Время снова потекло. Наставник первым почувствовал, что в реальном мире что-то не так. Он посмотрел на Дулина:
— Твоё положение неправильное.
— М-м, течение времени ненадолго останавливалось.
Дулин сказал чистую правду. Развеяв заклинание «Танцующие огоньки», он посмотрел на Анту и покачал головой:
— Я выбрал силу, идущую от моей бабушки, — Венец Чжулун.
Анта опешила:
— А? Венец Чжулун? Никогда не слышала о таком прорыве.
Стоявшие за её спиной ровесники — старшие соученики и младшие ученики Дулина — синхронно открыли рты.
Наставник подошёл к Дулину и похлопал его по плечу:
— Малыш, ты наконец сделал этот шаг, и это к лучшему. Ты доказал всем, что никакой ты не зловещий чародей, о котором ходят слухи. Что до твоего прорыва, я был в курсе, но об этом тебе лучше расспросить деда, когда вернёшься.
Чародей... Конечно, Дулин тоже слышал эти слухи. К их распространению приложил руку и третий из рода Грифитов — не считая тех старших, которые сначала беззастенчиво болтали языками, недоумевая, почему у Дулина-чародея не проявилась драконья кровь, большинство злопыхателей составляли ровесники, завидовавшие близким отношениям Дулина и Анты.
Просто в груди Дулина билось старое сердце, и он упорно не желал опускаться до уровня дюжины сопливых пацанов: «Стану я ещё меряться силами с сопляками, которые годится мне в правнуки».
Разумеется, вслух такое не скажешь, поэтому Дулин лишь с улыбкой кивнул:
— Спасибо за наставление, учитель, я всё понял.
— Вот и славно. Впрочем, благодарить меня не нужно — всё устроено судьбой.
Ответ наставника прозвучал туманно, но Дулин не придадил этому значения. Маги, чародеи и служители храмов в этом мире чуть что ссылались на волю судьбы либо на саму эту землю — казалось, это их профессиональная привычка.
В конце концов, в мире существовали истинные боги, и даже материалистам, столкнувшись с ними, оставалось лишь признать их реальность, иначе они сами превратились бы в персонажей идеалистических байок.
Попрощавшись с наставником и остальными учениками, Дулин и Анта вышли из Башни Магов.
Анта всю дорогу рассматривала Дулина.
— Чего ты на меня так смотришь? У меня на лице что-то написано? — с любопытством спросил Дулин.
— Твоя драконья чешуйка. Под левым глазом, совсем крошечная — если не присматриваться, можно принять за родинку. А ещё на лбу, сбоку, какая-то шишка, — произнесла Анта.
Дулин протянул руку и потрогал лицо: чешуйка и вправду обнаружилась, крошечная, точно как у Старого Иша (у того чешуйка росла под ухом) — явный признак пробуждения драконьей крови.
А шишка на лбу оказалась очень твёрдой, причём точно такая же пряталась с другой стороны под волосами, что заставило Дулина помрачнеть:
— Эти шишки такие твёрдые... неужели у меня рога вырастут?
— Рога? Я видела некоторых чародеев с драконьей кровью, у них действительно вырастают рога, но кажется, не в тех местах, где у тебя, — заметила Анта и тут же с любопытством добавила: — А что такое этот Венец Чжулун? Надо будет хорошенько поискать в книгах.
— Найдёшь — расскажи и мне, — отозвался Дулин.
— Разве на свете есть что-то, чего ты не знаешь, Дулин? — Анта обняла его за руку, широко распахнув глаза от удивления.
— Есть масса вещей, которых я не знаю.
Дулин подумал, что эта девчонка всё же слишком высокого о нём мнения.
Например, Дулин понятия не имел, почему его занесло в этот странный, незнакомый мир, где магия соседствует с огнестрельным оружием, а в восточных диких землях бродят монстры и мутанты. Эта одновременно чужая и знакомая земля вызывала у Дулина глухое раздражение, но ещё больше досаждало другое: с какой стати он превратился в нечеловеческого Степного эльфа? И с какой стати его биологический монитор превратился в системный инструмент, который всегда при нём? Стоит прищуриться — и перед глазами всплывают чужие параметры. Причём эта система, именующая себя Да Цюй, оказалась довольно своеобразной: чем сильнее противник, тем меньше данных удаётся разглядеть.
Но, к счастью, у него имелся верный и надёжный союзник.
— Дулин, я проголодалась. Ты ведь тоже хочешь есть? Давай сходим перекусить, — сменив тему, Анта забеспокоилась об их желудках.
— Пойдём ко мне в поместье, я испеку тебе медовый торт, — Дулин посмотрел на девушку. — Сначала поставим в печь торт, а потом попьём чаю с пончиками.
— С удовольствием! — Анта радостно ухватила Дулина за руку.
По дороге обратно в поместье Дулин поддался внезапному порыву:
— Ты уверена, что не хочешь вернуться домой? А что твоя мама?
— В следующем году после прорыва я стану магом седьмого круга высокого ранга, и что они мне сделают? — сжав его руку, Анта победоносно задрала подбородок. — Тринадцатилетний маг седьмого круга! Мой дедушка непременно будет мной гордиться.
Ещё бы, ведь эта вещица ценилась на вес золота.
Короче говоря, Дулин уже подготовился к тому, чтобы до самого конца света сражаться с бесконечным потоком недоброжелателей.
Добравшись до ворот поместья (их уже успели починить), они вышли из экипажа, расплатились с извозчиком и вошли во двор. Старый Иш как раз отдыхал на шезлонге.
Заметив возвращение внука, старик с улыбкой поманил его.
Дулин кивком велел Анте пройти в гостиную, а сам приблизился к деду.
— Ну как прошёл прорыв? — с улыбкой поинтересовался Старый Иш.
— Венец Чжулун, — ответив так, Дулин умолк. Он действительно донельзя интересовался происхождением своей бабушки: та Степная эльфийка, чей портрет висел на стене второго этажа в центральном холле, ни капли не походила на обладательницу Венца Чжулун.
— Ты всё-таки выбрал этот путь. Следуй за мной.
Словно ничуть не удивляясь, Старый Иш знаком велел внуку следовать за ним. Старик и юноша поднялись по ступенькам на второй этаж. На повороте Старый Иш остановился и посмотрел на портрет доброжелательно улыбающейся пожилой женщины:
— Твоя бабушка — вовсе не та, что на этой картине. Она была моей первой женой и умерла после того, как родила тебе шесть тёток. Настоящая твоя бабушка родом с далекого Востока.
— Где это — Восток? — Дулин встречал это слово в исторических хрониках, но в учебниках всё описывалось крайне туманно. — Восточные земли?
— Да, восточные земли. От нас они отделены необъятной Черной зоной, которую не измерить никакими мерами.
Говоря это, Старый Иш повёл Дулина на третий этаж. Достав из кармана ключ, он отпер дверь, которую Дулин прежде никогда не видел открытой.
Войдя вслед за дедом, Дулин очутился в маленькой спальне. На стене висел портрет молодой девушки с белыми волосами. Очертаниями она напоминала Степных эльфов, но по обеим сторонам её лба красовались маленькие рожки, а за спиной виднелся длинный хвост.
·О боже мой! Чистокровный Восточноземельный драконий род! И здесь даже нет духовной энергии, но потомки Восточноземельного драконьего рода всё равно рождаются с проявившейся кровью... Определенно, это не Земля.
— с восторгом изрекла Да Цюй.
— Я прижил с ней твою мать. Твоя мать тоже увидела Венец Чжулун, но предпочла Путь Серебряного Дракона. Твои брат со старшей сестрой во время ритуала прорыва не смогли узреть тропу Венца Чжулун, а ты — узрел и выбрал её, — продолжал Старый Иш. Подойдя к портрету, он посмотрел на изображённую на нём девушку: — Она говорила, что наполовину Степная эльфийка, наполовину драконий род, и на Востоке тоже есть кланы Степных эльфов — из одного из них происходила её мать. Именно поэтому она решила сесть на корабль и отправиться на далёкий Западный Материк.
— Как вы познакомились? — Дулин смотрел на девушку с картины. Это был драконий род из Тэйнана, но всё же не совсем такой, каким он помнил его по собственным воспоминаниям — по крайней мере, хвост казался слишком длинным по сравнению с восточноземельными драконами из его памяти, да и рожки выглядели чересчур миниатюрными и милыми.
Небольшие отличия всё же имелись.
— В Несокрушимой Крепости. Я тогда служил там. Торговый флот восточноземельцев прибыл в крепость для торговли. Сначала я принял её за дочь капитана флотилии. Позже, когда корабли уплыли, она осталась, и тогда я услышал от неё о её прошлом: она хотела спокойно жить на новой земле... В конце концов я привёз её в Люблин... а после мы полюбили друг друга.
Старый Иш вытащил из кармана портсигар, но в последний момент передумал и сунул его обратно:
— Союз её родителей не получил благословения их родов. После того как их насильно разлучили, её отправили в приют, и она хлебнула немало лиха. Пробуждение крови произошло уже позже. Именно из-за крови она и решила податься на Западный Материк. Я взял её в жёны; честно говоря, я не планировал заводить детей, но она запротестовала. Говорила, что смысл жизни — в преемственности, из поколения в поколение... Так появилась на свет твоя мать. Но из-за родов здоровье твоей бабушки стало ухудшаться с каждым днём... И всё же она призналась мне, что ни о чём не жалеет.
Старый Иш посмотрел на Дулина. В его глазах словно полыхал огонь, по щекам катились слёзы:
— Запомни, мой мальчик: божественная магия — не панацея, живые существа с самого рождения неравны, а смерть, этот ужасный феномен, — напротив, единственная справедливость, которую этот мир может даровать всему живому. Мне потребовалось очень много времени, чтобы смириться с её уходом.
Дулин кивнул и снова перевёл взгляд на девушку с портрета:
— Я тоже со временем стану таким? У меня вырастет длинный хвост?
— Пожалуй. Быть может, ты не будешь похож на Серебряного Дракона, но так или иначе, ты — часть драконьего рода. И пусть между восточноземельными и западноземельными драконами есть разница, для меня ты всегда будешь моим лучшим внуком, — вздохнув, произнёс Старый Иш.
— Дедушка, а как звали бабушку? — с любопытством спросил Дулин.
— Мо Янь.
Это имя прозвучало из уст Старого Иша на чистом китайском языке.
Сердце Дулина болезненно сжалось.
— Мо Янь. Фамилия Мо, имя Янь. Это восточноземельное имя. Ты не понимаешь, и я тебя не виню — в конце концов, чтобы выучить язык, нужна подходящая среда, — проговорил Старый Иш и вновь устремил взор на портрет.
Он не заметил ни удивления, ни непонимания в глазах внука.
·Говорят, вселенная столь широка, а мир столь велик, что истории одного места неизменно повторяются в другом. Раньше я считал это сказками, а теперь почти поверил.
— пробормотала Да Цюй в голове Дулина.
Дулин думал точно так же.
В конце концов Старый Иш решил уйти. С этой комнатой было связано слишком много воспоминаний, и ключ он внуку так и не отдал.
Дулин понимал: в тот день, когда этот ключ перейдёт к нему в руки, комната превратится в подлинную историю. Когда всё прекрасное станет прошлым, а все живые — персонажами преданий.
Но пока этот день не настал, эта комната и та, что изображена на холсте, принадлежали только Старому Ишу.
Не истории и уж тем более не преданиям.
Подумав об этом, Дулин посмотрел на портрет в приоткрытую дверь, пока её окончательно не затворили.
До свидания... и спокойной ночи.

Комментарии

Загрузка...