— Не беспокойся, подготовка к ритуалу трансплантации почти завершена. Нужно лишь заменить вживляемую алхимическую матрицу.
— Не беспокойся, подготовка к ритуалу трансплантации почти завершена. Нужно лишь заменить вживляемую алхимическую матрицу.
Так Джеффри Кагар объяснял всё Болого перед тем, как тот покинул Бюро Порядка.
Так Джеффри Кагар объяснял всё Болого перед тем, как тот покинул Бюро Порядка.
— Так что задержка будет недолгой. Как только всё будет готово, я наберу тебя по телефону.
— Так что задержка будет недолгой. Как только всё будет готово, я наберу тебя по телефону.
Выслушав его, Болого кивнул и попрощался с Джеффри. Следуя указаниям, он заполнил несколько бланков и получил в Департаменте логистики новое плащевое пальто. К немалому удивлению и радости Болого, сотрудники ведомства заверили его, что замена испорченной одежды списывается на служебные расходы и платить за неё не придётся.
Выслушав его, Болого кивнул и попрощался с Джеффри. Следуя указаниям, он заполнил несколько бланков и получил в Департаменте логистики новое плащевое пальто. К немалому удивлению и радости Болого, сотрудники ведомства заверили его, что замена испорченной одежды списывается на служебные расходы и платить за неё не придётся.
Полевой департамент всегда снабжался в первую очередь. И если сложное алхимическое вооружение оставалось дефицитом, то подобной стандартной экипировки на складах хранилось в избытке.
Полевой департамент всегда снабжался в первую очередь. И если сложное алхимическое вооружение оставалось дефицитом, то подобной стандартной экипировки на складах хранилось в избытке.
Закончив с делами, Болого не спеша вышел на улицу и остановился у подножия Бюро Порядка.
Закончив с делами, Болого не спеша вышел на улицу и остановился у подножия Бюро Порядка.
Он закинул голову, всматриваясь в исполинское серое здание. Словно колоссальная башня, оно уходило высоко в грозовые тучи. От долгого созерцания Болого даже ощутил смутную тревогу — нечто сродни мегалофобии. Безмолвная, монументальная громада застыла посреди земли, подавляя своим величием.
Он закинул голову, всматриваясь в исполинское серое здание. Словно колоссальная башня, оно уходило высоко в грозовые тучи. От долгого созерцания Болого даже ощутил смутную тревогу — нечто сродни мегалофобии. Безмолвная, монументальная громада застыла посреди земли, подавляя своим величием.
При этом обычные жители Опалиса даже не догадывались о существовании этого места. Болого забавляло это странное чувство двоякости — зыбкая грань между обыденной реальностью и невидимой фантасмагорией.
При этом обычные жители Опалиса даже не догадывались о существовании этого места. Болого забавляло это странное чувство двоякости — зыбкая грань между обыденной реальностью и невидимой фантасмагорией.
Он не стал сразу возвращаться домой. Перейдя дорогу, он надолго застыл на углу улицы, устремив взгляд туда, где верхушка Освоенного чертога скрывалась в низких облаках. Каких же размеров эта цитадель на самом деле? И какая панорама открылась бы перед ним, сумей он взобраться на её крышу и взглянуть на город сверху вниз?
Он не стал сразу возвращаться домой. Перейдя дорогу, он надолго застыл на углу улицы, устремив взгляд туда, где верхушка Освоенного чертога скрывалась в низких облаках. Каких же размеров эта цитадель на самом деле? И какая панорама открылась бы перед ним, сумей он взобраться на её крышу и взглянуть на город сверху вниз?
Из дверей Бюро показалась знакомая фигура. Это был Пальмер Клейкс. На лице парня застыла гримаса беспросветной тоски.
Из дверей Бюро показалась знакомая фигура. Это был Пальмер Клейкс. На лице парня застыла гримаса беспросветной тоски.
Болого мало что знал о внутренней кухне других подразделений, но, судя по упадническому виду своего нового напарника, Полевой департамент пользовался среди старожилов весьма дурной славой.
Болого мало что знал о внутренней кухне других подразделений, но, судя по упадническому виду своего нового напарника, Полевой департамент пользовался среди старожилов весьма дурной славой.
— Эй, Пальмер! — Болого приветливо помахал рукой, решив окликнуть коллегу.
— Эй, Пальмер! — Болого приветливо помахал рукой, решив окликнуть коллегу.
Однако тот его будто не услышал. Едва переступив порог Бюро Порядка, Пальмер издал полный отчаяния вопль, устремив взор к небесам, после чего без сил опустился на корточки, обхватив колени руками и превратившись в жалкий комок уныния.
Однако тот его будто не услышал. Едва переступив порог Бюро Порядка, Пальмер издал полный отчаяния вопль, устремив взор к небесам, после чего без сил опустился на корточки, обхватив колени руками и превратившись в жалкий комок уныния.
«Пожалуй, лучше его сейчас не трогать, — решил Болого»
«Пожалуй, лучше его сейчас не трогать, — решил Болого»
Выдержав суровую внутреннюю борьбу и, по-видимому, смирившись с неизбежным, Пальмер не спеша поднялся. С напускным щегольством он выудил из кармана бандану, повязал её на лицо, закрывая рот и нос, а затем достал ключи и лихо оседлал припаркованный у обочины мотоцикл с люлькой.
Выдержав суровую внутреннюю борьбу и, по-видимому, смирившись с неизбежным, Пальмер не спеша поднялся. С напускным щегольством он выудил из кармана бандану, повязал её на лицо, закрывая рот и нос, а затем достал ключи и лихо оседлал припаркованный у обочины мотоцикл с люлькой.
Мотор взревел, выплюнув облако чёрного дыма, и байк мгновенно растворился вдали.
Мотор взревел, выплюнув облако чёрного дыма, и байк мгновенно растворился вдали.
Болого мысленно усмехнулся: среди ночных лихачей, терроризирующих город ревом двигателя, этот парень наверняка был своим человеком.
Болого мысленно усмехнулся: среди ночных лихачей, терроризирующих город ревом двигателя, этот парень наверняка был своим человеком.
Провожая взглядом удаляющийся силуэт, Болого невольно вспомнил угнанный им утром мотоцикл. Сейчас тот, должно быть, валяется где-то на обочине в виде бесформенной груды металлолома.
Провожая взглядом удаляющийся силуэт, Болого невольно вспомнил угнанный им утром мотоцикл. Сейчас тот, должно быть, валяется где-то на обочине в виде бесформенной груды металлолома.
Ему стало даже немного неловко. Впрочем, размышления увели его дальше: даже если у него появится Ключ извилистого пути, легче не станет. Служба в Полевом департаменте подразумевает постоянные разъезды, а добираться до мест аномальных происшествий на трамвае или метро — затея довольно нелепая.
Ему стало даже немного неловко. Впрочем, размышления увели его дальше: даже если у него появится Ключ извилистого пути, легче не станет. Служба в Полевом департаменте подразумевает постоянные разъезды, а добираться до мест аномальных происшествий на трамвае или метро — затея довольно нелепая.
Ему определённо нужно собственное транспортное средство. Болого прикинул в уме список необходимых покупок — он выходил внушительным, а вот монет в кармане звенело удручающе мало.
Ему определённо нужно собственное транспортное средство. Болого прикинул в уме список необходимых покупок — он выходил внушительным, а вот монет в кармане звенело удручающе мало.
На миг у него возникла мысль вернуться и расспросить Джеффри об авансе или о том, полагается ли оперативникам служебный транспорт.
На миг у него возникла мысль вернуться и расспросить Джеффри об авансе или о том, полагается ли оперативникам служебный транспорт.
Но... нет, не сейчас.
Но... нет, не сейчас.
У него просто не было на это настроения.
У него просто не было на это настроения.
«Силин Когард, — мысленно повторил Болого это грозное имя»
«Силин Когард, — мысленно повторил Болого это грозное имя»
Его мысли целиком и полностью поглотило грядущее таинство. В сознании, подобно кошмару, раз за разом всплывал величественный образ Владыки.
Его мысли целиком и полностью поглотило грядущее таинство. В сознании, подобно кошмару, раз за разом всплывал величественный образ Владыки.
Совсем скоро Болого узурпирует его силу. Сделав мощь павшего титана своим фундаментом, он пройдёт конденсацию и полноценно шагнёт в этот безумный сверхъестественный мир.
Совсем скоро Болого узурпирует его силу. Сделав мощь павшего титана своим фундаментом, он пройдёт конденсацию и полноценно шагнёт в этот безумный сверхъестественный мир.
И пускай впереди ждало немало опасностей, его способность восставать из мёртвых даровала ему бесконечное число попыток.
И пускай впереди ждало немало опасностей, его способность восставать из мёртвых даровала ему бесконечное число попыток.
Болого не испытывал страха. Пытки в Чёрной тюрьме были чудовищны и едва не лишили его рассудка, но теперь, соприкоснувшись со сверхъестественной изнанкой реальности, он начал испытывать к своим бывшим мучителям нечто похожее на благодарность.
Болого не испытывал страха. Пытки в Чёрной тюрьме были чудовищны и едва не лишили его рассудка, но теперь, соприкоснувшись со сверхъестественной изнанкой реальности, он начал испытывать к своим бывшим мучителям нечто похожее на благодарность.
Да, как бы дико это ни звучало, он действительно ценил полученный там опыт.
Да, как бы дико это ни звучало, он действительно ценил полученный там опыт.
Узнай об этом Джеффри, он наверняка завопил бы от ужаса, вцепился бы в его плечи и принялся неистово трясти, умоляя немедленно показаться психиатру.
Узнай об этом Джеффри, он наверняка завопил бы от ужаса, вцепился бы в его плечи и принялся неистово трясти, умоляя немедленно показаться психиатру.
От этой мысли на губах Болого появилась слабая усмешка.
От этой мысли на губах Болого появилась слабая усмешка.
Для него Чёрная тюрьма стала не просто местом заточения, а жестоким горнилом, перерождением.
Для него Чёрная тюрьма стала не просто местом заточения, а жестоким горнилом, перерождением.
Там он убил в себе слабость. Отрекся от прежнего уязвимого «я» ради того, чтобы выковать новую, совершенную личность с несгибаемой, холодной, точно сталь, волей.
Там он убил в себе слабость. Отрекся от прежнего уязвимого «я» ради того, чтобы выковать новую, совершенную личность с несгибаемой, холодной, точно сталь, волей.
Именно эта ментальная броня позволила ему выдержать сокрушительные удары Юджина.
Именно эта ментальная броня позволила ему выдержать сокрушительные удары Юджина.
Обычного человека — или того же Пальмера — подобные атаки превратили бы в кровавое месиво. Болого же они лишь ненадолго замедлили.
Обычного человека — или того же Пальмера — подобные атаки превратили бы в кровавое месиво. Болого же они лишь ненадолго замедлили.
Болого глубоко вздохнул, пытаясь унять роящиеся в голове думы. Нужно было как-то скоротать часы до начала ритуала.
Болого глубоко вздохнул, пытаясь унять роящиеся в голове думы. Нужно было как-то скоротать часы до начала ритуала.
Оглядевшись по сторонам, он уловил доносящийся с соседней улицы манящий аромат специй. Внимание привлекла яркая, подмигивающая неоновыми огнями вывеска.
Оглядевшись по сторонам, он уловил доносящийся с соседней улицы манящий аромат специй. Внимание привлекла яркая, подмигивающая неоновыми огнями вывеска.
Пройдя чуть вперёд, Болого поравнялся с витриной магазина бытовой техники. На экране одного из выставленных там телевизоров как раз крутился рекламный ролик.
Пройдя чуть вперёд, Болого поравнялся с витриной магазина бытовой техники. На экране одного из выставленных там телевизоров как раз крутился рекламный ролик.
Нелепо выряженный мужчина на экране задорно вопил:
Нелепо выряженный мужчина на экране задорно вопил:
— Проголодались в полдень? Чем подкрепиться?!
— Проголодались в полдень? Чем подкрепиться?!
Экран на мгновение погас, и в кадр с весёлым визгом ворвалась ватага ребятишек, хором выкрикнувших:
Экран на мгновение погас, и в кадр с весёлым визгом ворвалась ватага ребятишек, хором выкрикнувших:
— Аппетитные креветочные чипсы!
— Аппетитные креветочные чипсы!
Болого застыл у стекла. Спустя пару секунд его лицо исказилось, и он покатился со смеху.
Болого застыл у стекла. Спустя пару секунд его лицо исказилось, и он покатился со смеху.
«Да ладно? Серьёзно?! Это же Дадл! Точно он!»
«Да ладно? Серьёзно?! Это же Дадл! Точно он!»
Словно мальчишка, он прильнул к стеклу витрины, пытаясь получше разглядеть экран.
Словно мальчишка, он прильнул к стеклу витрины, пытаясь получше разглядеть экран.
Дадл выделывал на экране уморительные па, сохраняя при этом каменное выражение лица. Выглядело это как чертовски глупая комедия абсурда, но Болого просто не мог остановиться — смех душил его.
Дадл выделывал на экране уморительные па, сохраняя при этом каменное выражение лица. Выглядело это как чертовски глупая комедия абсурда, но Болого просто не мог остановиться — смех душил его.
Рядом с телевизорами стоял пёстрый рекламный щит с картонной фигурой Дадла в полный рост. Тот был облачён в белоснежный поварской китель и бережно удерживал в ладонях тарелку с золотистыми чипсами.
Рядом с телевизорами стоял пёстрый рекламный щит с картонной фигурой Дадла в полный рост. Тот был облачён в белоснежный поварской китель и бережно удерживал в ладонях тарелку с золотистыми чипсами.
Сверху красовалась размашистая надпись:
Сверху красовалась размашистая надпись:
«Рекомендовано знаменитым радиоведущим Дадлом! Ваш идеальный выбор для полуденного перекуса!»
«Рекомендовано знаменитым радиоведущим Дадлом! Ваш идеальный выбор для полуденного перекуса!»
Болого перечитал слоган, едва сдерживая подступающие к глазам слёзы смеха.
Болого перечитал слоган, едва сдерживая подступающие к глазам слёзы смеха.
«Знаменитым? Радиоведущим?»
«Знаменитым? Радиоведущим?»
Как преданный слушатель его передач, Болого прекрасно знал реальное положение вещей. Будь у эфиров Дадла хоть сколько-нибудь приличные рейтинги, их бы не крутили в столь глухое, непопулярное время.
Как преданный слушатель его передач, Болого прекрасно знал реальное положение вещей. Будь у эфиров Дадла хоть сколько-нибудь приличные рейтинги, их бы не крутили в столь глухое, непопулярное время.
Более того, бедолага-ведущий частенько плакался в микрофон, жалуясь на угрозу закрытия шоу из-за нехватки аудитории.
Более того, бедолага-ведущий частенько плакался в микрофон, жалуясь на угрозу закрытия шоу из-за нехватки аудитории.
«Ну уволят меня, делов-то! — сокрушался тогда Дадл, чуть ли не навзрыд. — Но кто тогда будет ставить вам хорошую музыку?! Неужели вам плевать?!»
«Ну уволят меня, делов-то! — сокрушался тогда Дадл, чуть ли не навзрыд. — Но кто тогда будет ставить вам хорошую музыку?! Неужели вам плевать?!»
К счастью, со временем дела у радиостанции наладились, и передача держалась на плаву до сих пор.
К счастью, со временем дела у радиостанции наладились, и передача держалась на плаву до сих пор.
«Надо же, парень пробился в коммерцию, — Болого смахнул выступившую слезу»
«Надо же, парень пробился в коммерцию, — Болого смахнул выступившую слезу»
Он всегда считал себя человеком сдержанным и скупым на эмоции, но нелепый вид Дадла и его специфический голос пробивали любую эмоциональную броню.
Он всегда считал себя человеком сдержанным и скупым на эмоции, но нелепый вид Дадла и его специфический голос пробивали любую эмоциональную броню.
— Если когда-нибудь дозвонюсь в эфир, обязательно подкину ему пару идей, — пробормотал Болого. По его мнению, Дадлу прямая дорога в стендап-комедию.
— Если когда-нибудь дозвонюсь в эфир, обязательно подкину ему пару идей, — пробормотал Болого. По его мнению, Дадлу прямая дорога в стендап-комедию.
Глядя на забавный картонный силуэт, он понял, что просто обязан это попробовать.
Глядя на забавный картонный силуэт, он понял, что просто обязан это попробовать.
Болого толкнул стеклянную дверь закусочной и шагнул внутрь.
Болого толкнул стеклянную дверь закусочной и шагнул внутрь.
— Порцию креветочных чипсов, пожалуйста. Да-да, тех самых, что рекламирует этот парень с плаката.
— Порцию креветочных чипсов, пожалуйста. Да-да, тех самых, что рекламирует этот парень с плаката.
***
***
Плотный обед подошёл к концу. Болого перевёл взгляд на улицу — сумерки быстро сгущались над Опалисом. Из-за вечного пепельного смога темнота здесь наступала непривычно рано.
Плотный обед подошёл к концу. Болого перевёл взгляд на улицу — сумерки быстро сгущались над Опалисом. Из-за вечного пепельного смога темнота здесь наступала непривычно рано.
Хрустящие креветочные чипсы действительно оказались неплохи на вкус, но всё же уступали тому лакомству, которое стёрлось из его памяти, оставив лишь смутный ностальгический след.
Хрустящие креветочные чипсы действительно оказались неплохи на вкус, но всё же уступали тому лакомству, которое стёрлось из его памяти, оставив лишь смутный ностальгический след.
Болого помрачнел.
Болого помрачнел.
Он поймал себя на мысли, что до сих пор так и не навестил Адель.
Он поймал себя на мысли, что до сих пор так и не навестил Адель.
— Нужно выкроить время и съездить к ней, — негромко произнёс он, глядя на бесконечный поток проносящихся мимо машин. Его голос прозвучал на удивление одиноко.
— Нужно выкроить время и съездить к ней, — негромко произнёс он, глядя на бесконечный поток проносящихся мимо машин. Его голос прозвучал на удивление одиноко.
Адель похоронили вскоре после её трагической гибели.
Адель похоронили вскоре после её трагической гибели.
Семья девушки была убеждена, что произошёл несчастный случай. Болого не мог открыть им страшную правду и лишь безмолвно соболезновал. К счастью, родственники не стали возражать против его присутствия на прощании.
Семья девушки была убеждена, что произошёл несчастный случай. Болого не мог открыть им страшную правду и лишь безмолвно соболезновал. К счастью, родственники не стали возражать против его присутствия на прощании.
Тот день отпечатался в его памяти в мельчайших деталях. Болого одолжил у Джеффри Кагара мешковатый, сидевший на нём кое-как строгий костюм и купил в лавке скромный букет.
Тот день отпечатался в его памяти в мельчайших деталях. Болого одолжил у Джеффри Кагара мешковатый, сидевший на нём кое-как строгий костюм и купил в лавке скромный букет.
Во время панихиды он держался в стороне, не привлекая внимания. Лишь когда немногочисленная процессия двинулась к выходу, он приблизился к утопающему в венках надгробию и бережно опустил цветы на свежую землю.
Во время панихиды он держался в стороне, не привлекая внимания. Лишь когда немногочисленная процессия двинулась к выходу, он приблизился к утопающему в венках надгробию и бережно опустил цветы на свежую землю.
Покойная обрела приют на тихом загородном кладбище далеко за пределами Опалиса. Там, среди бескрайних полей, покоились верующие — ровные ряды каменных крестов уходили за горизонт, напоминая густую сухую траву.
Покойная обрела приют на тихом загородном кладбище далеко за пределами Опалиса. Там, среди бескрайних полей, покоились верующие — ровные ряды каменных крестов уходили за горизонт, напоминая густую сухую траву.
В тех краях не водилось ни смога, ни тяжёлых туч. По утрам ласковые солнечные лучи беспрепятственно согревали холодный камень могил, утопающих в сочной зелени и полевых цветах. За порядком присматривал добродушный старик-смотритель, который истово ухаживал за каждым уголком погоста.
В тех краях не водилось ни смога, ни тяжёлых туч. По утрам ласковые солнечные лучи беспрепятственно согревали холодный камень могил, утопающих в сочной зелени и полевых цветах. За порядком присматривал добродушный старик-смотритель, который истово ухаживал за каждым уголком погоста.
Сразу после похорон Болого начал свою охоту, положив начало кровавой и безумной вендетте.
Сразу после похорон Болого начал свою охоту, положив начало кровавой и безумной вендетте.
Он не останавливался ни на секунду. Вплоть до сегодняшнего дня.
Он не останавливался ни на секунду. Вплоть до сегодняшнего дня.
Он мотнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Болого решил отложить поездку. Ему не хотелось приходить к ней с пустыми руками.
Он мотнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Болого решил отложить поездку. Ему не хотелось приходить к ней с пустыми руками.
«Я должен принести ей подарок. Кровь тех, кто отнял у неё жизнь... Да, это будет достойное подношение»
«Я должен принести ей подарок. Кровь тех, кто отнял у неё жизнь... Да, это будет достойное подношение»
Болого расплатился и вышел на улицу. Уютное тепло закусочной мгновенно сменилось пронизывающей прохладой октябрьского вечера. Зима неумолимо приближалась к городу. Болого вспомнил, что именно такой же суровой ледяной зимой, ровно год назад, он покинул стены тюрьмы.
Болого расплатился и вышел на улицу. Уютное тепло закусочной мгновенно сменилось пронизывающей прохладой октябрьского вечера. Зима неумолимо приближалась к городу. Болого вспомнил, что именно такой же суровой ледяной зимой, ровно год назад, он покинул стены тюрьмы.
— Как быстро летит время. Уже целый год... — тихо вздохнул он.
— Как быстро летит время. Уже целый год... — тихо вздохнул он.
Впереди его ждали новая жизнь, новая работа и туманное будущее.
Впереди его ждали новая жизнь, новая работа и туманное будущее.
Всё складывалось как нельзя лучше, но этого было мало. Он не мог просто так вычеркнуть прошлое из своего сердца. Не мог, пока его враги продолжали дышать.
Всё складывалось как нельзя лучше, но этого было мало. Он не мог просто так вычеркнуть прошлое из своего сердца. Не мог, пока его враги продолжали дышать.
Спрятав руки в карманы и пониже опустив голову, Болого зашагал вперёд, растворяясь в спешащей толпе безликих прохожих.
Спрятав руки в карманы и пониже опустив голову, Болого зашагал вперёд, растворяясь в спешащей толпе безликих прохожих.

Комментарии

Загрузка...