Наследник Северной Вэй вытаращил глаза и принялся размахивать золотым карпом, словно тот был дубинкой, готовой в любую минуту опуститься на голову трактирного слуги.
— Хватит болтать! Мне плевать, как ты это сделаешь, но подай сюда десять первоклассных жареных уток! А не то... хе-хе, не взыщи, церемониться не стану.
Впрочем, рыбке даже не нужно было трястись самой — ее вовсю раскачивали, пусть и не слишком сильно.
Надо полагать, в этот момент золотой карп и сам кипел от ярости, мечтая высказать всё в лицо этому наглецу: «Ты можешь прикончить меня побыстрее, парень? Хоть на пару приготовь, хоть в соусе потуши, делай что хочешь, только не мучай меня вот так...»
Слуга скорчил жалкую гримасу.
Видя, что Наследник Западного Шу пялится на красавицу за соседним столиком и даже глазом не моргнет на происходящее здесь, Лю Жуши решила, что сидеть и упираться дальше бессмысленно, и тихо сказала:
— Не мучай слугу, людям тоже непросто. Давай тогда уток третьего сорта.
Тоба Ши издавна привык во всем следовать за своим Наследником, и раз уж тот обращал на жареную утку примерно ноль внимания, спорить он больше не стал.
Слуга, у которого сердце уже подступило к горлу, наконец-то смог облегченно выдохнуть.
— Приготовьте эту рыбу, сообразим суп, — Тоба Ши слегка качнул золотого карпа.
Слуга закивал, подобострастно растянув губы в угодливой улыбке:
— Молодой господин, жареная утка вместе с рыбным супом — это же ужасно жирно и совсем не сочетается! К тому же у нас в Цюаньлидэ не разрешается приносить с собой еду и выпивку, так что... эту рыбу здесь вам не приготовят.
Тоба Ши тут же вспылил. В отдельных кабинетах рыбы нет — ладно. Первоклассных уток нет — ну и пусть. Но даже рыбу приготовить нельзя?! Вы что, и впрямь возомнили свой Цюаньлидэ императорской кухней? Правил столько, что этот наследник испугается их нарушить?!
Хлось!
— Нельзя, говоришь?! Да я ваш Цюаньлидэ по кирпичику разнесу! — рявкнул Тоба Ши, со всего маху врезав ладонью по столу.
Громогласное заявление Тоба Ши услышал весь зал.
У кого хватило наглости грозить разгромом Цюаньлидэ? Жизнь надоела, не иначе!
Вжух... Сотни глаз разом устремились на Наследника Северной Вэй — Тоба Ши.
Цюаньлидэ был одним из лучших ресторанов в Столице: мало того, что это заведение с давней историей и огромными связями, за ним стояли влиятельные чиновники при дворе, причем далеко не один.
Популярность Цюаньлидэ объяснялась не только великолепным вкусом жареной утки, но и тем, что эти самые чиновники неустанно расхваливали ресторан. Их подчиненные, естественно, старались угодить начальству и валили сюда толпами.
Многие важные дела — торговля, судебные тяжбы, тюремные вопросы, карьерные назначения, сделки с недвижимостью и прочее — решались именно здесь, за тарелкой жареной утки.
И чиновники, разумеется, получали немалую долю от прибыли!
Вот он, закон бизнеса: сращивание чиновников и торговцев.
Как назло, в этот момент один из слуг катил тележку с едой к соседнему столу — тому самому, за которым сидела красавица с нежно-фиолетовой накидкой на плечах.
Лежавшая на подносе жареная утка сияла золотистой корочкой, словно из чистого золота, источая жар и аппетитный аромат.
Тоба Ши взмахнул рукой и окликнул его:
— Эй, погоди! Это же утка первого сорта, с какой стати она здесь оказалась?
Правила Цюаньлидэ гласили, что гости, заказавшие утку первого сорта, трапезничают исключительно в уединенных кабинетах на втором этаже — их всегда бронировали заранее, ведь никому не придет в голову заказывать такое в шумном общем зале.
Кто-то мог возразить: мол, а если на втором, третьем и четвертом этажах все кабинеты заняты, так что, теперь не есть вовсе или прямо на улице у дороги ужинать?
Беспокоиться об этом не стоило абсолютно: количество жареных уток, которые Цюаньлидэ готовил ежедневно, было строго ограничено, но как раз покрывало запросы VIP-кабинетов. Поэтому каждый вечер обитателям некоторых кабинетов волей-неволей доставалась лишь утка второго сорта, а до первого этажа она и вовсе не доходила.
Такова была маркетинговая стратегия: спрос превышает предложение, а значит, цена неизменно высока. Если бы деликатес можно было купить в любой момент, продать его дорого не удалось.
— Отвечаю молодому господину: эту утку заказал вон тот благородный господин, — почтительно отрапортовал слуга, кативший тележку с первоклассным блюдом.
Тоба Ши наконец перевел взгляд на сидевшего за соседним столом полубоком молодого человека в белых одеждах.
Тот повернулся к нему. Парень был на три-четыре года старше наследников, облачен в белые шелка и нефритовый пояс, с густыми бровями и большими глазами — весьма привлекательной наружности. Сейчас он с холодным высокомерием разглядывал Тоба Ши, и в его глазах на мгновение промелькнуло удивление.
Ого, да это же старый знакомый! Всё еще нарываешься, значит?!
Тоба Ши неожиданно успокоился.
Его круглое лицо расплылось в самой безобидной улыбке. Люди так устроены: когда ты бьешься в истерике и орешь на весь зал, это никого не пугает — лишь выдает твою беспомощную злобу. Зато слова, сказанные ледяным, размеренным тоном, обладают куда большей силой.
Каблук тебя задери, вот где мы встретились!
Этот щеголь в белых одеждах, с нефритовым поясом, густыми бровями и выразительными глазами был не кем иной, как младшим сыном главы секретариката Фан Чжунчжэ — Фан Ла, которого оба наследника четыре года назад от души отходили кулаками.
С тех пор как между парочкой наследников и Фан Ла пробежала черная кошка, золотая молодежь Чанъаня расколалась на два лагеря. Первый составляли местные мажоры во главе с Фан Ла.
Во второй лагерь вошли приезжие молодые аристократы, беспрекословно следовавшие за Наследником Западного Шу.
Поначалу местные имели численное преимущество и прочно держали верх, но появление Наследника Западного Шу с его уникальной, варварской, развязной манерой все перевернуло: он вихрем пронесся по столичной золотой молодежи, кардинально изменив расстановку сил.
В одиночку вынес всех!
Разве местные могли проглотить такую обиду? То и дело находились смельчаки, бросавшие вызов Наследнику Западного Шу — вроде тех парней у входа, которые в итоге посрамленно и жалко сбежали поджав хвосты, только тогда угомонившись.
Тоба Ши и вовсе не собирался оказывать Фан Ла хоть какое-то уважение, сделав вид, будто видит его впервые.
— Заказал? Разве первоклассных уток больше не осталось? Будь любезен, объяснись.
Непревзойденная красавица в нежно-фиолетовой накидке тоже повернула голову к столу наследников. В ее взгляде читалось невыразимое, легкое беспокойство.
Ветреный Наследник Западного Шу ни на секунду не сводил глаз с несравненной красавицы в фиолетовом, пропуская этот инцидент мимо ушей — для него в этот момент во всем мире существовали лишь они двое.
Легкая меланхолия заставляла буйную фантазию наследника рисовать самые разные картины: неужели она столкнулась с какой-то бедой? Или захворала? А может, это хитроумная ловушка-красотка, чтобы вызвать у него нежные чувства?
— Душа вон из тела улетела, — тихо вздохнула первая красавица Столицы, поглаживая Снежного Льва.
Снежный Лев пару раз гавкнул на ветреного наследника, но в голосе явно не хватало уверенности. Пес лаял вовсе не со страха — ему казалось, что сколько ни кричи, а душу второго хозяина уже не вернуть, поэтому он просто зажмурился, наслаждаясь приятным давлением мягких пухлых грудей хозяйки.
Цуй Хуа была абсолютно слепа к остальному миру — ее глаза видели только ее любимого Шитоу. В ее взгляде пылало обожание, граничащее с благоговением.
К тому же ее голову занимала та самая новость — одновременно шокирующая и пугающая, о которой она только что рассказала своему Шитоу. Из-за этого бедная девушка потеряла аппетит и покой.
Цуй Хуа нахмурилась и машинально огладила низ живота: с этим и правда предстояло что-то делать.
Гао Лиши, приближенный императрицы, скромно сидел на краешке стула, навострив уши и вытаращив глаза, чтобы зафиксировать все происходящее. В душе же он горячо молился за Фан Ла: молодой господин, неужели ты забыл уроки четырехлетней давности? Беги же, иначе... эх.
Порой Гао Лиши искренне недоумевал: почему столичная молодежь так любит задирать Наследника Западного Шу? Ведь заведомо знают, что получат тумаков, но все равно лезут на рожон.
Откуда ему было понять соревновательный задор юности? Сам он в молодости тоже горел этим, да только евнухом стал задолго до того, как перерос юношеский возраст.
Два слуги растерянно переглядывались, не зная, что ответить. Они всего лишь разносчики, которые подавали еду по чекам — откуда им было знать, почему утка первого сорта вдруг объявилась на первом этаже?
— Эй, слуга, объяснитесь! — среди посетителей соседних столиков, тоже оставшихся без первоклассного деликатеса, поднялся ропот.
Кому же не хочется отведать лакомства получше? С какой стати им нельзя, раз те могут себе позволить? Уж денег-то у них хватает.

Комментарии

Загрузка...