо обратился к хозяину квартиры.

Такая деликатность заставила Болого слегка пересмотреть своё отношение к гостю.

— Как угодно, — разрешил он.

— Ух ты! — Пальмер осторожно перебрал конверты, его глаза загорелись неподдельным восторгом. — Да это же редчайшие пластинки! Где ты умудрился их откопать?

— На барахолке. Если запастись терпением, там можно найти настоящие сокровища.

Увидев интерес напарника, Болого подошёл к проигрывателю, опустил иглу на винил, и комнату наполнили шипящие звуки старой мелодии.

— Звук, конечно, грязноват, — прислушавшись к хриплому вокалу, покачал головой Пальмер. — Винил — это прошлый век. Тебе нужно переходить на современные штуки, кассеты там всякие.

Слушая музыку, он так и сиял. Похоже, в вопросах досуга они с Болого говорили на одном языке.

— Я ещё даже первую зарплату не получил, — со вздохом напомнил Болого.

— Ну, тогда как-нибудь заглядывай ко мне в гости, я покажу тебе свою коллекцию, — Пальмер задорно поднял большой палец вверх.

Болого опустился на противоположный край дивана, оставив между ними небольшую дистанцию. Глядя на этого внезапно приободрившегося парня, он с любопытством спросил:

— Что, уже свыкся со своей новой должностью? Помнится, ещё пару дней назад на тебе лица не было.

— А куда деваться? Буду я выть от тоски или радоваться жизни — работать-то всё равно придётся.

Пальмер состроил шутливую мину:

— Жизнь — штука такая, главное в ней — участие.

Он оказался поразительно жизнелюбивым малым. Впрочем, с его нелепой Благодатью унывать было бы непозволительной роскошью, иначе можно было бы сразу сойти с ума.

— Если тебе так претит эта работа, мог бы отказаться с самого начала, — резонно заметил Болого.

— Легко сказать! Я же из семьи Клейкс. Да ещё и единственный, чтоб его, наследник.

Эта тема явно задела Пальмера за живое, и поток его жалоб забил с новой силой:

— Я сколько раз умолял предков родить мне брата, чтобы спихнуть на него все эти фамильные обязательства! Но они твердили одно и то же: мол, ты наш вундеркинд, рождающийся раз в столетие, и кому, как не тебе, возрождать величие рода Клейкс.

— А дальше? Дальше ничего.

Пальмер театрально развёл руками, изображая крайнюю степень отчаяния.

Семья Клейкс.

Джеффри как-то упоминал их. Этот древний и влиятельный клан конденсаторов существовал ещё до того, как на карте появилось Бюро Порядка. Сразу после Падения Святого города, когда основывался Опалис, Город Клятв, Клейксы по приглашению Рейнского союза приложили руку к созданию самого Бюро.

— Ну а ты сам? — вывел его из раздумий Пальмер. — Как тебе служба?

— Само Бюро с его вечной пальбой и поножовщиной — то ещё безумие, но пойти добровольцем в Полевой департамент... Ты хоть представляешь, какая там смертность? Хотя погоди, ты же вроде как бессмертный, тебе на эти цифры плевать.

Пальмер отлично помнил предупреждение Лебиуса: его новый напарник, Болого Лазарь, не может умереть.

От этой мысли Пальмера передёрнуло. Он, конечно, слышал легенды о бессмертных, но сталкиваться с ними лицом к лицу ему ещё не приходилось.

Чем больше он размышлял, тем сильнее крепла головная боль. На него накатила тоска по родному дому на Ветряном нагорье — шутка ли, он не навещал близких уже столько лет. На мгновение ему даже захотелось жалобно заскулить от жалости к себе...

— Мне? Мне моя работа очень даже по душе, — совершенно серьёзно отозвался Болого.

Он произнёс это с тем же невозмутимым лицом, с каким обычно заявлял о своей любви к ремеслу поверженным врагам перед тем, как прикончить их.

— Кромсаешь ублюдков, а тебе за это ещё и платят. Идеальное сочетание.

Пальмер уставился на него как на сумасшедшего. Несколько секунд его лицо кривилось в безмолвном изумлении, после чего он наконец разразился руганью:

— В этом чёртовом Полевом департаменте одни психи собрались!

— Теперь ты один из нас, — хладнокровно парировал Болого и, выдержав паузу, добавил: — Не так ли, напарник?

Слово «напарник» нанесло сокрушительный удар по шаткому душевному равновесию Пальмера. Вся его напускная жизнерадостность испарилась без следа. С обречённым видом он медленно поднялся с дивана.

— Ладно, проехали... — уныло забормотал он, лихорадочно шаря во внутренних карманах куртки. — Джеффри велел мне забрать тебя. Он ведь предупреждал, верно?

Болого кивнул, а затем поинтересовался:

— Знаешь, зачем мы ему понадобились?

— Понятия не имею. Меньше знаешь — крепче спишь, — буркнул Пальмер, но тут же поправился:

— Хотя дело явно серьёзное. Иначе старик Джеффри ни за что не доверил бы мне вот это.

С этими словами он выудил из кармана массивный латунный ключ. Болого уже видел его раньше.

Это был Ключ извилистого пути.

— Сам я этой штукой пользовался от силы пару раз, — оживился Пальмер, вертя вещицу в руках с явным азартом. — Ну что, готов выдвигаться?

Пальмер мигом воспрянул духом и застыл у дверей, всем своим видом выказывая готовность к приключениям.

— Веди, — коротко бросил Болого.

Они плечом к плечу встали перед дверью. Стоило Пальмеру вставить Ключ извилистого пути в замочную скважину, как от неё по дверному полотну побежали тонкие, светящиеся нити затейливого узора.

Пальмер повернул ключ в замке и плавно потянул ручку на себя, распахивая проход в первозданную бездну колышущейся тьмы.

Комментарии