Следом Шон заглянул в молельню.
По дороге он думал о ней.
О Риэльсии.
Шон до сих пор помнил слова Тины: Риэль — дитя ведьмы.
Он старался выбросить это из головы, но так и не смог. Может, всё из-за последней просьбы Тины — не забывать её слова?
Но даже сейчас Шону казалось, что Тина либо солгала, либо просто ошиблась.
Никто не стал бы спорить с тем, что после нападения чудовищ именно Риэльсия работала больше всех. Даже Эпинель, которая сама жила одной заботой о деревне, беспокоилась о ней и уговаривала хоть иногда отдыхать.
Риэль фактически была единственным врачом в деревне и отдавала работе всю себя. Без неё восстановление наверняка заняло бы куда больше времени.
Да, в Риэль было что-то загадочное, непонятное. Но в одном Шон был уверен: она не тот человек, который станет творить зло.
За этими мыслями он и не заметил, как добрался до молельни. Риэль, как всегда, была там.
— Ох, Шон, пришёл? По мне соскучился?
Она встретила его привычной озорной улыбкой и сразу же поддела шуткой.
— Риэль, я попрощаться пришёл.
На мгновение на её лице появилось странное, нечитаемое выражение. Но уже через секунду она снова улыбалась как обычно.
— Уже? А я-то надеялась, что ты ещё немного побудешь со мной.
Шон опустил голову, медленно подбирая слова.
Сегодня он прощался уже не в первый раз, но кто бы мог подумать, что говорить «до свидания» дорогим людям будет настолько тяжело.
Особенно Риэль. Она любила над ним подшутить, но с самого детства баловала и любила его — действительно была ему как старшая сестра.
Он так и стоял молча, пока вдруг не почувствовал всем телом её тепло.
— Неужели сегодня я обнимаю тебя в последний раз?.. Немного грустно.
В обычный день Шон бы тут же запротестовал, но сегодня сам обнял Риэль в ответ.
От её спины под ладонями исходило тепло; мягкие волосы касались его, а рядом ощущался тонкий приятный запах. Через некоторое время Риэль тихо заговорила:
— ...Шон... Выполнишь мою последнюю просьбу?..
Шон сразу понял: она хочет сказать ему что-то важное.
— Да. Говори.
Необычно для себя, Риэль немного помедлила. А потом заговорила голосом, в котором слышались слёзы:
— ...Пожалуйста, не возненавидь меня.
Просьба была странной. Шон ведь никогда её не ненавидел.
Наоборот, после нападения на деревню, увидев, как она надрывается ради остальных, он перестал чувствовать прежнюю неловкость рядом с ней и стал относиться ещё теплее.
И всё же он собирался ответить, что согласен. Раз она просит.
Но прежде чем Шон успел открыть рот, Риэль отстранилась и сказала:
— Ну, вообще-то я шучу~.
Шон уставился на неё совершенно пустым взглядом. Риэль же лишь лучезарно улыбнулась.
— Ты же не можешь меня ненавидеть. Правда?
— Не могу. Ты хороший человек.
— Ох, это что, признание? Хм-м... Вот подрастёшь ещё немного — тогда я его приму~.
Шон не выдержал и фыркнул со смеху. Всё-таки Риэль совсем не изменилась. И почему-то на душе сразу стало легче. Может, она специально всё свела к шутке ради него?
Он попрощался в последний раз.
— Тогда я пойду. Увидимся, когда вернусь в деревню.
— Хорошо. Береги себя. Я буду ждать дня, когда ты вернёшься.
Риэль ещё долго смотрела ему вслед.
И в её глазах будто бы пряталась непонятная печаль.
***
Оставался последний человек.
Конечно, были и другие жители, с которыми Шон ещё не простился, но большинство из них поселились здесь уже после восстановления деревни.
Последним из тех, с кем он был близок с детства, оставался дедушка Пауло.
Шон пришёл в кузницу на окраине деревни.
Как всегда, покупателей не было, и вокруг царила тишина.
Но сегодня Пауло, вопреки обыкновению, не дремал в кресле, а сидел и спокойно пил чай.
С чего это дед не спит, а чай пьёт?
Шон подошёл ближе. Видимо, Пауло заметил его ещё издалека, потому ничуть не удивился.
— Ну? Чего пришёл, мелкий?
Шон давно вытянулся и теперь был даже немного выше Пауло, но старика это совершенно не волновало: для него Шон так и оставался «мелким».
— Попрощаться.
В голосе Шона слышалась нерешительность. И не только потому, что пришло время прощаться.
Он знал: причина его отъезда Пауло не понравится.
Шон ни разу не рассказывал ему о своём решении, но сегодня скрывать было уже нельзя.
— ...Дедушка. Я решил стать авантюристом.
— ...
Пауло никак не отреагировал. Просто резко поднялся и ушёл внутрь кузницы.
Шон поник. Он понимал, что вряд ли получит одобрение, но где-то в глубине души всё-таки надеялся: старик поймёт его и хотя бы пожелает удачи.
Но винить его было нельзя. У Пауло были все причины ненавидеть авантюристов.
Шон уже собирался тихо уйти, когда из кузницы донёсся раздражённый крик:
— Мелкий! Ты долго там торчать будешь?! Живо сюда!
Шон растерялся, но, пока старик не разозлился ещё сильнее, поспешил внутрь.
В кузнице всегда было по-домашнему уютно. Шон время от времени заходил к Пауло выпить чаю, и, наверное, именно поэтому здесь он неизменно забывал обо всех тревогах и мог спокойно расслабиться.
Он огляделся, ища старика.
Кузница маленькая, а Пауло словно исчез. Когда Шон наконец его заметил, в руках у старика было что-то большое.
Доспех.
Шон удивлённо посмотрел на дальнюю стену.
Там, как и всегда, стоял выставленный огромный доспех. Шон перевёл взгляд на тот, что держал Пауло, потом обратно.
Присмотревшись, он заметил разницу. Доспех в руках старика был чуть меньше. И, кажется, блестел сильнее.
Пауло кашлянул в кулак.
— И чего ты так поздно сказал, что в авантюристы собрался, а? Я хотел отдать это тебе пораньше и забыть, а приходится только сейчас.
— ...Дедушка, это...
— Вся деревня уже знает. Я, по-твоему, идиот? В общем, может, выглядит и простенько, зато крепкий. Не первый доспех в жизни делаю.
Шон медленно принял его из рук Пауло.
Тяжёлый.
Словно сам обещал защитить владельца от любой опасности.
Пауло всё тем же ворчливым тоном сказал:
— Давай примеряй. Я его сделал — мне и посмотреть, как сидит.
Шон послушался. Доспех он надевал впервые, поэтому возился ужасно долго, но под градом раздражённых указаний Пауло всё-таки справился.
Он повернулся туда-сюда, проверяя посадку.
Впору. Будто этот доспех делали только для него.
Хотя так и было.
Шон ещё немного смотрел на себя, а потом от всего сердца поблагодарил старика.
— Правда... огромное спасибо, дедушка.
Пауло лишь поцокал языком и, как всегда, проворчал:
— Ты хоть знаешь, сколько я с ним возился?.. Так что не вздумай где-нибудь разломать. Верни целым. И сам обязательно вернись живым, понял?
— Понял. Вернусь целым.
— Да не ты мне важен, а доспех... Эх. Ц-ц.
Шон ещё немного поболтал с Пауло о всяких обычных вещах и вышел из кузницы.
Утром сердце было тяжёлым от мысли, что придётся расставаться с деревней.
А теперь, наоборот, стало удивительно легко.
Любовь, которой окружили его жители, была такой тёплой. Шон по-настоящему почувствовал, насколько он им дорог.
И понял: у него есть дом, куда он обязательно должен вернуться.
Но вместе с облегчением пришло и беспокойство.
Из-за спутницы, которая, в отличие от него, толком ни с кем не попрощалась.
Теперь, когда все прощания были закончены, пришло время идти к ней.
***
Сначала Шон заглянул домой и забрал собранные ещё вчера вещи. Не забыл и меч.
На мгновение остановившись перед зеркалом, он снова понял, сколько любви получил от окружающих.
Меч Люка.
Плащ Джо.
Доспех Пауло.
Эмблема рыцарского ордена, которую он спрятал за пазухой.
И, наконец, медальон на шее — подарок Пауля на день рождения.
Для Шона всё это было знаками.
Знаками, напоминающими, где находится место, куда он должен вернуться.
Он вышел из дома. Последняя остановка была совсем рядом — буквально по соседству.
Шон пошёл к своей подруге детства.
Реви давно стала местной знаменитостью, и благодаря ей лавка тоже процветала. Многие заходили даже тогда, когда им ничего не было нужно, — просто посмотреть на неё.
Но сегодня покупателей не было. Лавка вообще не открывалась.
Потому что сегодня, прямо сейчас, начиналось их путешествие.
Шон остановился перед домом Реви.
— Реви, я пришёл.
Внутри послышалось движение, а затем донёсся красивый голос:
— Заходи~.
Получив разрешение хозяйки, Шон медленно открыл дверь.
Она была внутри. Реви.
Она всегда была красивой. И с возрастом эта красота лишь становилась заметнее.
Даже дешёвая, совершенно не подходящая ей мантия, скрывавшая почти всё тело, не могла спрятать её красоту.
Когда-то Реви была настоящей сорванчихой, а теперь выросла в прекрасную девушку, в которой понемногу начинали проступать взрослые черты.
Увидев Шона, она прищурила изумрудные глаза в радостной улыбке.
И всё же Шон за неё беспокоился.
Да, она выросла замечательной. Но вместе с тем сильно изменилась по сравнению с детством.
Главной проблемой Шон считал то, что Реви общалась почти только с ним.
Конечно, она по-прежнему весело болтала с Риэль, старостой и другими знакомыми, часто ела вместе с ними.
Но почему-то Шону всё чаще казалось, что в таком общении есть что-то формальное, будто она делает это скорее из вежливости, чем от души.
Или ему просто чудится?
Он обеспокоенно спросил:
— Реви, всё собрала?
Она улыбнулась.
— Хе-хе. Конечно! Можно хоть сейчас выходить!
Шон осторожно продолжил:
— Точно ничего не осталось? Ну... попрощаться с кем-нибудь, например...
Реви на секунду подперла подбородок, будто задумалась, а потом покачала головой.
— Думаю, со всеми, с кем хотела, я уже попрощалась.
Шону хотелось что-то сказать, но дальше это уже было её личным делом. Давить он не мог.
— Понятно... Слушай, Реви.
— М-м? Ещё что? Давай уже пойдём.
Он немного помедлил, решая, стоит ли спрашивать. И всё-таки спросил:
— ...Туда ты точно не хочешь зайти?
По осторожному тону Реви сразу поняла, о каком месте он говорит.
Ещё секунду назад она была вся на подъёме, а теперь ответила неожиданно спокойно, почти отстранённо:
— Нет. Если я сейчас туда пойду, мне захочется остаться здесь.
Шон понял её. Он чувствовал то же самое.
А Реви уже в следующую секунду снова оживилась:
— Так! Всё, больше ничего не осталось? Тогда пошли! В путь!
Она хихикнула, и Шон лишь улыбнулся и больше не спорил.
Так Шон и Реви — юноша и девушка — отправились в Лаэс, город приключений.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Комментарии

Загрузка...