Конечно, всегда находятся те, кто не боится заварушек — наоборот, чем хуже, тем лучше, ведь можно бесплатно посмотреть представление. А кто-то просто терпеть не может подобные привилегии: мать твою, неужели какой-то сопляк благородных кровей выше нас?
Было бы странно, если б они молчали. Было бы странно, если б не орали во всю глотку.
Этот галрёж, словно брошенный в озерцо камень, поднял рябь и покатился во все стороны. Зевак и тех, кто сбегался поглазеть поближе, становилось всё больше.
Помощник лакея, глядя от входа на происходящее, почуял неладное и тут же побежал докладывать управляющему первого этажа.
Управляющий первого этажа, мужчина средних лет в сером халате, поспешно вышел из-за стойки, делая широкие шаги:
— Пропустите, уважаемые, дайте пройти.
— Добрый день, молодой господин, я управляющий первого этажа в Цюаньлидэ. Скажите, из-за чего вы изволите гневаться?
Управляющий протиснулся сквозь толкучку и сложил руки в приветственном жесте. Хоть правила вежливости он соблюдал, в его тоне уже не было прежней почтительности помощника лакея — в голосе явственно сквозила заносчивость.
— Объясни всё как положено, и если меня не устроит, эта жареная утка достанется мне! — Тоба Ши ткнул пальцем на блюдо с птицей, задрав нос так, будто владел всем миром.
Управляющий перевёл взгляд на Фан Ла, слегка замявшись, и беззвучно пошевелил губами, не зная, с чего начать.
Очевидно, он узнал третьего молодого господина из резиденции главы совета министров и не смел его оскорбить.
Мэй Сючунь? Тоба Ши, этот сопляк притворяется, будто меня не знает? Прекрасно, тогда сегодня я с тобой как следует поразвлекусь! Третий молодой господин главы совета ярился вовсю, напрочь забыв о том, как четыре года назад его отлупили.
Хотя нельзя сказать, что он совсем всё забыл — ненависть из памяти не сотрёшь. Просто за эти четыре года Фан Ла усердно тренировался, его боевые искусства совершили колоссальный рывок, и он был уверен, что даже если появится еще парочка таких никчёмных увальней, как Наследник Западного Шу, он всё равно одерживает сокрушительную победу.
А главное — рядом с ним находилась несравненная красавица с бледно-лиловой шалью на плечах.
Чтобы завоевать её расположение, Фан Ла действительно выложился по полной, но все использованные средства так и не принесли успеха.
Позже он пригласил на обед начальника ведомства Цзяофансы, за столом упомянул своего отца и надавал кучуобещаний. Начальник согласился помочь, но с одним условием: красавица должна продавать своё искусство, но не тело.
Должность начальника Цзяофансы имела чин строго шестого ранга.
В Столице чиновников было пруд пруди, и влияние лиц ниже третьего ранга неуклонно падало, что уж говорить о шестом.
К тому же место это было крайне щекотливым. В те времена ходила поговорка: лучше отправиться в глушь уездным судьей седьмого ранга, чем занимать эту должность начальника ведомства.
А всё потому, что ведали в Цзяофансы артистками и певицами. Пойти на повышение оттуда практически не представлялось возможным, так что должность можно было назвать заброшенной и синекурной.
И тем не менее, многие чиновники зарились на это место. Почему? Из-за женщин, конечно.
Те, кому довелось стать артистками, обладали непростым происхождением: они были дочерями опальных чиновников, получившими прекрасное воспитание, и многие сановники питали к ним слабость. Чтобы выкупить такую девушку на волю, приходилось иметь дело с начальником ведомства. Именно в такие моменты тот и мог продемонстрировать всю свою власть и полезность.
И хотя начальник ведал Цзяофансы, устанавливать цены на первоклассных певиц он права не имел — это прерогатива Министерства ритуалов.
К примеру, за Лю Жуши, Кэ Юй и других назначалась чёткая цена. Причём требовались не только деньги, но и вещь, указанная императорским двором. А что именно это будет — зависело от ценности самой певицы: чем выше она котировалась, тем дороже и ценнее оказывался предмет.
Чтобы выкупить Лю Жуши, помимо определенной суммы серебра, обязательно требовалось преподнести карту истоков рек Центрального Равнины!
Поэтому начальник ведомства мог мутить воду и извлекать выгоду лишь на оценке певиц третьего сорта.
Кроме того, бывало, что какой-нибудь чиновник или знатный аристократ западал на артистку, а та либо упиралась, либо не желала идти к нему в наложницы. Тогда начальник выступал посредником и тоже имел с этого свой куш.
Эта должность была не только мелкой, но и никак не пересекалась с другими ведомствами, так что насолить кому-то или привлечь к себе излишнее внимание почти не удавалось. А раз так, то никто и не думал доносить на начальника за мелкие взятки и коррупцию.
Если не стремиться к карьерному росту, ведомство Цзяофансы становилось идеальным местом для спокойной старости.
Но те начальники, что не желали мириться с судьбой, старались угодить влиятельным чиновникам — исключительно ради того, чтобы вырваться из этого забытого двором места и пойти на повышение.
Фан Ла как раз и сыграл на этой психологии начальника ведомства,
и в конце концов добился своего. Начальник отдал приказ: фиолетововолосой красавице надлежало сопровождать третьего молодого господина на прогулке.
Красавица рядом — и Фан Ла от восторга потерял голову.
Хэ-хэ, сопляк, вы оба послужите мне ступенью, чтобы я смог явить миру всю непобедимость и властность настоящего мужчины!
Черт побери, трон главного мажора Столицы вечно занимал этот никчемный и избалованный наследник, на сей раз этот титул нужно непременно отбить!
Фан Ла обвел взглядом забитый до отказа зал, переполненный гордостью. Хэ-хэ, сегодня — лучший день для мести!
Как говорится, враги встречаются — глаза наливаются кровью.
Зазнавшийся третий сын главы совета поднялся с места, подошел к столику Тоба Ши и, уперев в того складной веер, усмехнулся с наглым вызовом — куда более дерзким, чем у самого развязного Наследника Западного Шу. При этом он бросил косой взгляд на последнего.
Внимание Наследника Западного Шу было приковано к той самой красавице, в которую влюбился Фан Ла. Тот пришел в ярость, но сохранил лицо — надменное и безупречное.
— Моя фамилия Фан, та самая, что у главы совета господина Фана, а зовут меня Ла — как последний месяц года. Такое объяснение вас устроит? Тебе придется заплатить за то, как ты себя сегодня вел.
Нынешний глава совета министров — Фан Чжунчжэ!
Фан Ла — сын Фан Чжунчжэ?!
Глава совета Фан Чжунчжэ обладал первым рангом, а его власть простиралась на всю Поднебесную!
Восемь государств эпохи Весны и Осени унаследовали систему Великой Цинь, учредив должность канцлера, канцелярию и шесть ведомств.
После того как Государство Минъян объединило Центральные Равнины, император Ян Куанъинь упразднил канцелярию, сократив одно звено ради удобства управления.
С целью укрепить императорскую власть и опасаясь чрезмерного влияния канцлера, он вовсе отменил эту должность, разделив управление между коллегией из трех человек: одним главой совета и двумя заместителями.
Позже, заметив, что те грызутся за власть, император упразднил и посты заместителей, а министры шести ведомств получили статус равных помощников.
Иными словами, вся полнота власти по-прежнему оставалась у главы совета, что соответствовало прежнему канцлеру, однако по особо важным вопросам ему полагалось совещаться с шестью помощниками.
Изначально император задумывал так, чтобы помощники сдерживали главу совета и не давали ему сосредоточить в своих руках единоличную власть. Задумка была хороша, но всё зависело от того, какой именно человек окажется во главе совета.
Тут уж вступало в силу искусство политической интриги. Фан Чжунчжэ владел им блестяще: хотя министры шести ведомств втайне роптали, поколебать его позиции они были не в силах.
В конце концов, Фан Чжунчжэ слыл великим конфуцианским ученым и происходил из незнатного рода, зато его учеников было пруд пруди по всей империи — в любом ведомстве находились его ставленники. Так что оставалось только смиренно склонить головы.
Немудрено, что влияние и власть главы совета Фана казались столь огромными.
Во всём при дворе лишь двое осмеливались бросать ему вызов: Князь Западного Шу Мэй Жэньин да главный евнух Вэй Чуньсянь. При этом Фан Чжунчжэ оставалось лишь бессильно скрежетать зубами, ведь у него никак не получалось найти уязвимое место Вэй Чуньсяня.
Тот был евнухом, любимчиком самого императора, а заодно занимал пост командующего Цзиньивей. К тому же он пользовался непререкаемым авторитетом в мире цзянху — и что ты ему сделаешь?
В залах императорского дворца воители из мира цзянху казались презренными вояками, не смыслящими в политике, но не стоит забывать: Государство Минъян было заворовано именно мечами этих людей. Стоит проявить неуважение к воителям — и это тотчас расценят как неуважение ко всем генералам Минъяна.
Фан Чжунчжэ не был глупцом и прекрасно понимал, что наживать врагов среди всех военачальников ради какого-то Вэй Чуньсяня — слишком большая роскошь. К тому же эти военачальники были нужны ему для подавления бунтов и защиты границ.
Что же до Князя Западного Шу, с ним он тем более не решался действовать напролом. Помимо выдающихся боевых заслуг Мэй Жэньин поддерживал с императором такие отношения, при которых приходилось трижды подумать, прежде чем что-то предпринять.
Императрица и супруга Князя Западного Шу доводились друг другу сестрами-близнецами, Мэй Жэньин в свое время спас жизнь императору, и их семьи давным-давно заключили помолвку детей.
Император не раз повторял вслух: Без Мэй Жэньина не было бы Меня, без Мэй Жэньина не было бы Государства Минъян. А потому Государство Минъян принадлежит как Мне, так и Мэй Жэньину.

Комментарии

Загрузка...