Толкнув дверь, Болого и Джеффри вышли из кабинета Лебиуса. Створки захлопнулись, оставив их наедине друг с другом в безлюдном коридоре.
Толкнув дверь, Болого и Джеффри вышли из кабинета Лебиуса. Створки захлопнулись, оставив их наедине друг с другом в безлюдном коридоре.
В отличие от давешней тревоги, теперь Болого чувствовал себя увереннее. Это место постепенно переставало казаться ему чужим.
В отличие от давешней тревоги, теперь Болого чувствовал себя увереннее. Это место постепенно переставало казаться ему чужим.
— Специальный оперативный отряд «Хвост Руперта»... — вполголоса пробормотал он, разглядывая лежащий на ладони жетон.
— Специальный оперативный отряд «Хвост Руперта»... — вполголоса пробормотал он, разглядывая лежащий на ладони жетон.
Затем повернулся к Джеффри:
Затем повернулся к Джеффри:
— Знаешь, а этот мой новый начальник начинает мне нравиться.
— Знаешь, а этот мой новый начальник начинает мне нравиться.
Ему по душе были подобные люди — практичные и проницательные. Лебиус сразу понял, что нужно Болого, и без лишних колебаний протянул ему руку помощи. Вместо пустых разговоров тот предпочитал действовать.
Ему по душе были подобные люди — практичные и проницательные. Лебиус сразу понял, что нужно Болого, и без лишних колебаний протянул ему руку помощи. Вместо пустых разговоров тот предпочитал действовать.
Они обошлись без фальшивой вежливости. Словно двое хладнокровных охотников, они быстро и без лишней суеты обменялись сведениями о добыче.
Они обошлись без фальшивой вежливости. Словно двое хладнокровных охотников, они быстро и без лишней суеты обменялись сведениями о добыче.
Им не требовалось разделять общую философию — достаточно было того, что их цели временно совпадали.
Им не требовалось разделять общую философию — достаточно было того, что их цели временно совпадали.
Пока Болого соблюдает правила игры и чтит их порядок, Лебиусу плевать, кто он такой: должник или куда более зловещее чудовище.
Пока Болого соблюдает правила игры и чтит их порядок, Лебиусу плевать, кто он такой: должник или куда более зловещее чудовище.
Болого и подумать не мог, что его зачисление в штат пройдет настолько гладко. Он-то мысленно готовился подписывать горы бумаг и приносить пафосные присяги.
Болого и подумать не мог, что его зачисление в штат пройдет настолько гладко. Он-то мысленно готовился подписывать горы бумаг и приносить пафосные присяги.
Вспомнив об этом, он перевел взгляд на папку с документами под мышкой, и его лицо мгновенно помрачнело.
Вспомнив об этом, он перевел взгляд на папку с документами под мышкой, и его лицо мгновенно помрачнело.
Пожиратели людей.
Пожиратели людей.
Смерть Адель как-то связана с ними. Этой зацепки Болого было вполне достаточно. Теперь оставалось лишь вооружиться и постучаться в их дверь. Переломать ублюдкам кости, одну за другой, вырвать зубы и выбить нужные признания из их предсмертного хрипа.
Смерть Адель как-то связана с ними. Этой зацепки Болого было вполне достаточно. Теперь оставалось лишь вооружиться и постучаться в их дверь. Переломать ублюдкам кости, одну за другой, вырвать зубы и выбить нужные признания из их предсмертного хрипа.
— Вы прямо два сапога пара, — хмыкнул Джеффри, заметив перемену в лице спутника.
— Вы прямо два сапога пара, — хмыкнул Джеффри, заметив перемену в лице спутника.
Он с самого начала подозревал, что они найдут общий язык, но, увидев подтверждение своим догадкам, все же почувствовал смутную тревогу.
Он с самого начала подозревал, что они найдут общий язык, но, увидев подтверждение своим догадкам, все же почувствовал смутную тревогу.
Один — носитель отрицательной власти, которого волнует лишь конечный результат, а не чистота используемых методов. Второй — одержимый местью бессмертный. Союз двух столь упрямых фанатиков не мог не вызывать опасений.
Один — носитель отрицательной власти, которого волнует лишь конечный результат, а не чистота используемых методов. Второй — одержимый местью бессмертный. Союз двух столь упрямых фанатиков не мог не вызывать опасений.
— Ну и когда собираешься навестить этого бедолагу? — Джеффри кивнул на документы. По сути, это было первое официальное задание Болого.
— Ну и когда собираешься навестить этого бедолагу? — Джеффри кивнул на документы. По сути, это было первое официальное задание Болого.
— Как только буду готов, сразу пойду, — ответил Болого. Внутренняя тревога подстегивала его, а пламя ярости требовало немедленного выхода. Ждать больше не хотелось.
— Как только буду готов, сразу пойду, — ответил Болого. Внутренняя тревога подстегивала его, а пламя ярости требовало немедленного выхода. Ждать больше не хотелось.
— Трудно понять тебя, парень... Впрочем, чему я удивляюсь. Ты — бессмертный, а я — обычный смертный со слабой плотью. Было бы странно, если бы я тебя понимал.
— Трудно понять тебя, парень... Впрочем, чему я удивляюсь. Ты — бессмертный, а я — обычный смертный со слабой плотью. Было бы странно, если бы я тебя понимал.
Глядя на лихорадочный блеск в глазах напарника, Джеффри лишь обреченно вздохнул.
Глядя на лихорадочный блеск в глазах напарника, Джеффри лишь обреченно вздохнул.
— В свое время я именно из-за всей этой бесконечной резни в Полевом департаменте и перевелся в логистику, — протянул он с ностальгией. — А ты, я погляжу, прямо-таки горишь на работе, Болого.
— В свое время я именно из-за всей этой бесконечной резни в Полевом департаменте и перевелся в логистику, — протянул он с ностальгией. — А ты, я погляжу, прямо-таки горишь на работе, Болого.
Болого лишь слегка улыбнулся в ответ.
Болого лишь слегка улыбнулся в ответ.
Причин любить это ремесло у него хватало: месть за Адель, желание разгадать тайны этого сверхъестественного мира, да и сама возможность собирать крупицы чужих душ, шинкуя дьяволов. Быть может, так ему удастся заполнить пустоту в собственной истерзанной душе.
Причин любить это ремесло у него хватало: месть за Адель, желание разгадать тайны этого сверхъестественного мира, да и сама возможность собирать крупицы чужих душ, шинкуя дьяволов. Быть может, так ему удастся заполнить пустоту в собственной истерзанной душе.
— И все же... я бы советовал тебе быть осторожнее. Ты считаешь себя профессионалом, но на деле ты лишь зеленый новичок, который не проработал здесь и дня. Ты даже представить не можешь, с какими опасностями тебе предстоит столкнуться, — Джеффри посерьезнел, тон его стал назидательным.
— И все же... я бы советовал тебе быть осторожнее. Ты считаешь себя профессионалом, но на деле ты лишь зеленый новичок, который не проработал здесь и дня. Ты даже представить не можешь, с какими опасностями тебе предстоит столкнуться, — Джеффри посерьезнел, тон его стал назидательным.
— Какими бы они ни были, умереть я все равно не смогу, верно? — возразил Болого.
— Какими бы они ни были, умереть я все равно не смогу, верно? — возразил Болого.
Бессмертное тело оставалось его главным козырем. Любые угрозы теряли перед этим преимуществом всякий смысл.
Бессмертное тело оставалось его главным козырем. Любые угрозы теряли перед этим преимуществом всякий смысл.
Джеффри в очередной раз тяжело вздохнул. Он хотел что-то добавить, но передумал:
Джеффри в очередной раз тяжело вздохнул. Он хотел что-то добавить, но передумал:
— Ладно. Как будет время, я познакомлю тебя с «праздношатающимися».
— Ладно. Как будет время, я познакомлю тебя с «праздношатающимися».
— С кем? — не понял Болого.
— С кем? — не понял Болого.
Но Джеффри не стал вдаваться в подробности и объяснять, кого он имеет в виду под этим прозвищем. Вместо этого он сменил тему:
Но Джеффри не стал вдаваться в подробности и объяснять, кого он имеет в виду под этим прозвищем. Вместо этого он сменил тему:
— Ну раз уж на то пошло, давай я введу тебя в курс дела. Например, в твоем первом задании врагом может оказаться не только дьявол.
— Ну раз уж на то пошло, давай я введу тебя в курс дела. Например, в твоем первом задании врагом может оказаться не только дьявол.
Болого еще предстояло узнать немало нового, но Лебиус явно не годился на роль терпеливого наставника. Отдуваться за всех, как обычно, пришлось Джеффри — впрочем, для него эта обязанность была уже привычным делом.
Болого еще предстояло узнать немало нового, но Лебиус явно не годился на роль терпеливого наставника. Отдуваться за всех, как обычно, пришлось Джеффри — впрочем, для него эта обязанность была уже привычным делом.
— Не только дьявол?.. А кто еще?
— Не только дьявол?.. А кто еще?
Едва он задал этот вопрос, Болого вдруг осенило. Он с предвкушением уставился на проводника.
Едва он задал этот вопрос, Болого вдруг осенило. Он с предвкушением уставился на проводника.
— Конденсаторы, — произнес Джеффри новое, но интуитивно понятное слово.
— Конденсаторы, — произнес Джеффри новое, но интуитивно понятное слово.
Болого знал, что такое «конденсация» — метод превращения души в осязаемую материю, но о самих «конденсаторах» слышал впервые.
Болого знал, что такое «конденсация» — метод превращения души в осязаемую материю, но о самих «конденсаторах» слышал впервые.
Заметив недоумение на лице новобранца, Джеффри легонько подтолкнул его вперед:
Заметив недоумение на лице новобранца, Джеффри легонько подтолкнул его вперед:
— Ладно, пошли. Время обедать, за едой все и расскажу.
— Ладно, пошли. Время обедать, за едой все и расскажу.
***
***
— Ушли?
— Ушли?
Уриэль приоткрыла дверь и заглянула в кабинет. Лебиус сидел в одиночестве за своим столом, не отрывая взгляда от бумаг.
Уриэль приоткрыла дверь и заглянула в кабинет. Лебиус сидел в одиночестве за своим столом, не отрывая взгляда от бумаг.
— Да, — безучастно отозвался он.
— Да, — безучастно отозвался он.
Он даже не поднял головы, продолжая гипнотизировать взглядом личное дело новобранца. А точнее — одно конкретное имя.
Он даже не поднял головы, продолжая гипнотизировать взглядом личное дело новобранца. А точнее — одно конкретное имя.
Болого Лазарь.
Болого Лазарь.
— Похоже, он тебя не на шутку заинтересовал, — заметила Уриэль, подступая ближе.
— Похоже, он тебя не на шутку заинтересовал, — заметила Уриэль, подступая ближе.
Как его верный заместитель, она прекрасно изучила характер своего начальника. И знала, что заставить Лебиуса проявить подобное любопытство — задача не из легких.
Как его верный заместитель, она прекрасно изучила характер своего начальника. И знала, что заставить Лебиуса проявить подобное любопытство — задача не из легких.
— Нет, дело не в нем самом, — Лебиус покачал головой и нахмурился, погрузившись в размышления о чем-то крайне важном.
— Нет, дело не в нем самом, — Лебиус покачал головой и нахмурился, погрузившись в размышления о чем-то крайне важном.
Уриэль не стала его беспокоить, терпеливо ожидая в стороне. Она знала, что в такие моменты шефа лучше не отвлекать.
Уриэль не стала его беспокоить, терпеливо ожидая в стороне. Она знала, что в такие моменты шефа лучше не отвлекать.
Спустя несколько минут Лебиус шумно выдохнул, отложил папку и устало потер виски. Он несколько раз открывал рот, словно собираясь что-то сказать, но всякий раз осекался. Наконец, после недолгих колебаний, он тихо спросил:
Спустя несколько минут Лебиус шумно выдохнул, отложил папку и устало потер виски. Он несколько раз открывал рот, словно собираясь что-то сказать, но всякий раз осекался. Наконец, после недолгих колебаний, он тихо спросил:
— Уриэль, тебе доводилось встречать членов «Клуба бессмертных»?
— Уриэль, тебе доводилось встречать членов «Клуба бессмертных»?
Клуб бессмертных.
Клуб бессмертных.
При этих словах на лице девушки отразилось замешательство. Но вскоре в ее памяти всплыли какие-то обрывки информации, и во взгляде промелькнула настороженность.
При этих словах на лице девушки отразилось замешательство. Но вскоре в ее памяти всплыли какие-то обрывки информации, и во взгляде промелькнула настороженность.
Заметив ее реакцию, Лебиус горько усмехнулся и покачал головой:
Заметив ее реакцию, Лебиус горько усмехнулся и покачал головой:
— Хотя откуда тебе их знать... Но слышать о них ты точно должна была.
— Хотя откуда тебе их знать... Но слышать о них ты точно должна была.
Он процедил это сквозь зубы, не скрывая глубокого отвращения.
Он процедил это сквозь зубы, не скрывая глубокого отвращения.
— Шайка древних монстров с выжженными эмоциями и ледяными сердцами. Они готовы пойти на любые безумства, лишь бы хоть как-то всколыхнуть свое угасающее сознание и, как они это называют, «развлечься».
— Шайка древних монстров с выжженными эмоциями и ледяными сердцами. Они готовы пойти на любые безумства, лишь бы хоть как-то всколыхнуть свое угасающее сознание и, как они это называют, «развлечься».
Лебиус искренне презирал этих долгожителей. В Опалисе они прослыли самыми несносными бездельниками, поэтому в Бюро Порядка их за глаза окрестили «праздношатающимися». Изрядная доля всех проблем Бюро проистекала именно из их дурацких попыток развеять вековую скуку.
Лебиус искренне презирал этих долгожителей. В Опалисе они прослыли самыми несносными бездельниками, поэтому в Бюро Порядка их за глаза окрестили «праздношатающимися». Изрядная доля всех проблем Бюро проистекала именно из их дурацких попыток развеять вековую скуку.
— Мне доводилось сталкиваться с ними. Как и Болого, они получили благодать бессмертия из рук дьяволов. Вот только их вечная жизнь дефектна. Это всего лишь искаженные желания.
— Мне доводилось сталкиваться с ними. Как и Болого, они получили благодать бессмертия из рук дьяволов. Вот только их вечная жизнь дефектна. Это всего лишь искаженные желания.
— К чему ты клонишь? — Уриэль нахмурилась.
— К чему ты клонишь? — Уриэль нахмурилась.
— К принципу равноценного обмена. Любая сделка с дьяволом — это строгий расчет, где плата всегда эквивалентна полученному. И должники, какими бы любимчиками преисподней они ни казались, не исключение.
— К принципу равноценного обмена. Любая сделка с дьяволом — это строгий расчет, где плата всегда эквивалентна полученному. И должники, какими бы любимчиками преисподней они ни казались, не исключение.
Лебиус погрузился в воспоминания. Те бессмертные жили слишком долго и обладали на редкость скверными характерами, так что общаться с ними ему приходилось нечасто.
Лебиус погрузился в воспоминания. Те бессмертные жили слишком долго и обладали на редкость скверными характерами, так что общаться с ними ему приходилось нечасто.
— Если проситель не может заплатить назначенную цену, сделка расторгается. Однако ее можно завершить принудительно, и тогда в игру вступает закон компенсации. Желание подвергается искажению.
— Если проситель не может заплатить назначенную цену, сделка расторгается. Однако ее можно завершить принудительно, и тогда в игру вступает закон компенсации. Желание подвергается искажению.
Уриэль слегка изменилась в лице. Она знала, как работает этот механизм компенсации, порождающий извращенные, уродливые дары.
Уриэль слегка изменилась в лице. Она знала, как работает этот механизм компенсации, порождающий извращенные, уродливые дары.
— Именно. Как в любой рыночной сделке: если у покупателя не хватает денег, продавец предлагает ему уцененный, бракованный товар, — негромко продолжил Лебиус. — Те «праздношатающиеся» не смогли расплатиться сполна, поэтому их бессмертие уродливо искажено. Даже бессмертное наследие семьи Велерис стоило им будущего всего их рода.
— Именно. Как в любой рыночной сделке: если у покупателя не хватает денег, продавец предлагает ему уцененный, бракованный товар, — негромко продолжил Лебиус. — Те «праздношатающиеся» не смогли расплатиться сполна, поэтому их бессмертие уродливо искажено. Даже бессмертное наследие семьи Велерис стоило им будущего всего их рода.
Лебиус пристально посмотрел на Уриэль:
Лебиус пристально посмотрел на Уриэль:
— Ты до сих пор не видишь здесь главного противоречия?
— Ты до сих пор не видишь здесь главного противоречия?
Уриэль застыла. На самом деле она уловила суть еще в середине его монолога, но выводы, следовавшие из этого, внушали настоящий ужас.
Уриэль застыла. На самом деле она уловила суть еще в середине его монолога, но выводы, следовавшие из этого, внушали настоящий ужас.
— Болого Лазарь... Его дар идеален. У него безупречное бессмертное тело, не знающее изъянов, — прошептала она, и в ее глазах отразился неподдельный страх. — Какую же цену он тогда заплатил?
— Болого Лазарь... Его дар идеален. У него безупречное бессмертное тело, не знающее изъянов, — прошептала она, и в ее глазах отразился неподдельный страх. — Какую же цену он тогда заплатил?
Каким сокровищем должен был обладать этот человек, чтобы заслужить столь безупречную благодать?
Каким сокровищем должен был обладать этот человек, чтобы заслужить столь безупречную благодать?
— В том-то и дело, что никто не знает. Боюсь, даже сам Болого не в курсе. Более того, я сомневаюсь, что у него вообще было нечто соразмерное такой цене, — Лебиус покачал головой, нахмурившись еще сильнее. — Я досконально изучил его досье, от самого рождения и до того момента, как его приютило Бюро Порядка. У него попросту не могло быть ничего, что стоило бы столь дорого.
— В том-то и дело, что никто не знает. Боюсь, даже сам Болого не в курсе. Более того, я сомневаюсь, что у него вообще было нечто соразмерное такой цене, — Лебиус покачал головой, нахмурившись еще сильнее. — Я досконально изучил его досье, от самого рождения и до того момента, как его приютило Бюро Порядка. У него попросту не могло быть ничего, что стоило бы столь дорого.
— Тогда получается... — Уриэль побоялась озвучить страшную догадку.
— Тогда получается... — Уриэль побоялась озвучить страшную догадку.
— Проблема не в Болого. Проблема в том, кто вручил ему этот дар.
— Проблема не в Болого. Проблема в том, кто вручил ему этот дар.
Этот вывод пугал до дрожи, но оставался единственным логичным объяснением. Лебиус старался говорить максимально хладнокровно:
Этот вывод пугал до дрожи, но оставался единственным логичным объяснением. Лебиус старался говорить максимально хладнокровно:
— За десять онрских монет можно купить вещь стоимостью в десять монет. Но Болого за одну монету приобрел то, что стоит сотни, если не тысячи. Дьявол, заключивший с ним сделку и даровавший ему бессмертное тело, сознательно пошел на этот колоссальный убыток. Но ради чего?
— За десять онрских монет можно купить вещь стоимостью в десять монет. Но Болого за одну монету приобрел то, что стоит сотни, если не тысячи. Дьявол, заключивший с ним сделку и даровавший ему бессмертное тело, сознательно пошел на этот колоссальный убыток. Но ради чего?
Лебиус задумчиво побарабанил пальцами по столу:
Лебиус задумчиво побарабанил пальцами по столу:
— Зачем твари понадобилась столь невыгодная сделка?
— Зачем твари понадобилась столь невыгодная сделка?
Ему не удавалось разгадать мотивы демона. Чего на самом деле добивалось это исчадие ада?
Ему не удавалось разгадать мотивы демона. Чего на самом деле добивалось это исчадие ада?
После долгого молчания взгляд Лебиуса вновь стал острым как бритва:
После долгого молчания взгляд Лебиуса вновь стал острым как бритва:
— Мне нужно переговорить с директором.
— Мне нужно переговорить с директором.
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Мертв, зол и готов к переработкам: Мой складной клинок не пощадит даже дьявола — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.