— Ха... Ха-ха... Ха-ха-ха!
Он глупо рассмеялся.
Пусть победу ему буквально преподнесли на блюдечке, его гордость нисколько не пострадала. Напротив, душу переполняло глубокое удовлетворение.
Сам Небесный Демон — сильнейший человек в мире, непревзойдённый мастер всех времён — признал его! От избытка чувств на глаза чуть не навернулись слёзы, и Юри поспешно задрал голову к небу.
— Ты что, плачешь?
«Зря я туда посмотрел».
В небе парила Бессмертный Дух Трупа. Сначала она удивлённо моргнула, но уже в следующее мгновение на её лице расплылась коварная, ехидная усмешка, и она принялась дразнить юношу:
— Я не плачу!
— Врунишка. В твоих глазах сейчас плещется добрая половина этого океана.
— Не нужно дурацких метафор. Я правда не плачу!
— Да неужели? Может, для начала сотрёшь слезинки, что повисли на твоих ресницах?
«Да быть такого не может!»
Юри поспешно потёр глаза тыльной стороной ладони. Он не знал, шутила ли Бессмертный Дух Трупа, но, когда он провёл рукой по векам, на коже остался влажный след.
— Значит, пламя твоей великой амбиции сжечь и осветить небосвод не способно испарить даже крошечные слезинки? «Пылающие Небеса»... Что ж, пожалуй, для тебя это пока слишком громкое имя.
— Ой, да хватит вам!
Даже такое красивое название превратили в повод для шуток. Юри обиженно надулся, отчего Бессмертный Дух Трупа снова покатилась со смеху.
— Так почему ты расплакался? Неужели Небесный Демон побил тебя слишком больно?
— Я сейчас навскидку насчитал как минимум пятьдесят моментов, когда был на волосок от смерти! Мне было больно и обидно, так что глаза могли совсем чуть-чуть, самую малость, увлажниться!
— Пятьдесят — это ты к себе слишком добр. На мой взгляд, там было не меньше сотни смертельных ситуаций.
— Да ну вас, честное слово!
Губы Юри вытянулись ещё сильнее. Глядя на его обиженную гримасу, Бессмертный Дух Трупа, держась за живот от смеха, плавно спустилась к нему.
— Ладно-ладно, не буду больше дразнить. Хм, поделиться своими впечатлениями от увиденного?
— Если опять начнёте издеваться, то лучше молчите.
— Обещаю, никакого сарказма. Значит, могу говорить? Это было великолепно.
Оказавшись на одном уровне с ним, она уважительно кивнула.
— И... я даже испытала лёгкую зависть.
— Неужели вам тоже захотелось меня поколотить?
— Вовсе нет. Но истинную причину мне озвучивать слишком неловко, так что, пожалуй, промолчу.
Она хотела предложить помощь, если у него остались раны, но, к её изумлению, тело Юри было абсолютно невредимым.
Впрочем, невредимой была только плоть. Из-за чрезмерного перенапряжения верхнего даньтяня запасы его Воплощения воли иссякли до капли. И всё же остаться целым и невредимым после такого ожесточëнного столкновения с Небесным Демоном — настоящее чудо.
«Он непрерывно использовал "Иссушающий Вечность" прямо во время боя».
Он вырос настолько, что в нём невозможно было узнать того юношу, которого она впервые встретила в Павильоне Вознесения. И поскольку Бессмертный Дух Трупа всё это время лично наблюдала за его тренировками, она испытывала искреннюю гордость за его успехи.
Она присутствовала и при том разговоре, когда Юри только заключил пари с Небесным Демоном.
Тогда ей казалось, что это пари обречено на провал. Кто в нынешнем мире способен выстоять против владыки культа и хотя бы пальцем коснуться его тела?
Для юнца, едва достигшего 7-го ранга, это было невыполнимой задачей. И сегодня он проиграл бы, не направь Небесный Демон его кулак к собственной груди своей рукой.
— Умница.
Но заявить, что этот удар был незаслуженным, у неё язык бы не повернулся. Бессмертный Дух Трупа тепло улыбнулась — на сей раз без капли ехидства — и нежно погладила Юри по голове.
— ...Спасибо.
Его гордость сменилась смущённой благодарностью. Боясь, что от избытка чувств слёзы хлынут рекой, Юри судорожно искал способ взять себя в руки.
К его удивлению, тело, прошедшее через очищение плоти, позволяло волевым усилием блокировать работу слёзных желёз.
— Итак, о чём ты хочешь спросить? — раздался голос Небесного Демона.
Кулак Юри всё ещё упирался в его грудь.
—...
Что же выбрать? Будь у него две попытки, он бы даже не сомневался. Но, к сожалению, вопрос был всего один.
Хотя в такой торжественной обстановке нагло просить о втором шансе казалось верхом неприличия.
— А можно задать два вопроса?
И Юри сделал это. Глядя на его умоляющее лицо и сверкающие глаза, Небесный Демон лишь усмехнулся:
— Думаю, нам стоит сделать вид, что никакого пари не было.
— Да шучу я, шучу! Дайте мне пару минут подумать...
Ему показалось, или хватка на запястье стала чуть крепче? Неловко кашлянув, Юри погрузился в глубокие раздумья.
Как ни крути, выбрать между двумя вещами было безумно сложно.
С одной стороны, его безумно интересовало прошлое Небесного Демона и Лореллии.
За время их общения Юри успел понять: этот человек не стал бы вырезать собственную семью без веской причины.
Он не решался строить догадки, но за совершённым им отцеубийством наверняка крылась какая-то тайна. И эта тайна определенно была связана с Лореллией — единственной, кому он сохранил жизнь.
Возможно, дело было в той самой участи жертвенного агнца, что изначально была уготована владыке культа...
— ...
Но если причина действительно в этом, то ни слепая ярость Лореллии, ни вечное молчание Небесного Демона не поддавались логике.
Юри связывали с Лореллией глубокие узы. Своим существованием он был обязан именно ей. И пусть сама женщина от этого открещивалась, Юри до сих пор считал её своим самым первым наставником.
Убить Злого бога — сейчас эта цель стала его собственным искренним желанием, но первым её в его разум заронил не кто иной, как Лореллия. Её уроки, её своеобразная забота...
«...»
Пусть те тренировки больше походили на пытки, это была её форма привязанности. Юри ничего не забыл и искренне желал Лореллии счастья и покоя.
Но теперь похожие чувства он испытывал и к Небесному Демону. Разумеется, узнай об этом Лореллия, она пришла бы в ярость и попыталась бы его убить, но...
— Старший дядя, — вздохнул Юри и нарушил молчание. — Видите ли, у вашего младшего ученика есть один врождённый недуг. Называется «муки выбора».
Глаза Небесного Демона удивлённо округлились при звуке этого обращения.
«Эх, знал бы я, что он так отреагирует, нужно было назвать его "старшим дядей" ещё во время боя. Выбери я правильный момент, он бы точно раскрылся, и я смог бы коснуться его раза два».
— Мне одинаково сильно хочется узнать и о вашем с госпожой Лореллией прошлом, и о том, какую роль вы, старший дядя, играете в судьбе этого мира.
— Хм.
Небесный Демон усмехнулся.
— Пытаешься разжалобить меня столь вежливым обращением?
— Вовсе нет. Просто решил назвать вас так, как велит долг.
— Хех.
Владыка культа вновь покачал головой.
— Впервые слышу о подобном недуге, но позволь дать тебе один совет. Мои узы с младшей соученицей касаются исключительно нас двоих, и распутывать этот узел предстоит только нам.
— ...
— Ты сам говорил, что она не стала раскрывать тебе все подробности прошлого. Это значит лишь то, что она намерена лично поставить точку в нашей вражде. Раз уж мы заключили пари, я отвечу, если ты спросишь. Но учти: ей это очень не понравится.
— Эх...
И ведь не поспоришь. Против столь разумных доводов даже у Юри не нашлось возражений.
— В таком случае... я хочу узнать о вас, старший дядя.
При этих словах на губах Небесного Демона появилась едва заметная улыбка. Он наконец отпустил запястье Юри и спросил:
— Кем я являлся в той игре, в которую играл ты и остальные одержимые?
— Финальным боссом.
На этот раз ответ последовал без малейших раздумий.
— Не считая Злого бога, вы были самым высокоуровневым и самым сильным противником во всей игре.
— Вполне естественно.
Ответ звучал высокомерно, но этот человек имел полное право на подобные слова.
— Если игрок побеждал вас... ну, всё заканчивалось. Точнее, мир попросту перезапускался и всё возвращалось к самому началу.
— Тебе не нужно подбирать слова, чтобы объяснить это мне. Я прекрасно знаю, что представляла собой та забава.
Произнеся это, Небесный Демон ненадолго замолчал.
— Я — аномалия.
—...Что?
— Существо, которое никогда не должно было появиться на свет. Хозяева божественных престолов, взирающие на этот мир с небес и превратившие его в свою игровую доску, не давали согласия на моё рождение. Но в то же время я стал для них самым увлекательным зрелищем.
Юри не до конца понимал смысл этих слов, но не решался перебить собеседника. Аура, которую в этот момент излучал Небесный Демон, была поистине пугающей. В ней смешались ярость, жажда крови, гнев и глубокое отвращение.
— Изначально этот мир был не более чем миниатюрным садом, созданным на потеху богам. За бесчисленные эпохи этот мир перезапускался множество раз, и каждый раз, достигнув финала, он просто уничтожался за ненадобностью.
— ...
— Наш нынешний мир должна была постичь та же участь. Он должен был исчезнуть, став очередной игрушкой в руках богов, но моё рождение и последующее пробуждение наделили этот мир судьбой, в которую небожители больше не могут вмешиваться по своему усмотрению. Проще говоря, эта судьба — я сам.
— О чём вы...
— Если представить этот мир в виде книги, то я — её главный герой. А что происходит с историей, когда её главный герой погибает?
Юри замер, потрясённый до глубины души. Но ответ на этот вопрос уже сам собой всплыл в его сознании.
Если главный герой умирает, история подходит к концу.
— Игра, которая затащила вас, одержимых, в этот мир — не более чем копия этого огромного декоративного сада, воссозданная Злым богом. Я понятия не имею, зачем он сотворил подобное и призвал души из другой реальности, но неоспоримым фактом остаётся одно: судьба этого мира неразрывно связана с моей собственной.
Юри растерянно перевёл взгляд на Бессмертного Духа Трупа. От её недавней теплой улыбки не осталось и следа — лицо женщины стало пугающе серьёзным.
Они называли друг друга соратниками. И сейчас Бессмертный Дух Трупа разделяла всю ту ярость, жажду крови и отвращение, что исходили от Небесного Демона.
— Но... как именно боги собираются уничтожить этот мир? — запинаясь, спросил Юри.
— Я не знаю, — покачал головой Небесный Демон.
— Единственное, что мне доподлинно известно: моя смерть ознаменует конец всего сущего. Я — аномалия, ломающая их правила. И боги... они просто забавляются, наблюдая за моим существованием, на которое не могут повлиять напрямую.
—...
— Именно поэтому я стремлюсь к Божественному Преображению. Моя великая цель — подчинить себе не только Павильон Вознесения, но и весь этот мир, чтобы раз и навсегда разрушить их игровую доску.
— Старший дядя... Если вы достигнете Божественного Преображения... это поможет?
— Я не знаю, — вновь ответил он.
— Как я уже говорил, этот мир — лишь декоративный сад и игрушка для высших сущностей. За всю историю здесь не рождался никто, кто мог бы сравниться с богами и бросить им вызов. Ступень Божественного Преображения, на которую я пытаюсь взойти — это неизведанные чертоги, где ещё никто не бывал. И даже я не могу предсказать, что случится со мной и судьбой этого мира, когда я достигну этой вершины.
— Тогда зачем...
— Именно потому, что я не знаю, я и иду туда — чтобы узнать. Я просто не могу смириться.
— С чем?
— С тем, насколько жалок и ничтожен мир, способный погибнуть из-за смерти всего одного человека.
Небесный Демон уставился в небосвод.
— Как же высокомерны те, кто взирает на нас из своих недосягаемых чертогов, превратив все живые души в цирковых марионеток, и стирает миры лишь из праздного любопытства.
— Старший дядя, вы... — Юри помедлил, но всё же решился спросить: Вы хотите спасти этот мир?
— Глупости говоришь. Я — Небесный Демон.
На его губах заиграла холодная, зловещая улыбка.
— Суть Небесного Демона — идти наперекор небесам, осквернять их и поносить богов. С чего бы мне спасать этот мир? Какая нелепость. Как я уже сказал, мир, зависящий от жизни одного человека, жалок и ничтожен. И мне до глубины души противно, что моя судьба привязана к такому ничтожеству.
— Поэтому я достигну Божественного Преображения и перепишу судьбу заново. Я переверну этот декоративный сад, эту их игровую доску, и создам мир, в который эти высокомерные твари не смогут даже заглянуть, не то что вмешаться.
— Но... разве это не означает «спасти мир»?
— Это означает лишь то, что Небесный Демон осквернит небеса и плюнет в лицо богам.
Договорив, Ви Джин Хва вновь задрал голову вверх. Юри лишился дара речи и мог лишь потрясённо смотреть на него.
— В таком случае... что должен делать я? — после недолгого молчания выдавил из себя Юри. — Старший дядя, то, о чём вы говорите... слишком масштабно и невероятно. Мне трудно это осознать. И в то же время мне страшно. Что... что я должен делать?
— Тебе и не нужно этого понимать, — ответил Небесный Демон. — К тому же я не могу дать ответ на твой вопрос. Моя судьба переплетена с судьбой этого мира, но у каждого живого существа свой собственный путь. И у вас, одержимых, пришедших из иной реальности, он тоже свой.
—...
— Просто следуй за своим стремлением. Если цель, которую ты перед собой поставил, истинна — иди к ней до конца.
— Моя цель... — он не должен сомневаться ни секунды. — Моя цель неизменна. Я убью Злого бога.
— Значит, ты тоже станешь моим соратником на пути к божественному престолу, — Небесный Демон с улыбкой посмотрел на юношу.
«Считать что-то невыполнимым — значит добровольно ограничивать бесконечность. Если хочешь бросить вызов божественному престолу, никогда не ставь перед собой рамок».
«Я хочу, чтобы вы стали моими соратниками на этом пути. Так что постарайтесь не отставать слишком сильно».
Смысл слов, сказанных Небесным Демоном во время их встречи в клане Тан, наконец полностью дошёл до Юри.
Небесный Демон — аномалия, нарушившая законы вселенной. В этом мире никогда не должно было появиться подобное существо.
И тем не менее он стоял прямо перед ним. Человек, самим своим существованием опровергающий слово «невозможно», навязанное судьбой. Поистине, он был самым иррациональным созданием во вселенной.
Воплощение невыполнимого говорил о бесконечности. Он указал ему путь к обретению истинной силы. И он искренне желал, чтобы Юри стал его соратником в этой борьбе против предначертанной судьбы.
Сложив ладони в ритуальном жесте почтения, Юри низко поклонился:
— Не уходите слишком далеко, старший дядя.
— И почему же?
— Мне будет тяжело вас догнать.
Небесный Демон негромко рассмеялся:
— Постарайся не отставать слишком сильно.

Комментарии

Загрузка...