Когда Сон Юль был ребёнком, наставник часто сажал его к себе на колени.
Для мальчика этот человек заменял родителей, друзей — весь мир.
Однажды он сказал:
— Юль. Иногда тебе будет казаться, будто весь мир решил быть жестоким именно с тобой.
Широкая ладонь неловко, но ласково гладила его по волосам. Голос у старика был суховатый, тихий и удивительно мягкий.
— В такие дни помни одну вещь. Мир может причинять тебе боль, но это не значит, что виноват ты.
Обычно он говорил так, когда маленький Сон Юль возвращался после чужих издевательств и плакал.
Мальчик кивал.
Прошли годы.
А понять эти слова он так и не смог.
Правда ли дело было не в нём?
Мир вокруг постепенно чернел.
Убийственное желание могло подняться в любой момент, без повода. Сон Юль повторял даосские наставления, вспоминал всё, чему его учили, пытался держать разум в узде.
Не помогало.
Хотелось убивать.
Всех, кого он видел.
Почему — он не понимал.
Не знал даже, отчего сам становится таким.
Просто где-то глубоко внутри жила страшная уверенность: это нужно сделать.
Будто именно ради убийства он и родился.
Иногда терпеть уже не получалось, и маленький Сон Юль изо всех сил впивался зубами в руку наставника.
Старик никогда не сердился.
Только гладил его по спине.
Говорил, что всё хорошо.
Что Юль справится.
Что выдержит.
И мальчик старался.
В следующий раз кусал уже собственную руку.
В особенно тяжёлые дни забирался под одеяло, прятался в полной темноте и пережидал приступ там.
Так он и жил.
Проклятая жизнь.
И один человек, который всё равно её принимал.
Наставник был его единственной опорой.
Защищал, закрывал от мира, не давал развалиться.
Пока он оставался рядом, Сон Юль мог терпеть.
Мог жить.
А потом наставника не стало.
Что делать теперь?
Этот вопрос впервые по-настоящему возник в день, когда Сон Юль убил человека.
На клинке блестела кровь.
У ног лежал мужчина, изрубленный множеством ударов. Говорили, он изнасиловал женщину в соседней деревне и пытался скрыться.
Сон Юль смотрел на мёртвое тело и не понимал, что именно чувствует.
В тот день шёл ливень.
Такой сильный, что в некоторых местах началось наводнение. Вода смывала кровь с камней и уносила красные струи прочь.
Даосский ученик впервые лишил человека жизни.
Должны были прийти вина и страх.
Они пришли.
Тяжёлые, липкие чувства.
Только в самой середине, под ними, жило другое.
Восторг.
Сон Юль тяжело дышал.
Умирающий человек оказался прекрасен.
Вот о чём он подумал.
Запах крови не растворялся даже в ливне. Он оставался густым, сладким, притягательным.
Как смерть может быть настолько красивой?
Одного убийства хватило, чтобы внутри проснулось желание убить снова.
И когда Сон Юль понял это, его согнуло.
Он упал на колени и начал блевать.
Не от вида трупа.
От себя.
Невозможно было вынести человека, который смотрит на чужую смерть и любуется.
Это уже не человек.
Чудовище.
Сон Юль плакал, сдерживая всхлипы, а потом поднял меч.
Тот самый, которым только что без конца рубил беглеца.
Теперь остриё повернулось к собственной шее.
Если всё равно стану таким — лучше умереть.
Исчезнуть сейчас.
Он уже собирался провести клинком, когда в памяти вдруг прозвучал знакомый голос.
«Юль».
Рука остановилась.
Перед глазами возникло лицо наставника — старик улыбался даже тогда, когда смерть уже стояла рядом.
«Всё хорошо».
Сон Юль не смог двинуть меч дальше.
«Поэтому живи».
— А-а...
Есть ли смысл в жизни, которую приходится сохранять таким образом?
Если однажды он всё равно станет чудовищем, какую ценность вообще имеет его человеческое имя?
— Пожалуйста...
Кто-нибудь.
Если ответ существует, пусть кто-нибудь его скажет.
Тогда, под проливным дождём, Сон Юль впервые молился именно об этом.
* * *
— Чин Имсок.
Голос вырвал его из воспоминания.
Сон Юль открыл глаза.
Перед ним раскинулась широкая квадратная арена. Вокруг — плотные ряды зрителей.
Сердце ударило сильнее.
Насекомые.
Люди вокруг казались насекомыми.
Раздавить каждого.
Пусть весь мир станет красным от крови.
Сон Юль сразу сжал грудь рукой.
Спокойно.
Дыхание выровнялось.
Он за спиной.
Значит, всё будет нормально.
Сон Юль повторил это несколько раз, пока голова не прояснилась.
— Чин Имсок. Вы в порядке? — снова спросил судья.
Он кивнул.
— Мы начинаем. Точно сможете продолжать?
Ответ был приготовлен ещё до выхода на арену.
— Да. Всё в порядке.
— Хорошо.
Судья перевёл взгляд на противоположную сторону.
Там стоял молодой мужчина, одетый с головы до ног в тёмное.
Сабля Летящей Звезды.
Пэн Уджин, молодой глава клана Пэн.
— Пэн Уджин.
— Я готов. Уже давно.
— Принято. Тогда приготовьтесь к поединку.
Пэн Уджин широко улыбнулся.
Именно из-за этой улыбки Сон Юль насторожился.
Что-то в ней было неправильное.
Неуловимое.
Словами не объяснишь, но тело само требовало держаться подальше.
Сон Юль нахмурился.
До команды судьи оставались считанные секунды, а Пэн Уджин вдруг обратился к нему:
— Вы ведь молодой господин Чин?
— Да.
Имя «Чин Имсок» всё ещё звучало чужим.
Но раз Гу Янчхон велел пользоваться именно им, Сон Юль не спорил.
— Я заметил, вы довольно близки с нашим молодым господином Гу.
— С нашим?
Странное слово.
Сон Юль услышал оттенок, но решил не цепляться.
— Как насчёт такого? — продолжил Пэн Уджин. — Друг моего друга — мой друг. А мы с молодым господином Гу в очень хороших отношениях. Почему бы нам с вами тоже не сблизиться?
Сон Юль растерялся.
Что вообще отвечают на подобное перед самым началом боя?
Не издевается ли он?
Мысль мелькнула и тут же исчезла.
Сегодня было дело куда важнее.
Сегодня ему был нужен обещанный ответ.
Отвлекаться нельзя.
Он вытянул меч из ножен.
Улыбка Пэн Уджина на мгновение застыла.
— Для начала прошу простить.
— Ох. Отказываете? Жаль.
— Не совсем. Я хотел уточнить другое. Мы с молодым господином Гу не друзья.
— Вот как?
— Я просто иду следом за ним. Называть наши отношения дружбой было бы неправильно.
Под «иду следом» Сон Юль не имел в виду, что повторяет жизненный путь Гу Янчхона или собирается пройти по его стопам.
Всё было проще.
Он буквально следовал за ним.
Он крепче сжал рукоять.
— И за ваше предложение благодарю. Но если мы станем близки, я могу начать колебаться, направляя на вас меч. Поэтому вынужден отказаться.
Сегодня он не хотел оставлять ни капли силы в запасе.
Победить нужно любой ценой.
Пэн Уджин тихо протянул:
— М-м. И правда жаль.
Но улыбка с лица не исчезла.
— До молодого господина Гу вам, конечно, далеко... и всё же цвет у вас тоже интересный.
Цвет?
Одежда?
Глаза?
Волосы?
Сон Юль не понял.
Пэн Уджин объяснять не собирался.
— Впрочем, я прекрасно понимаю ваш ответ. И оттого жалею ещё сильнее.
Если сблизишься — сложнее ударить.
Пэн Уджин, похоже, слишком хорошо знал это чувство.
— Именно поэтому я и предложил стать ближе.
Сон Юль нахмурился.
В этот момент судья поднял руку.
— Приготовиться.
Всё лишнее мгновенно исчезло.
Нельзя расслабляться.
Перед выходом на арену Гу Янчхон предупредил его предельно ясно:
«Используй всё, что можешь. Если начнёшь беречься, спустишься — и уже я тебя прикончу».
От одного воспоминания по спине проходил холод.
Но смысл предупреждения Сон Юль понимал.
Этого противника можно и нужно атаковать в полную силу.
Гу Янчхон заранее сообщил: Пэн Уджин опасен. Не смей терять сосредоточенность.
Сон Юль медленно выдохнул.
Напряжение.
Настороженность.
Полная концентрация.
Восприятие ци развернулось, тело разогрелось, внутренняя энергия легла в ровный ритм дыхания.
Всё внимание — человеку напротив.
Не проиграю.
Как угодно.
Но выиграю.
И тогда узнаю правду о наставнике.
Решимость окончательно окрепла.
Рука судьи пошла вниз.
— Начали.
Сон Юль рванул вперёд.
Точнее — попытался.
— Заранее прошу прощения.
Глухой удар.
Мир исчез.
Когда зрение вернулось, Сон Юль уже стоял на одном колене.
Что?
Он едва успел опереться рукой о землю.
На камень закапала кровь.
Его кровь.
Сон Юль зажал рот ладонью.
Сознание плавало.
Только теперь пришло понимание.
Он отключился.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...