В другие деревни не обязательно удастся найти погреб, а даже если и найдёшь, нет гарантии, что не случится какой-нибудь непредвиденной беды. Нужно обязательно подготовиться к сражениям с большими толпами мертвецов. Бай Юй срезал ворота у дома одного из сельчан, а Цзян Сяолун выгнал из деревни грузовой трицикл.
Опустив боковой бортик машины, он приварил к кузову стальные трубы и водопроводные трубы, срезанные в деревне, сзади приварил створку ворот, сверху закрепил еще одну, а поверх стальных труб горизонтально наварил несколько тонких железных прутьев, снятых с тех же ворот, — так получилась клетка.
Опущенный бортик приварили электросваркой наглухо, чтобы Бегуны не могли повредить шины с боков, затем укрепили автомобильные дверцы несколькими железными прутьями, ими же заварили и оконные проемы — получился импровизированный танк. Бай Юй также заварил посередине кузова вертикальную стальную трубу: стоя внутри железной клетки и заперев ворота на замок, если Бегуны приблизятся с боков, он сможет разрубать им головы топором или пронзать черепа пикой.
Сегодня пятнадцатое октября, всего через четыре дня исполнится ровно месяц с начала эпидемии. Бай Юй заперся в клетке, привязав себя толстой с палец веревкой, второй конец которой зафиксировал на трубе посреди кузова, чтобы при любой тряске машины его не швырнуло к прутьям.
Цзян Сяолун повел грузовичок в сторону деревни Цинши. Мотор трицикла издавал тарахтящий звук, далеко разносившийся по ухабистой песчано-гравийной дороге. Дорога была неровной, сплошь усеянной ямами и выбоинами, так что трицикл сильно трясло, и он гремел вовсю. У Бай Юя было ощущение, что его завтрак сейчас вытряхнет наружу; придерживаясь рукой за железный шест в кузове, он стоял бледный как полотно.
— Потише, я же весь сейчас развалюсь.
— Хорошо.
Отозвавшись, Цзян Сяолун сбавил скорость.
По обеим сторонам дороги тянулись аккуратные ряды кукурузы. Растения уже начали погибать, огромные початки висели на высохших стеблях, и их оголенные верхушки ярко сверкали на солнце золотистым блеском, невольно вызывая в душе радость от предвкушения богатого урожая, хотя эта кукуруза принадлежала вовсе не ему.
Деревня Цинши находилась совсем рядом с Деревней Хуанши, но сообщения между ними почти не было, и Бай Юй заглянул сюда впервые.
Завидев деревню Цинши, Цзян Сяолун развернулся на месте и медленно сдал назад, въезжая в селение.
Рев автомобильного мотора нарушил деревенскую тишину, и в ответ на этот зов из каждого дома один за другим стали доноситься хрирые вопли. Из построек выбегали безумные Бегуны; на их разложившихся, распухших лицах невозможно было разобрать никаких выражений, но Бай Юй все же уловил в их криках искреннее возбуждение. Смертельно голодные Бегуны бросились во весь опор в сторону машины и, слившись воедино, покатились на грузовичок черной приливной волной.
— Поехали!
Цзян Сяолун и без его подсказки увидел в зеркале заднего вида преследователей, вдарил по педали газа и прибавил ходу. Нагонявшие их Бегуны постепенно растягивались в порядке живой очереди.
В самомпереди мчались пять зомби-собак, чуть позади — трупный кот, за ними — то и дело спотыкающиеся и падающие единичные Бегуны, а следом неслись мутировавшие свиньи и быки. Их покрасневшие глаза, сгнившие губы, покрытые запекшейся черно-красной кровью, и проступающие сквозь них желтовато-черные зубы то и дело изрыгали возбужденный рев. Бай Юй выдернул железную пику, вставленную в самодельный фиксатор на крыше кабины.
— Сбавь скорость.
Заметив, что добыча замедлила ход, несколько зомби-собак с нетерпением бросились вперед, с звонким лязгом врезавшись в решетку клетки. Подгадав момент, Бай Юй нанес удар прямо в голову ближайшему мертвецу. Пика вонзилась в кожу, пробила кость и наконец достигла единственной смертельной уязвимости Бегуна — мозга.
Сделав привычный круговой макро-поворот, он выдернул пику. Прилипшие к ней кусочки биологических тканей вызвали у голодных зомби-собак невероятно сильное возбуждение: с диким воем они перевели взгляды с твердого, неуступчивого орешка перед носом на дергающуюся неподалеку тушу своего недавнего сородича и, разинув вонючие пасти, принялись яростно рвать мясо на куски.
Подоспевшие сзади остальные Бегуны тоже постепенно втянулись в это пиршество; тела зомби-собак расчленяли и растаскивали, словно праздничный торт, разрезанный гостями. Собачьи туши были слишком малы — или же Бегунов оказалось слишком много, — и те из худых и тощих мертвецов, кому не досталось мяса, вновь устремили взоры на шумящую синюю машину и стоявшего на ней Бай Юя.
Ощущение голода безжалостно терзало нервы Бегунов, отчего их мозги заходились в невыносимой муке, посылая телу приказ разорвать живое существо на кусочки и запихнуть в пасть, чтобы унять эту боль.
В отличие от зомби-собак, человекоподобные Бегуны вцеплялись мертвой хваткой в железные прутья и не отпускали их. Они наперебой протискивали головы в прутья клетки, словно выпрашивающие еду свиньи на ферме, и орали во всю мощь своих глоток. Бай Юй вытащил топор и стал методично, одного за другим, рубить Бегунов, услужливо подставлявших головы под удар.
Лицо Бай Юя залил странный лихорадочный румянец. Ему казалось, что вся кровь приливает к голове, сердце колотится как безумное, непрерывно качая кровь по телу, а мышцы слегка подрагивают. Сильное волнение погружало его во все большую эйфорию; брызги чужой крови и плоти, летевшие на него, ничуть не успокаивали, а лишь разжигали безумие.
— Идите сюда! Еще больше! Дайте мне перебить вас всех за раз и отправить туда, где вам положено быть!
Быть может, накопилось слишком много подавленных эмоций: чем больше Бай Юй убивал, тем сильнее злился. Навязчивая мысль истребить всех Бегунов раздувалась от гнева, вытесняя любые другие мысли, чтобы затем породить еще более яростную волну злости.
Услышав голос Бай Юя, Цзян Сяолун опешил. Высовывшись из окошка кабины и бросив взгляд на залитого кровью напарника, он невольно вздрогнул всем телом:
— Приди в себя!
Обезумевший Бай Юй от голоса Цзян Сяолуна пришел в себя и сразу же отреагировал:
— Понял. — Ответив напарнику, он немного успокоился.
Хотя тяжелый топор на длинной ручке мог с легкостью крушить черепа Бегунов за счет одной лишь инерции, в своем безумии Бай Юй норовил вложить в каждый удар всю оставшуюся силу. Потеряв рассудок, он даже оставил глубокие зарубки на металлической обшивке задней части кузова. Сжав топор в руке, он стоял на месте и тяжело дышал — от только что вложенных в удары сил у него немного подкосились ноги.
Глядя на то, как разбросанные по земле тела дюжины Бегунов растаскивают и делят между собой подоспевшие сородичи, громко визжа от радости при виде добычи, он почувствовал в глубине души странное ощущение. Трудно было сказать, что именно это было: усталость от неистовой рубки монстров, скорбь по превратившимся в чудовищ бывшим людям или же растерянность перед будущим? Бай Юй не знал ответа. Он мог лишь твердить себе в глубине души: таков мир после катастрофы, новый мир, где действует правило — либо ты убьешь, либо убьют тебя.
Самые задние ряды мутировавших свиней, быков, кур и уток тоже подоспели к месту и принялись жрать прямо у трупов.
— Стой. Сдвинемся, когда они снова полезут за нами.
С этими словами Бай Юй достал из-за пояса рогатку и прицелился в головы кур и уток в десятке с лишним метров. Он чувствовал, что его зрение невероятно обострилось, а реакция стала гораздо быстрее: из дюжины выпущенных стальных шариков ни один не пролетел мимо.
Стальные шарики угождали прямо в макушки пернатых Бегунов, мгновенно разрывая их головы на кровавые ошметки, а мозги разлетались во все стороны. Стоявшие рядом мертвецы ничуть не пугались опасности — напротив, они лишь радовались появившемуся в избытке корму.
Потратив немного времени на отстрел из рогатки мелкой живности вроде птиц, котов и крыс, а затем переманив и перебив оставшихся гуманоидных Бегунов, Бай Юй принялся за ликвидацию оставшихся мутировавших домашних животных. Цзян Сяолун плавно сдал назад, наезжая на тела и отступая в сторону зверо-зомби. Шины давили трупы, собирая на протектор гниющие куски плоти и крови; под тяжестью машины тела издавали влажные чавкающие звуки, внутренности, не выдержав чудовищного давления, сдавленным потоком лезли наружу изо ртов и анальных отверстий мертвецов, и густой смрад разлагающейся крови в воздухе сделался еще невыносимее.
Рев мотора привлек внимание зомби-зверей. Упавшая агрессия вовсе не означала ее полного исчезновения: хотя на земле валялось полно еды, они явно не возражали против небольшой добавки, тем более что этот медленно приближающийся источник пищи источал куда более аппетитный аромат.
Поскребя копытами землю, они с воинственным ревом бросились на машину в самоубийственной атаке, словно отважные полководцы на древнем поле боя, поднимая из-под глухого топота тучи пыли и черной грязи.
— Бам-м!
Вожак-бык со всего маху врезался в заднюю часть машины. От удара такой сокрушительной силы у него даже обломились рога, а брызнувшая кровь угодила прямо в лицо Бай Юю, отчего его и без того бледная кожа показалась еще белее.
Из-за сильнейшей тряски Бай Юй едва удержался на ногах, вцепившись в центральную трубу. Вслед за первой последовало множество других атак зверья, грузовичок заходил ходуном; к счастью, задняя платформа трицикла была слегка приподнята, и удары пришлись мимо бортов, иначе сваренные им трубы наверняка не выдержали бы швов.
Вокруг грузовика толпились пять свиней и три быка, безумно бодаясь и кусая борта в попытке вскрыть эту странную жестянку. Устояв на ногах, Бай Юй занес топор и обрушил его на голову быка с обломанными рогами. Раздался хруст: топор намертво застрял в крепкой кости животного. Получив ранение, бык взбесился еще сильнее и принялся яростно таранить кузов. Вытащив второй топор, Бай Юй обухом со всего маха ударил по застрявшему в голове топорищу, и с глухим стуком лезвие полностью ушло в череп чудовища. Издав протяжный предсмертный рев, бык затих и рухнул на землю.
Смерть сородичей ничуть не пугала зараженных животных, они по-прежнему кружили вокруг грузовика, ожесточенно грызя его. Синяя краска с кузова слетала клочьями, обнажая темно-серый металл и издавая тонкий противный скрежет, от которого у Бай Юя закладывало уши.
Прикончив двух свиней и трех быков, Бай Юй наконец израсходовал все самодельные топоры. Хоть он на всякий случай и прихватил с собой целых пять штук, такого расклада он все же не предугадал, поэтому ему пришлось вооружиться острогой и отчаянно колоть оставшихся трех свиней в головы. Однако тычковые удары наносили куда меньший урон, чем рубящие удары топором, и требовали гораздо больше сил. Вскоре Бай Юй выдохся и тяжело задыхался, при этом насмерть затыкав всего одну свинью.
Пришлось попросить Цзян Сяолуна сдать немного назад и дать ему перевести дух, прежде чем снова попытаться прикончить оставшихся двух свиней. Жаль, что он сам не умел водить задним ходом, иначе мог бы позволить Цзян Сяолуну разобраться с ними. Отъехав на короткое расстояние, они увидели, как парочка свиней уплетает за обе щеки тушу их собственного сородича, убитого Бай Юем. Они с аппетитом жрали мясо, перемазавшись кровью с ног до головы, и то и дело издавали довольное хрюканье.
Черная кровь растекалась во все стороны, вырисовывая на земле причудливый извивающийся цветок и источая удушливое зловоние. Трупы зараженных громоздились небольшой мясной горкой. Напарники старались собрать все тела, до которых могли дотянуться, и стащить их в одно место. Надвигался вечер, и вскоре весь мир погрузится во тьму; им нужно было вернуться в клинику до наступления ночи, ведь только там оба могли отдохнуть со спокойной душой.
Вдруг! Прямо во время перетаскивания трупов периферийным зрением Бай Юй заметил, как в оконном проеме за спиной Цзян Сяолуна мелькнула человеческая фигура.

Комментарии

Загрузка...