Взоры собравшихся устремились на юношу в синем. Тонкие, правильные черты лица, озаренные лунным светом, лишь усилили всеобщее изумление.
Все ожидали увидеть бывалого мастера, десятилетиями оттачивавшего искусство владения мечом, но никак не мальчишку, которому на вид было едва ли больше восемнадцати-девятнадцати лет.
Мэн Чжэнхун на мгновение замер.
— Это же он!
Он узнал Гу Цзинхуна – того самого юношу, что сидел в юго-восточном углу постоялого двора. Тогда, пораженный его необычайным достоинством, Мэн Чжэнхун невольно обратил на него внимание.
Кто бы мог подумать, что он настолько искусен в боевых искусствах? Внезапное появление и последовавшая за ним ослепительная техника владения мечом заставили Мэн Чжэнхуна почувствовать укол досады – в глубине души он осознал, что уступает этому юноше.
Глаза людей из Секты Пяти Фениксов загорелись надеждой.
Мэн Чжэнхун возвысил голос:
— Благодарю, юный герой, за помощь! Секта Пяти Фениксов никогда не забудет этой милости.
Он лишь догадывался, как Гу Цзинхун оказался здесь, но, раз тот перебил людей Банды Трех Рек, значит, он их союзник.
Гу Цзинхун, с меча которого капала кровь, слегка кивнул и перевел холодный взгляд на Лю Шуня, отчего того пробрала дрожь.
Лю Шунь инстинктивно сглотнул, выставив подчиненных вперед, но тут же пристыдил себя: как он мог испугаться какого-то щенка? Ярость захлестнула его.
— Ты из какой норы вылез? Назовись, раз смеешь совать нос в дела Банды Трех Рек!
Внутри него росло недоброе предчувствие. Техника юноши была безжалостной, а стиль владения мечом казался пугающе знакомым.
Виски запульсировали от напряжения.
Все должно было пройти гладко, но появление этого умелого мечника спутало все карты.
Гу Цзинхун усмехнулся:
— Оскорбили моих собратьев, унизили моего наставника – вы заслуживаете смерти.
С этими словами он легко, подобно ласточке, оттолкнулся носками сапог от земли и бросился на Лю Шуня.
В головах окружающих словно молния сверкнула: ученик школы Эмэй!
Люди Секты Пяти Фениксов ликовали: поистине, небо не оставляет путей в никуда! Сам небожитель, выдающийся ученик школы Эмэй, снизошел, чтобы покарать этих негодяев из Банды Трех Рек.
А у Лю Шуня затылок похолодел. Как могли совпасть такие обстоятельства? Стоило ему упомянуть ученицу Эмэй, как явился ее собрат – неужели это возмездие?
Охваченный ужасом, он забегал глазами по сторонам, опасаясь, что сейчас из тени выйдет сама легендарная настоятельница Мецзюэ.
— Недоразумение! Сплошное недоразумение! Я лишь пытался запугать их! Я всегда глубоко почитал Эмэй и никогда не осмелился бы проявить неуважение! — Закричал он в испуге.
В тайне он мог быть сколько угодно дерзким, но стоило столкнуться с адептом Эмэй лицом к лицу, как вся спесь улетучилась.
Видя, что противник молод, он надеялся обмануть его речами, но Гу Цзинхун остался непреклонен.
Не говоря ни слова, он ринулся в бой. Когда несколько бандитов попытались преградить ему путь, он взмахнул запястьем, и лезвие расцвело словно зимняя слива в лунную ночь – ослепительная пляска клинков ослепила врагов, лишая их возможности понять, где находится меч.
Разве могли эти бандиты видеть столь глубокую технику? Они бешено взмахнули оружием, но лишь прорезали воздух и потеряли равновесие. Два быстрых выпада – и двое повалились замертво с пронзенными сердцами.
Раздались сдавленные вздохи: техника этого юноши была поистине пугающей и почти неуловимой.
Еще один бандит сбоку обрушил железный посох, но Гу Цзинхун парировал удар, скользнул клинком вниз, отсекая противнику пол-ладони, а затем коротким движением полоснул его по горлу. Бандит рухнул, хватаясь за шею.
Четвертый нападавший, заметив брешь в защите, нанес удар кулаком в поясницу. Он громко взревел, чтобы придать себе смелости, а его стальной кастет блеснул на свету.
Гу Цзинхун не дрогнул.
Он поднял левую руку, и его ладонь, словно легкий снег в облаках, встретила кулак врага.
Бандит оскалился, меняя траекторию удара, чтобы покалечить левую руку Гу Цзинхуна, но в следующий миг его глаза расширились от ужаса: сила юноши оказалась подобна вате – невесомой, скользкой, ускользающей.
Кулак ударил в пустоту, тело подалось вперед, а Гу Цзинхун, используя инерцию врага, перенаправил свою ладонь точно ему в грудь.
Это выглядело зловеще – словно бандит сам подставил грудь под удар.
Раздался глухой хлопок, и противник отлетел назад, захлебываясь кровью – это было проявление мастерства «Ладони Парящего Снега и Пронзающих Облаков», недоступное пониманию окружающих.
Мэн Чжэнхун взирал на это с благоговением:
— Этот юноша не только превосходен в фехтовании, но и владеет столь искусными техниками ладоней! Воистину, выдающийся ученик Эмэй!
Он чувствовал себя ничтожным: прожив вдвое больше этого юноши, он не мог сравниться с ним ни в чем.
За считанные мгновения Гу Цзинхун сразил четверых. Остальные бандиты в страхе отпрянули, не зная, то ли наступать, то ли отступать.
Мэн Чжэнхун и его люди воспользовались передышкой и закричали:
— Младшие братья и сестры, помогите мастеру из Эмэй разделаться с этими тварями!
Оставшиеся бандиты были мгновенно прижаты к стене.
Гу Цзинхун, наконец, освободился и бросился в погоню за Лю Шунем.
Тот, заметив неладное, уже пытался бежать через задний двор.
«Думаешь, убежишь?», – усмехнулся про себя Гу Цзинхун.
Вложив внутреннюю энергию в ноги, он совершил грациозный кувырок назад и преградил путь Лю Шуню.
Увидев убийственную ярость в глазах Гу Цзинхуна, Лю Шунь в ужасе рухнул на колени:
— Юный герой, пощадите! У меня престарелая мать и малые дети, молю, даруйте жизнь!
Он бился головой о землю, рыдая, но рука его незаметно тянулась к поясу.
Он полагал, что этот юнец, лишь недавно вышедший в свет, по своей наивности обязательно заколеблется. И в тот момент, когда он, якобы в очередном поклоне, поднял голову, в глазах его мелькнула жестокость: несколько отравленных игл сорвались с его пальцев.
Но ожидаемого вскрика не последовало.
Раздался лишь звон металла – все иглы были отбиты. Меч Гу Цзинхуна раскрылся, словно веер, создав непроницаемую защиту.
Пусть он был юн, но с детства знал, как коварен мир цзянху. Он не доверял Лю Шуню ни на миг, и раз уж в сердце приговорил того к смерти, никакие мольбы не могли изменить решения.
Лю Шунь побледнел как полотно. Осознав, что безнадежен, он в отчаянии рванулся в последнюю атаку.
— Есть еще козыри? Выкладывай все! — Холодно бросил Гу Цзинхун. Он оставался настороже – от подобных подлецов можно было ожидать любой низости.
Он теснил врага, держа меч так, чтобы в любой момент можно было сменить маневр. Лю Шунь отбивался из последних сил.
Еще при первом наблюдении Гу Цзинхун понял, что техника этого рулевого посредственна, а теперь, столкнувшись с ним в бою, лишь убедился в своем мнении.
После десятка пробных выпадов, видя, что Лю Шунь выдохся, Гу Цзинхун перестал сдерживаться.
Он взмахнул рукой, ослепительный блик меча в одно мгновение пронзил сердце Лю Шуня. Это был прием «Холодная луна хоронит цветы» из техники Меча Отсечения – ослепительный и фатальный.
Лю Шунь с неверием уставился на клинок, торчащий из груди, и, указывая на Гу Цзинхуна, попытался что-то сказать, но не смог.
Гу Цзинхун с холодным равнодушием выдернул меч, и Лю Шунь безвольно повалился на землю.
— Слишком легкая смерть, — прошептал Гу Цзинхун, чувствуя, как утихает ярость.
На переднем дворе к этому времени схватка уже прекратилась.
Послышались быстрые шаги. Мэн Чжэнхун и его спутники поспешили на звук.
Увидев труп Лю Шуня, супруги замерли, а затем их охватил прилив ликования – месть свершилась! Однако следом пришло осознание, насколько опасной была эта ночь: если бы не внезапное появление этого юноши, последствия были бы страшными.
Мэн Чжэнхун и его люди отвесили глубокий поклон:
— Благодарим юного героя за великую помощь. Смеем ли мы узнать ваше имя? Мы никогда не забудем спасения и впредь будем исполнять любое ваше веление – Секта Пяти Фениксов не посмеет ослушаться!

Комментарии

Загрузка...