Выскользнув из маленького терема, где жила сестрица Жуй, Чжан Синъянь поспешно пригнулся и бесшумной тенью метнулся к цветочному саду в среднем дворе, что примыкал к внешней стене. В этот поздний час здесь не было ни души. В холодном лунном свете дремали лишь несколько кустов да сиротливо высились голые камни декоративной горки. В самом углу сада, у беленой стены, притаился крошечный пруд, до краев наполненный прозрачной осенней водой.
Выскользнув из маленького терема, где жила сестрица Жуй, Чжан Синъянь поспешно пригнулся и бесшумной тенью метнулся к цветочному саду в среднем дворе, что примыкал к внешней стене. В этот поздний час здесь не было ни души. В холодном лунном свете дремали лишь несколько кустов да сиротливо высились голые камни декоративной горки. В самом углу сада, у беленой стены, притаился крошечный пруд, до краев наполненный прозрачной осенней водой.
Вода в пруду оказалась ледяной, но юноше было не до удобств. Он принялся пригоршнями черпать воду, торопливо смывая с лица разводы сажи и золы. Растирая холодную влагу по коже, он лихорадочно размышлял.
Вода в пруду оказалась ледяной, но юноше было не до удобств. Он принялся пригоршнями черпать воду, торопливо смывая с лица разводы сажи и золы. Растирая холодную влагу по коже, он лихорадочно размышлял.
"Судя по тону сестрицы Жуй, она догадалась, что незваным гостем был именно я. Иначе с чего бы ей вдруг заводить разговор о стихах?"
"Судя по тону сестрицы Жуй, она догадалась, что незваным гостем был именно я. Иначе с чего бы ей вдруг заводить разговор о стихах?"
Юноша раздосадованно вздохнул.
Юноша раздосадованно вздохнул.
"Где же я прокололся?"
"Где же я прокололся?"
"А, точно! Когда я вскрикнул, то совсем забыл изменить голос. Но до чего же странно... тогда меня словно и правда кто-то пнул под зад. Эх, одному проворачивать такие дела всё-таки боязно. Будь рядом Цзюйин, я держался бы куда смелее!"
"А, точно! Когда я вскрикнул, то совсем забыл изменить голос. Но до чего же странно... тогда меня словно и правда кто-то пнул под зад. Эх, одному проворачивать такие дела всё-таки боязно. Будь рядом Цзюйин, я держался бы куда смелее!"
"А что означали те последние строки, которые она прочитала? Прозвучало так тоскливо и печально... Впрочем, неудивительно. Увидеть истинное, подлое лицо Ху Шианя — такое кого угодно ранит. Ладно, нечего голову ломать. Главное, что этого мерзавца я проучил как следует, больше он сестрице Жуй лапшу на уши не навешает! Дело сделано. Пройдет пара дней, и ей станет легче."
"А что означали те последние строки, которые она прочитала? Прозвучало так тоскливо и печально... Впрочем, неудивительно. Увидеть истинное, подлое лицо Ху Шианя — такое кого угодно ранит. Ладно, нечего голову ломать. Главное, что этого мерзавца я проучил как следует, больше он сестрице Жуй лапшу на уши не навешает! Дело сделано. Пройдет пара дней, и ей станет легче."
В конце концов, Синъяню было всего шестнадцать лет. Каким бы смышленым он ни рос, в тонкостях человеческих чувств и любовных разочарований он мало что смыслил. Да и не в его характере было долго предаваться унынию.
В конце концов, Синъяню было всего шестнадцать лет. Каким бы смышленым он ни рос, в тонкостях человеческих чувств и любовных разочарований он мало что смыслил. Да и не в его характере было долго предаваться унынию.
Он мотнул головой, стряхивая с лица капли воды, и довольно ухмыльнулся.
Он мотнул головой, стряхивая с лица капли воды, и довольно ухмыльнулся.
"Ха! Зато я знатно наподдал этому негодяю. Небось на всю жизнь дорогу в Терем Цветов и Луны позабудет! Какая благодать!"
"Ха! Зато я знатно наподдал этому негодяю. Небось на всю жизнь дорогу в Терем Цветов и Луны позабудет! Какая благодать!"
От этой мысли на душе у него потеплело, а недавняя тревога бесследно улетучилась.
От этой мысли на душе у него потеплело, а недавняя тревога бесследно улетучилась.
Руки тем временем не бездельничали. Смыв остатки сажи, Синъянь аккуратно спрятал черную повязку в самый глухой угол цветника. Достав из-за пазухи чистый шелковый платок, он привычным жестом перевязал волосы. Теперь, после быстрого преображения, в его облике не осталось и следа от недавнего «разбойника».
Руки тем временем не бездельничали. Смыв остатки сажи, Синъянь аккуратно спрятал черную повязку в самый глухой угол цветника. Достав из-за пазухи чистый шелковый платок, он привычным жестом перевязал волосы. Теперь, после быстрого преображения, в его облике не осталось и следа от недавнего «разбойника».
Убедившись, что выглядит пристойно, Синъянь успокоился. Он расправил складки халата, негромко откашлялся и уверенно вышел из тени искусственной горки. Спустя всего несколько мгновений нелепый грабитель с большой дороги вновь превратился в бдительного ночного сторожа, охраняющего покой Терема Цветов и Луны.
Убедившись, что выглядит пристойно, Синъянь успокоился. Он расправил складки халата, негромко откашлялся и уверенно вышел из тени искусственной горки. Спустя всего несколько мгновений нелепый грабитель с большой дороги вновь превратился в бдительного ночного сторожа, охраняющего покой Терема Цветов и Луны.
На душе у него просветлело, и даже мрачный ночной сад показался уютнее. Тучи на небе разошлись, и круглая луна, выплыв из дымчатых облаков, щедро омыла холодным серебром окрестности Жаочжоу. В ее мягком сиянии фигура неспешно шагающего юноши казалась очерченной тонким серебристым контуром.
На душе у него просветлело, и даже мрачный ночной сад показался уютнее. Тучи на небе разошлись, и круглая луна, выплыв из дымчатых облаков, щедро омыла холодным серебром окрестности Жаочжоу. В ее мягком сиянии фигура неспешно шагающего юноши казалась очерченной тонким серебристым контуром.
Увы, наслаждаться тишиной довелось недолго. Не успел довольный собой Синъянь сделать и десятка шагов, как из его груди вырвался невольный вскрик:
Увы, наслаждаться тишиной довелось недолго. Не успел довольный собой Синъянь сделать и десятка шагов, как из его груди вырвался невольный вскрик:
— Ой!
— Ой!
На этот раз сомнений не было: кто-то ощутимо щелкнул его по затылку!
На этот раз сомнений не было: кто-то ощутимо щелкнул его по затылку!
Обладая отменной реакцией, юноша мгновенно крутанулся на пятках, готовый к схватке, и впился взглядом в ночную темень. Но в залитом лунным светом дворике царило полное безмолвие. Вокруг не было ни единой живой души.
Обладая отменной реакцией, юноша мгновенно крутанулся на пятках, готовый к схватке, и впился взглядом в ночную темень. Но в залитом лунным светом дворике царило полное безмолвие. Вокруг не было ни единой живой души.
"Пропал я! Неужто опять нечисть?!"
"Пропал я! Неужто опять нечисть?!"
Едва обретенное спокойствие испарилось без следа. Сердце ушло в пятки. Как говорится, пуганая ворона куста боится: Синъянь до сих пор с содроганием вспоминал, как они со старым даосом Цинхэ усмиряли разбушевавшийся дух деревянной скамьи в усадьбе Чжу.
Едва обретенное спокойствие испарилось без следа. Сердце ушло в пятки. Как говорится, пуганая ворона куста боится: Синъянь до сих пор с содроганием вспоминал, как они со старым даосом Цинхэ усмиряли разбушевавшийся дух деревянной скамьи в усадьбе Чжу.
Пока парень дрожал от страха, виновница его паники беззвучно посмеивалась в сторонке. Само собой, щелчок отвесила принцесса Линъи-эр. Эта лукавая девчонка, решившая сыграть роль «охотящейся иволги», почему-то не спешила возвращаться восвояси. Сотворив заклинание «Вода без Следов», она невидимой тенью следовала за Синъянем по пятам.
Пока парень дрожал от страха, виновница его паники беззвучно посмеивалась в сторонке. Само собой, щелчок отвесила принцесса Линъи-эр. Эта лукавая девчонка, решившая сыграть роль «охотящейся иволги», почему-то не спешила возвращаться восвояси. Сотворив заклинание «Вода без Следов», она невидимой тенью следовала за Синъянем по пятам.
Увидев, с каким невозмутимым и самодовольным видом этот новоявленный «рыцарь» вышагивает по двору после своей геройской вылазки, Линъи-эр не удержалась от досады и снова огрела его по макушке. Конечно, винить Синъяня в излишней беспечности было глупо — откуда ему знать о невидимой спутнице? Но капризной девчонке закон был не писан.
Увидев, с каким невозмутимым и самодовольным видом этот новоявленный «рыцарь» вышагивает по двору после своей геройской вылазки, Линъи-эр не удержалась от досады и снова огрела его по макушке. Конечно, винить Синъяня в излишней беспечности было глупо — откуда ему знать о невидимой спутнице? Но капризной девчонке закон был не писан.
Для взбалмошной принцессы это была лишь забава, а вот несчастный сторож не на шутку разволновался.
Для взбалмошной принцессы это была лишь забава, а вот несчастный сторож не на шутку разволновался.
"Ну всё, сглазили меня, не иначе! Похоже, сегодня я точно повстречал злого духа!"
"Ну всё, сглазили меня, не иначе! Похоже, сегодня я точно повстречал злого духа!"
Теперь мозаика складывалась воедино. Тот пинок в спальне Жуйнян вовсе не был игрой воображения. Да и крики подлеца Ху Шианя, которого кто-то продолжал тузить даже после того, как Синъянь опустил кулаки, тоже не были притворством.
Теперь мозаика складывалась воедино. Тот пинок в спальне Жуйнян вовсе не был игрой воображения. Да и крики подлеца Ху Шианя, которого кто-то продолжал тузить даже после того, как Синъянь опустил кулаки, тоже не были притворством.
"Бежать?" — была первая мысль.
"Бежать?" — была первая мысль.
"Нет, глупость", — тут же оборвал он себя.
"Нет, глупость", — тут же оборвал он себя.
"Эта тварь передвигается бесшумно и невидимо, на своих двоих мне от нее точно не уйти".
"Эта тварь передвигается бесшумно и невидимо, на своих двоих мне от нее точно не уйти".
"Так... если судить по ее поведению, лучше поступить иначе..."
"Так... если судить по ее поведению, лучше поступить иначе..."
Пережив немало передряг, парень заметно поднаторел в житейской мудрости. В его голове мгновенно созрел дерзкий план. Молодая кровь бурлила, требуя действий: едва разобравшись с земным негодяем, он решил объявить войну невидимому призраку!
Пережив немало передряг, парень заметно поднаторел в житейской мудрости. В его голове мгновенно созрел дерзкий план. Молодая кровь бурлила, требуя действий: едва разобравшись с земным негодяем, он решил объявить войну невидимому призраку!
"Эх, старый ржавый меч за спиной вроде и не из простого железа скован, а висит бесполезным грузом. Хоть бы раз предупредил об опасности! Видно, грош цена этому «сокровищу»", — с досадой подумал он, вспоминая старинные предания о волшебных клинках, что начинают звенеть при приближении демонов.
"Эх, старый ржавый меч за спиной вроде и не из простого железа скован, а висит бесполезным грузом. Хоть бы раз предупредил об опасности! Видно, грош цена этому «сокровищу»", — с досадой подумал он, вспоминая старинные предания о волшебных клинках, что начинают звенеть при приближении демонов.
"Ладно, некогда сокрушаться. Придется выманивать нечисть самому. Пан или пропал!"
"Ладно, некогда сокрушаться. Придется выманивать нечисть самому. Пан или пропал!"
Синъянь сделал глубокий вдох, напустил на себя самый беспечный вид и зашагал по тропинке, как ни в чем не бывало. Пройдя несколько шагов, он вдруг сладко зажмурился и нарочито громко пробормотал себе под нос:
Синъянь сделал глубокий вдох, напустил на себя самый беспечный вид и зашагал по тропинке, как ни в чем не бывало. Пройдя несколько шагов, он вдруг сладко зажмурился и нарочито громко пробормотал себе под нос:
— Ох... А ведь сестрица Жуй — девица на редкость пригожая! Кожа белая, нежная, точно первый снег... М-да! Пожалуй, стоит мне вернуться и...
— Ох... А ведь сестрица Жуй — девица на редкость пригожая! Кожа белая, нежная, точно первый снег... М-да! Пожалуй, стоит мне вернуться и...
Он многозначительно прикусил язык, изображая крайнюю степень юношеского вожделения.
Он многозначительно прикусил язык, изображая крайнюю степень юношеского вожделения.
То ли язык развязался от страха, то ли наболело, но парень, у которого сердце уже готово было выпрыгнуть из груди, брякнул то, что действительно вертелось на уме:
То ли язык развязался от страха, то ли наболело, но парень, у которого сердце уже готово было выпрыгнуть из груди, брякнул то, что действительно вертелось на уме:
— Да! Куда уж той взбалмошной девчонке, что приходила устраивать скандал пару дней назад, до нежности и ласки сестрицы Жуй!
— Да! Куда уж той взбалмошной девчонке, что приходила устраивать скандал пару дней назад, до нежности и ласки сестрицы Жуй!
Синъянь и представить себе не мог, насколько точным окажется этот выстрел вслепую.
Синъянь и представить себе не мог, насколько точным окажется этот выстрел вслепую.
Линъи-эр, чье возмущение росло с каждым его словом, при упоминании «взбалмошной девчонки» окончательно потеряла самообладание. Гнев вспыхнул в ее груди ярким пламенем!
Линъи-эр, чье возмущение росло с каждым его словом, при упоминании «взбалмошной девчонки» окончательно потеряла самообладание. Гнев вспыхнул в ее груди ярким пламенем!
Сокрытая чарами невидимости принцесса стремительно рванулась вперед, замахнувшись, чтобы как следует проучить этого наглого негодяя...
Сокрытая чарами невидимости принцесса стремительно рванулась вперед, замахнувшись, чтобы как следует проучить этого наглого негодяя...
Но обостренные чувства Синъяня не подвели его. Уловив едва заметное колебание воздуха за спиной, он среагировал со скоростью молнии. Юноша резко развернулся и, широко раскинув руки, мертвой хваткой вцепился в невидимого противника!
Но обостренные чувства Синъяня не подвели его. Уловив едва заметное колебание воздуха за спиной, он среагировал со скоростью молнии. Юноша резко развернулся и, широко раскинув руки, мертвой хваткой вцепился в невидимого противника!
— Попалась! — победно вскрикнул он.
— Попалась! — победно вскрикнул он.
Сдавив «чудовище» в стальных объятиях, Синъянь навалился на него всем телом, повалив на мягкую траву цветника.
Сдавив «чудовище» в стальных объятиях, Синъянь навалился на него всем телом, повалив на мягкую траву цветника.
— Ой! — раздался прямо над ухом звонкий девичий вскрик.
— Ой! — раздался прямо над ухом звонкий девичий вскрик.
— Ах ты нечисть поганая, еще и голосить вздумала! Ну, держись, сейчас ты познаешь даосскую силу Тайхуа!
— Ах ты нечисть поганая, еще и голосить вздумала! Ну, держись, сейчас ты познаешь даосскую силу Тайхуа!
Несмотря на успех, Синъянь не расслаблялся ни на миг. Помня о свирепости духа деревянной скамьи, он поспешно воззвал к силе, которую пробудил в ту памятную ночь на горе Лошадиное Копыто. Хотя его даосская сила Тайхуа после того случая истончилась до тончайшей нити, сейчас она пришлась как нельзя кстати.
Несмотря на успех, Синъянь не расслаблялся ни на миг. Помня о свирепости духа деревянной скамьи, он поспешно воззвал к силе, которую пробудил в ту памятную ночь на горе Лошадиное Копыто. Хотя его даосская сила Тайхуа после того случая истончилась до тончайшей нити, сейчас она пришлась как нельзя кстати.
— Каким бы уродливым ты ни был, меня тебе не запугать... — бубнил он себе под нос, отчаянно подбадривая самого себя. Юноша внутренне готовился увидеть самое ужасное, покрытое чешуей или слизью чудище, чтобы от испуга случайно не разжать руки и не упустить добычу.
— Каким бы уродливым ты ни был, меня тебе не запугать... — бубнил он себе под нос, отчаянно подбадривая самого себя. Юноша внутренне готовился увидеть самое ужасное, покрытое чешуей или слизью чудище, чтобы от испуга случайно не разжать руки и не упустить добычу.
Даосская сила Тайхуа не подвела. Как только духовная энергия наполнила его тело, невидимый силуэт под ним начал стремительно обретать плотность и очертания.
Даосская сила Тайхуа не подвела. Как только духовная энергия наполнила его тело, невидимый силуэт под ним начал стремительно обретать плотность и очертания.
Оказалось, что юная Линъи-эр, ошеломленная столь дерзким нападением, от стыда и ярости начисто позабыла о поддержании заклинания «Вода без Следов»!
Оказалось, что юная Линъи-эр, ошеломленная столь дерзким нападением, от стыда и ярости начисто позабыла о поддержании заклинания «Вода без Следов»!
***
***
Замирая от страха, Синъянь заставил себя открыть глаза и посмотреть на поверженного врага. Но стоило их взглядам встретиться, как из его груди вырвался изумленный возглас:
Замирая от страха, Синъянь заставил себя открыть глаза и посмотреть на поверженного врага. Но стоило их взглядам встретиться, как из его груди вырвался изумленный возглас:
— Ох! Да как же... как ты здесь оказалась?!
— Ох! Да как же... как ты здесь оказалась?!
В серебряном сиянии луны, прямо в его объятиях, лежала не страшная химера, а прекрасная, как распустившийся бутон, юная девушка, чье лицо горело пунцовым румянцем.
В серебряном сиянии луны, прямо в его объятиях, лежала не страшная химера, а прекрасная, как распустившийся бутон, юная девушка, чье лицо горело пунцовым румянцем.
Лунный свет скользит в тиши узорного окна,
Лунный свет скользит в тиши узорного окна,
Тонкий пальчик тронет край ледяной пиалы.
Тонкий пальчик тронет край ледяной пиалы.
Слово легкое вернет образ неземной,
Слово легкое вернет образ неземной,
И развеет грусть, что душу овевала.
И развеет грусть, что душу овевала.
В лодку легкую вдвоем поспеши шагнуть,
В лодку легкую вдвоем поспеши шагнуть,
Обернись — объятий жар, смех звенит хрустальный,
Обернись — объятий жар, смех звенит хрустальный,
Аромат кувшинок чистых озаряет путь...
Аромат кувшинок чистых озаряет путь...
Реальность слишком разительно отличалась от жутких картин с клыкастыми чудовищами, которые рисовало его воображение. Глядя на очаровательное, смущенное личико девушки, Синъянь совершенно обомлел. Потеряв дар речи, он так и застыл, напрочь позабыв разжать руки, по-прежнему крепко сжимая Линъи-эр в объятиях.
Реальность слишком разительно отличалась от жутких картин с клыкастыми чудовищами, которые рисовало его воображение. Глядя на очаровательное, смущенное личико девушки, Синъянь совершенно обомлел. Потеряв дар речи, он так и застыл, напрочь позабыв разжать руки, по-прежнему крепко сжимая Линъи-эр в объятиях.
Сама же виновница его переполоха сгорала от стыда. Капризная и упрямая принцесса привыкла повелевать, не зная преград и страха. Но оказавшись распластанной на траве под телом этого неотесанного мальчишки, она растеряла всю свою спесь. Щеки ее пылали маковым цветом, а губы отказывались повиноваться. Наконец, опомнившись и осознав всю двусмысленность их положения, она попыталась вырваться из его захвата — но к своему ужасу обнаружила, что ее немалая сила куда-то испарилась, уступив место томительной, лишающей воли слабости во всем теле.
Сама же виновница его переполоха сгорала от стыда. Капризная и упрямая принцесса привыкла повелевать, не зная преград и страха. Но оказавшись распластанной на траве под телом этого неотесанного мальчишки, она растеряла всю свою спесь. Щеки ее пылали маковым цветом, а губы отказывались повиноваться. Наконец, опомнившись и осознав всю двусмысленность их положения, она попыталась вырваться из его захвата — но к своему ужасу обнаружила, что ее немалая сила куда-то испарилась, уступив место томительной, лишающей воли слабости во всем теле.
И вот, оцепеневший от неожиданности юноша сжимал в руках хрупкое девичье тело, а растерянная красавица не находила в себе сил пошевелиться, лишь ощущая на своем лице его прерывистое, горячее дыхание. В безмолвии осенней ночи они так и лежали на усыпанной сухими листьями траве — замерев в нелепой, смущающей близости...
И вот, оцепеневший от неожиданности юноша сжимал в руках хрупкое девичье тело, а растерянная красавица не находила в себе сил пошевелиться, лишь ощущая на своем лице его прерывистое, горячее дыхание. В безмолвии осенней ночи они так и лежали на усыпанной сухими листьями траве — замерев в нелепой, смущающей близости...
К счастью, оцепенение вскоре спало, и до Синъяня наконец дошло, насколько непристойно выглядит их поза. Он поспешно разжал руки и пулей отпрянул в сторону, вскочив на ноги.
К счастью, оцепенение вскоре спало, и до Синъяня наконец дошло, насколько непристойно выглядит их поза. Он поспешно разжал руки и пулей отпрянул в сторону, вскочив на ноги.
Смущенно глядя на девушку, которая все еще растерянно лежала на траве, он мысленно взмолился.
Смущенно глядя на девушку, которая все еще растерянно лежала на траве, он мысленно взмолился.
"Ну за что мне это?! Опять она! И подумать не мог, что эта девчонка владеет искусством невидимости!"
"Ну за что мне это?! Опять она! И подумать не мог, что эта девчонка владеет искусством невидимости!"
Его переполняла смесь испуга и крайнего изумления.
Его переполняла смесь испуга и крайнего изумления.
Как бы то ни было, он сам на нее набросился. Чувствуя за собой вину, Синъянь поспешно нагнулся и протянул руку, желая помочь Линъи-эр подняться.
Как бы то ни было, он сам на нее набросился. Чувствуя за собой вину, Синъянь поспешно нагнулся и протянул руку, желая помочь Линъи-эр подняться.
Однако, к его удивлению, девушка, казавшаяся до этого совершенно беспомощной, внезапно взвилась с земли и ловко отпрянула на несколько шагов назад.
Однако, к его удивлению, девушка, казавшаяся до этого совершенно беспомощной, внезапно взвилась с земли и ловко отпрянула на несколько шагов назад.
Сердце принцессы бешено колотилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Заметив, что парень снова тянется к ней, она испугалась нового прикосновения, и неведомый прилив сил заставил ее в мгновение ока вскочить на ноги и отбежать подальше.
Сердце принцессы бешено колотилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Заметив, что парень снова тянется к ней, она испугалась нового прикосновения, и неведомый прилив сил заставил ее в мгновение ока вскочить на ноги и отбежать подальше.
Ночная мгла окончательно окутала усадьбу, последние огоньки в окнах павильонов погасли. Прохладный ветерок пролетел по саду, зашуршав опавшей листвой.
Ночная мгла окончательно окутала усадьбу, последние огоньки в окнах павильонов погасли. Прохладный ветерок пролетел по саду, зашуршав опавшей листвой.
Легкий озноб помог Синъяню прояснить мысли. Осознав всю нелепость произошедшего, он мысленно схватился за голову.
Легкий озноб помог Синъяню прояснить мысли. Осознав всю нелепость произошедшего, он мысленно схватился за голову.
"Вот уж не повезло так не повезло! Мир тесен, но чтобы столкнуться именно с ней... Как меня угораздило?!"
"Вот уж не повезло так не повезло! Мир тесен, но чтобы столкнуться именно с ней... Как меня угораздило?!"
Помятуя об их прошлых встречах, юноша не сомневался: за подобную дерзость капризная девчонка живьем его закопает.
Помятуя об их прошлых встречах, юноша не сомневался: за подобную дерзость капризная девчонка живьем его закопает.
Скривившись в виноватой улыбке, он постарался придать своему голосу как можно больше искренности и робко обратился к стоявшей поодаль Линъи-эр:
Скривившись в виноватой улыбке, он постарался придать своему голосу как можно больше искренности и робко обратился к стоявшей поодаль Линъи-эр:
— Сделайте милость, простите великодушно! Я в темноте совсем не разобрал, кто это... Вы не ушиблись? Ничего не болит?
— Сделайте милость, простите великодушно! Я в темноте совсем не разобрал, кто это... Вы не ушиблись? Ничего не болит?
Линъи-эр вспыхнула еще сильнее. Спросить о таком после того, как он на ней лежал! Она лишь пониже опустила голову, теребя пальцами шелковый поясок на платье и не проронив ни звука.
Линъи-эр вспыхнула еще сильнее. Спросить о таком после того, как он на ней лежал! Она лишь пониже опустила голову, теребя пальцами шелковый поясок на платье и не проронив ни звука.
Синъянь, не искушенный в девичьих чувствах, искренне удивился такому поведению. Прежде эта егоза слова в карман не лезла, а теперь вдруг лишилась дара речи. Ее молчание пугало парня больше любых криков.
Синъянь, не искушенный в девичьих чувствах, искренне удивился такому поведению. Прежде эта егоза слова в карман не лезла, а теперь вдруг лишилась дара речи. Ее молчание пугало парня больше любых криков.
"Так, погоди-ка..." — осенило его вдруг. — "Эта егоза ведь внучка того достопочтенного старика Юньчжунцзюня!"
"Так, погоди-ка..." — осенило его вдруг. — "Эта егоза ведь внучка того достопочтенного старика Юньчжунцзюня!"
Вспомнив, что со старым драконом у него сложились вполне теплые отношения, Синъянь воспрянул духом. Натянув на лицо самую дружелюбную и заискивающую улыбку, он поспешил навести мосты:
Вспомнив, что со старым драконом у него сложились вполне теплые отношения, Синъянь воспрянул духом. Натянув на лицо самую дружелюбную и заискивающую улыбку, он поспешил навести мосты:
— Ах, ну конечно! Вы же внучка почтенного старца Юньчжунцзюня! Невероятно, я столько слышал о вас... хм...
— Ах, ну конечно! Вы же внучка почтенного старца Юньчжунцзюня! Невероятно, я столько слышал о вас... хм...
Тут он осекся, сообразив, что старик так ни разу и не назвал имени внучки. Синъянь поспешно кашлянул, скрывая заминку, и затараторил дальше:
Тут он осекся, сообразив, что старик так ни разу и не назвал имени внучки. Синъянь поспешно кашлянул, скрывая заминку, и затараторил дальше:
— Кхм! Неудивительно, что ваш дедушка без умолку хвалил свою любимицу! Говорил, что вы у него и умница, и красавица, каких свет не видывал. И сегодня я воочию убедился: чистейшая правда, ни единого слова лжи! Мое вам глубочайшее почтение...
— Кхм! Неудивительно, что ваш дедушка без умолку хвалил свою любимицу! Говорил, что вы у него и умница, и красавица, каких свет не видывал. И сегодня я воочию убедился: чистейшая правда, ни единого слова лжи! Мое вам глубочайшее почтение...
— Мелешь невесть что! — фыркнула Линъи-эр, наконец придя в себя. Слыша, как парень из кожи вон лезет, пытаясь задобрить ее путаными речами, она не выдержала: — Тоже мне, «правда без обмана»! Говоришь обо мне как о рыночном товаре. Да дедушка меня совсем не ценит, с чего бы ему хвалить мою внешность?
— Мелешь невесть что! — фыркнула Линъи-эр, наконец придя в себя. Слыша, как парень из кожи вон лезет, пытаясь задобрить ее путаными речами, она не выдержала: — Тоже мне, «правда без обмана»! Говоришь обо мне как о рыночном товаре. Да дедушка меня совсем не ценит, с чего бы ему хвалить мою внешность?
— Ха-ха, ваша правда, госпожа! Глупость сморозил, виноват!
— Ха-ха, ваша правда, госпожа! Глупость сморозил, виноват!
Видя, что строптивая гостья сменила гнев на милость, Синъянь облегченно перевел дух и поспешил закрепить успех:
Видя, что строптивая гостья сменила гнев на милость, Синъянь облегченно перевел дух и поспешил закрепить успех:
— Я ведь парень простой, в изящных речах не силен. Разве можно сравнивать такую неземную красавицу, подобную нежному нефритовому цветку, с обычным товаром? Но вы уж мне поверьте, старик Юньчжунцзюнь действительно отзывался о вас с величайшей гордостью! Коли не верите, спросите его сами при встрече...
— Я ведь парень простой, в изящных речах не силен. Разве можно сравнивать такую неземную красавицу, подобную нежному нефритовому цветку, с обычным товаром? Но вы уж мне поверьте, старик Юньчжунцзюнь действительно отзывался о вас с величайшей гордостью! Коли не верите, спросите его сами при встрече...
Синъянь мысленно похвалил себя за находчивость. Главное — растопить лед в сердце девчонки, а за последствия он не переживал. Даже если она действительно спросит деда, разве любящий старик станет отрицать собственные слова и расстраивать внучку?
Синъянь мысленно похвалил себя за находчивость. Главное — растопить лед в сердце девчонки, а за последствия он не переживал. Даже если она действительно спросит деда, разве любящий старик станет отрицать собственные слова и расстраивать внучку?
Излив на собеседницу целый водопад велеречивых комплиментов, парень украдкой взглянул на нее в слабом лунном свете. На губах Линъи-эр играла едва заметная, мягкая улыбка. Синъянь облегченно вздохнул.
Излив на собеседницу целый водопад велеречивых комплиментов, парень украдкой взглянул на нее в слабом лунном свете. На губах Линъи-эр играла едва заметная, мягкая улыбка. Синъянь облегченно вздохнул.
"А ведь если приглядеться, она и правда необычайно хороша..."
"А ведь если приглядеться, она и правда необычайно хороша..."
Девушка стояла перед ним, стройная и изящная. Серебристый свет подчеркивал плавные изгибы ее фигуры и мягкие черты лица, придавая ей поистине неземное очарование.
Девушка стояла перед ним, стройная и изящная. Серебристый свет подчеркивал плавные изгибы ее фигуры и мягкие черты лица, придавая ей поистине неземное очарование.
Если прекрасную Цзюйин можно было сравнить с редким цветком, выросшим в безлюдном ущелье, то Линъи-эр являла собой пылающий лотос на утренней заре.
Если прекрасную Цзюйин можно было сравнить с редким цветком, выросшим в безлюдном ущелье, то Линъи-эр являла собой пылающий лотос на утренней заре.
Полюбовавшись ею мгновение, он вспомнил недавние чудеса и искренне восхитился:
Полюбовавшись ею мгновение, он вспомнил недавние чудеса и искренне восхитился:
— Вы и впрямь достойная наследница своего деда! Владеть столь удивительным искусством невидимости... Я просто поражен до глубины души!
— Вы и впрямь достойная наследница своего деда! Владеть столь удивительным искусством невидимости... Я просто поражен до глубины души!
На этот раз в его словах не было ни капли лести. Хоть Синъянь и помогал даосу Цинхэ проводить ритуалы, настоящую, высокую магию он видел впервые и испытывал перед ней искренний трепет.
На этот раз в его словах не было ни капли лести. Хоть Синъянь и помогал даосу Цинхэ проводить ритуалы, настоящую, высокую магию он видел впервые и испытывал перед ней искренний трепет.
— Ну что, убедился в моем мастерстве? — кокетливо прищурилась Линъи-эр. Почтительный тон этого обычно несносного мальчишки изрядно повеселил ее. — Только вот, какими бы искусными ни были мои чары, против великого воителя Чжана они оказались бессильны...
— Ну что, убедился в моем мастерстве? — кокетливо прищурилась Линъи-эр. Почтительный тон этого обычно несносного мальчишки изрядно повеселил ее. — Только вот, какими бы искусными ни были мои чары, против великого воителя Чжана они оказались бессильны...
Договорить она не успела. Воспоминание о том, как беспардонно ее прижали к земле, вновь всплыло в памяти, и румянец с новой силой залил ее щеки.
Договорить она не успела. Воспоминание о том, как беспардонно ее прижали к земле, вновь всплыло в памяти, и румянец с новой силой залил ее щеки.
— Кхм... Ну да, ну да... — замялся Синъянь, не зная, куда деваться от неловкости. Он лишь глуповато улыбался, прекрасно понимая, что его объятия перешли все границы приличия.
— Кхм... Ну да, ну да... — замялся Синъянь, не зная, куда деваться от неловкости. Он лишь глуповато улыбался, прекрасно понимая, что его объятия перешли все границы приличия.
— Послушайте, госпожа, мне нужно кое в чем перед вами объясниться, — посерьезнел вдруг юноша.
— Послушайте, госпожа, мне нужно кое в чем перед вами объясниться, — посерьезнел вдруг юноша.
— Вот как? И в чем же? — удивилась Линъи-эр такому резкому переходу.
— Вот как? И в чем же? — удивилась Линъи-эр такому резкому переходу.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...