Банкет в честь помолвки шел своим чередом; на танцполе гости кружились под тягучие звуки саксофона.
Банкет в честь помолвки шел своим чередом; на танцполе гости кружились под тягучие звуки саксофона.
Вернувшись на прежнее место, Ши Ян только тогда обнаружила, что ни помощника, оставленного Ши Юаньхуа следить за ней, ни Гу Цы к этому времени уже и след простыл.
Вернувшись на прежнее место, Ши Ян только тогда обнаружила, что ни помощника, оставленного Ши Юаньхуа следить за ней, ни Гу Цы к этому времени уже и след простыл.
Куда запропастился Гу Цы, ее волновало мало — куда важнее было то, что у помощника Ши Юаньхуа остались ее сумочка и телефон, а без смартфона современный человек чувствовал себя как без рук.
Куда запропастился Гу Цы, ее волновало мало — куда важнее было то, что у помощника Ши Юаньхуа остались ее сумочка и телефон, а без смартфона современный человек чувствовал себя как без рук.
Ши Ян попыталась высмотреть его в толпе, но в банкетном зале яблоку негде было упасть, и отыскать нужного человека среди сотен гостей оказалось не так-то просто.
Ши Ян попыталась высмотреть его в толпе, но в банкетном зале яблоку негде было упасть, и отыскать нужного человека среди сотен гостей оказалось не так-то просто.
Поведение помощника, сбежавшего с ее вещами, вызывало лишь досаду. К счастью, банкет в честь помолвки проходил в главном холле поместья Гу. Задрав голову, Ши Ян решила подняться на второй этаж, чтобы осмотреть зал сверху.
Поведение помощника, сбежавшего с ее вещами, вызывало лишь досаду. К счастью, банкет в честь помолвки проходил в главном холле поместья Гу. Задрав голову, Ши Ян решила подняться на второй этаж, чтобы осмотреть зал сверху.
Однако бродить по чужому дому без спросу не полагалось по этикету. Ши Ян окликнула убиравшуюся неподалеку немолодую горничную, объяснила ситуацию и попросила проводить ее наверх: вдвоем будет кому подтвердить, что она не шастает по комнатам хозяев из праздного любопытства.
Однако бродить по чужому дому без спросу не полагалось по этикету. Ши Ян окликнула убиравшуюся неподалеку немолодую горничную, объяснила ситуацию и попросила проводить ее наверх: вдвоем будет кому подтвердить, что она не шастает по комнатам хозяев из праздного любопытства.
Горничная, похоже, не знала Ши Ян в лицо: смерив гостью оценивающим взглядом, она всё же молча кивнула.
Горничная, похоже, не знала Ши Ян в лицо: смерив гостью оценивающим взглядом, она всё же молча кивнула.
Парадная лестница в холле привлекала слишком много внимания, поэтому служанка провела Ши Ян через неприметную боковую лесенку для прислуги. Миновав полутемный коридор, они вышли на балконную площадку, откуда весь банкетный зал первого этажа был виден как на ладони.
Парадная лестница в холле привлекала слишком много внимания, поэтому служанка провела Ши Ян через неприметную боковую лесенку для прислуги. Миновав полутемный коридор, они вышли на балконную площадку, откуда весь банкетный зал первого этажа был виден как на ладони.
— Поищите отсюда, — остановившись, произнесла горничная.
— Поищите отсюда, — остановившись, произнесла горничная.
Сверху и впрямь открывался превосходный обзор. Стоя у перил второго этажа, Ши Ян первым делом приметила в центре толпы Гу Яня, с которым только что говорила внизу. Рядом с ним стояла девушка в струящемся кутюрном платье небесно-голубого цвета, с длинными волосами, собранными на затылке бриллиантовой заколкой. Ее тонкий, грациозный силуэт безошибочно выдавал главную героиню сегодняшнего банкета в честь помолвки — и всего романа, недосягаемую первую любовь Гу Цы, Вэнь Тинни.
Сверху и впрямь открывался превосходный обзор. Стоя у перил второго этажа, Ши Ян первым делом приметила в центре толпы Гу Яня, с которым только что говорила внизу. Рядом с ним стояла девушка в струящемся кутюрном платье небесно-голубого цвета, с длинными волосами, собранными на затылке бриллиантовой заколкой. Ее тонкий, грациозный силуэт безошибочно выдавал главную героиню сегодняшнего банкета в честь помолвки — и всего романа, недосягаемую первую любовь Гу Цы, Вэнь Тинни.
Автор книги описывал Вэнь Тинни как ослепительную красавицу, чей облик врезался в память раз и навсегда. Достаточно было ей лишь слегка нахмурить брови, как нежная кротость и хрупкое очарование вызывали у любого непреодолимое желание защитить ее и прижать к сердцу.
Автор книги описывал Вэнь Тинни как ослепительную красавицу, чей облик врезался в память раз и навсегда. Достаточно было ей лишь слегка нахмурить брови, как нежная кротость и хрупкое очарование вызывали у любого непреодолимое желание защитить ее и прижать к сердцу.
Ши Ян чуть наклонила голову, наконец сумев разглядеть лицо Вэнь Тинни издалека.
Ши Ян чуть наклонила голову, наконец сумев разглядеть лицо Вэнь Тинни издалека.
Девушка в точности соответствовала книжному описанию: миндалевидные глаза, цветущий персиковый румянец и редкая, совершенно лишенная вызова или надменности мягкая прелесть. Становилось понятно, почему и Гу Цы, и Гу Янь потеряли от нее голову, и почему даже знатные богатые барышни вроде Цзян Жуй вились вокруг нее на цыпочках, напрочь забыв о том, что перед ними всего лишь дочь простой прислуги семьи Гу.
Девушка в точности соответствовала книжному описанию: миндалевидные глаза, цветущий персиковый румянец и редкая, совершенно лишенная вызова или надменности мягкая прелесть. Становилось понятно, почему и Гу Цы, и Гу Янь потеряли от нее голову, и почему даже знатные богатые барышни вроде Цзян Жуй вились вокруг нее на цыпочках, напрочь забыв о том, что перед ними всего лишь дочь простой прислуги семьи Гу.
Впрочем, на эту красавицу, от которой, по уверениям автора, невозможно было оторвать глаз, Ши Ян взглянула лишь пару раз и тут же потеряла интерес.
Впрочем, на эту красавицу, от которой, по уверениям автора, невозможно было оторвать глаз, Ши Ян взглянула лишь пару раз и тут же потеряла интерес.
Не потому, что Вэнь Тинни была недостаточно хороша собой, просто сама Ши Ян в прошлой жизни с малых лет и в каждой школе слыла признанной первой красавицей, так что чужая женская привлекательность ее мало трогала.
Не потому, что Вэнь Тинни была недостаточно хороша собой, просто сама Ши Ян в прошлой жизни с малых лет и в каждой школе слыла признанной первой красавицей, так что чужая женская привлекательность ее мало трогала.
К тому же к вопросам красоты Ши Ян относилась спокойно и объективно: попав в этот мир, она обнаружила, что «злобная и тупая» первая жена Гу Цы вовсе не была уродиной — напротив, природа наделила ее прелестным, живым и очаровательным личиком. Так что, на взгляд нынешней Ши Ян, прежняя владелица тела со своей яркой миловидностью ничуть не уступала книжной писаной красавице Вэнь Тинни.
К тому же к вопросам красоты Ши Ян относилась спокойно и объективно: попав в этот мир, она обнаружила, что «злобная и тупая» первая жена Гу Цы вовсе не была уродиной — напротив, природа наделила ее прелестным, живым и очаровательным личиком. Так что, на взгляд нынешней Ши Ян, прежняя владелица тела со своей яркой миловидностью ничуть не уступала книжной писаной красавице Вэнь Тинни.
Утолив любопытство, Ши Ян перевела взгляд и продолжила сканировать зал. На этот раз поиски увенчались успехом: помощник Ши Юаньхуа, видимо, отчаявшись дождаться ее у туалета, вернулся к своему шефу, всё так же держа в руках ее клатч.
Утолив любопытство, Ши Ян перевела взгляд и продолжила сканировать зал. На этот раз поиски увенчались успехом: помощник Ши Юаньхуа, видимо, отчаявшись дождаться ее у туалета, вернулся к своему шефу, всё так же держа в руках ее клатч.
Облегченно выдохнув, Ши Ян уже собралась спуститься за вещами, как вдруг ее взгляд зацепился за происходящее в другом углу зала.
Облегченно выдохнув, Ши Ян уже собралась спуститься за вещами, как вдруг ее взгляд зацепился за происходящее в другом углу зала.
Она заметила Гу Цы, который незадолго до этого тоже неизвестно куда запропастился.
Она заметила Гу Цы, который незадолго до этого тоже неизвестно куда запропастился.
Он стоял в самом укромном, затененном месте, слегка прислонившись к круглой колонне в углу, и неотрывно смотрел в одну-единственную сторону — туда, где находилась Вэнь Тинни.
Он стоял в самом укромном, затененном месте, слегка прислонившись к круглой колонне в углу, и неотрывно смотрел в одну-единственную сторону — туда, где находилась Вэнь Тинни.
Ши Ян затруднилась бы описать выражение его глаз в этот момент.
Ши Ян затруднилась бы описать выражение его глаз в этот момент.
Она впервые видела у него такой взгляд. Когда Гу Цы смотрел на нее саму, в его глазах читались либо глухое отчуждение и брезгливость, либо жгучая, смертоносная ненависть. Сейчас же в его взгляде на помолвку причудливо смешались благоговейный трепет, пытливая боль и даже тень благословения... но под ними таилось нечто куда более темное и смутное — ненасытное, поднимающееся из самых глубин бездны тайное вожделение к недосягаемому божеству.
Она впервые видела у него такой взгляд. Когда Гу Цы смотрел на нее саму, в его глазах читались либо глухое отчуждение и брезгливость, либо жгучая, смертоносная ненависть. Сейчас же в его взгляде на помолвку причудливо смешались благоговейный трепет, пытливая боль и даже тень благословения... но под ними таилось нечто куда более темное и смутное — ненасытное, поднимающееся из самых глубин бездны тайное вожделение к недосягаемому божеству.
Ши Ян замерла, ошеломленная увиденным, и в следующую секунду внезапно встретилась с ним взглядом.
Ши Ян замерла, ошеломленная увиденным, и в следующую секунду внезапно встретилась с ним взглядом.
Гу Цы неведомо как заметил стоявшую наверху девушку и уставился прямо на нее.
Гу Цы неведомо как заметил стоявшую наверху девушку и уставился прямо на нее.
У Ши Ян екнуло сердце.
У Ши Ян екнуло сердце.
Если раньше она видела в будущем главном злодее лишь хладнокровную жестокость, то сегодня, при появлении Вэнь Тинни, один только его взгляд позволил впервые ощутить ту дикую, маниакальную одержимость чувствами, которую автор вложил в самую суть этого персонажа.
Если раньше она видела в будущем главном злодее лишь хладнокровную жестокость, то сегодня, при появлении Вэнь Тинни, один только его взгляд позволил впервые ощутить ту дикую, маниакальную одержимость чувствами, которую автор вложил в самую суть этого персонажа.
Поняв, что ее засекли, Ши Ян отвела глаза и поспешила вниз.
Поняв, что ее засекли, Ши Ян отвела глаза и поспешила вниз.
Забрав у помощника свой клатч, она наткнулась на недовольно раздувающего усы отца: Ши Юаньхуа был сердит ее долгим отсутствием, но, убедившись, что скандала не произошло, лишь снова строго наказал не выкидывать никаких фокусов.
Забрав у помощника свой клатч, она наткнулась на недовольно раздувающего усы отца: Ши Юаньхуа был сердит ее долгим отсутствием, но, убедившись, что скандала не произошло, лишь снова строго наказал не выкидывать никаких фокусов.
Ши Ян было лень оправдываться; проверяя содержимое сумочки, она лишь неопределенно хмыкнула в ответ.
Ши Ян было лень оправдываться; проверяя содержимое сумочки, она лишь неопределенно хмыкнула в ответ.
Музыка в банкетном зале внезапно стихла.
Музыка в банкетном зале внезапно стихла.
Виновники сегодняшнего торжества, Вэнь Тинни и Гу Янь, взявшись за руки, вышли на середину танцпола. Поклонившись гостям, они встали в пару, и музыка заиграла вновь: новоиспеченным жениху и невесте предстояло исполнить первый танец под одобрительными взглядами собравшихся.
Виновники сегодняшнего торжества, Вэнь Тинни и Гу Янь, взявшись за руки, вышли на середину танцпола. Поклонившись гостям, они встали в пару, и музыка заиграла вновь: новоиспеченным жениху и невесте предстояло исполнить первый танец под одобрительными взглядами собравшихся.
Ши Ян не испытывала ни малейшего желания любоваться их танцем.
Ши Ян не испытывала ни малейшего желания любоваться их танцем.
К счастью, Ши Юаньхуа, видя ее примерное поведение — или посчитав чересчур жестоким заставлять дочь смотреть, как ее возлюбленный кружит другую в танце, — не стал больше приставлять надзирателя. Ши Ян протиснулась сквозь толпу к краю зала: от туфель на высоком каблуке ныли икры, так что она с облегчением прислонилась к колонне.
К счастью, Ши Юаньхуа, видя ее примерное поведение — или посчитав чересчур жестоким заставлять дочь смотреть, как ее возлюбленный кружит другую в танце, — не стал больше приставлять надзирателя. Ши Ян протиснулась сквозь толпу к краю зала: от туфель на высоком каблуке ныли икры, так что она с облегчением прислонилась к колонне.
И тут рядом раздался негромкий голос:
И тут рядом раздался негромкий голос:
— Барышне тяжело на это смотреть?
— Барышне тяжело на это смотреть?
Ши Ян вздрогнула от неожиданности и повернула голову: Гу Цы словно из-под земли вырос рядом. Обращаясь к ней, он даже не повернулся — его взгляд был прикован к центру танцпола.
Ши Ян вздрогнула от неожиданности и повернула голову: Гу Цы словно из-под земли вырос рядом. Обращаясь к ней, он даже не повернулся — его взгляд был прикован к центру танцпола.
Ши Ян прекрасно расслышала в его словах неприкрытую насмешку и сарказм.
Ши Ян прекрасно расслышала в его словах неприкрытую насмешку и сарказм.
Она криво усмехнулась. Злодей есть злодей: пусть сейчас он слаб и вынужден влачить жалкое существование под гнетом законной супруги, его ядовитая натура никуда не делась.
Она криво усмехнулась. Злодей есть злодей: пусть сейчас он слаб и вынужден влачить жалкое существование под гнетом законной супруги, его ядовитая натура никуда не делась.
Его можно было втоптать в грязь, осыпать ударами и унижениями, но в глубине души Гу Цы никогда ни перед кем не трепетал и никого не боялся.
Его можно было втоптать в грязь, осыпать ударами и унижениями, но в глубине души Гу Цы никогда ни перед кем не трепетал и никого не боялся.
Ши Ян тоже перевела взгляд на танцующую пару. Поскольку вражды между ними всё равно было не избежать, терпеть колкости от чахлого зятя-примака она не собиралась и небрежно бросила в ответ:
Ши Ян тоже перевела взгляд на танцующую пару. Поскольку вражды между ними всё равно было не избежать, терпеть колкости от чахлого зятя-примака она не собиралась и небрежно бросила в ответ:
— Тебе куда тяжелее.
— Тебе куда тяжелее.
Стоило этим словам сорваться с ее губ, как она почувствовала на себе тяжелый взгляд юноши.
Стоило этим словам сорваться с ее губ, как она почувствовала на себе тяжелый взгляд юноши.
Она лишь высокомерно вздернула подбородок.
Она лишь высокомерно вздернула подбородок.
Весь свет знал о безответной страсти старшей барышни семьи Ши, Ши Ян, к Гу Яню. Но никто и не догадывался, что презираемый бастард семьи Гу, Гу Цы, если выразиться поэтично, считал невесту старшего брата своим единственным «белым лунным светом», а если называть вещи своими именами — этот мрачный, ничтожный ублюдок тайком вожделел женщину собственного брата.
Весь свет знал о безответной страсти старшей барышни семьи Ши, Ши Ян, к Гу Яню. Но никто и не догадывался, что презираемый бастард семьи Гу, Гу Цы, если выразиться поэтично, считал невесту старшего брата своим единственным «белым лунным светом», а если называть вещи своими именами — этот мрачный, ничтожный ублюдок тайком вожделел женщину собственного брата.
Никто, кроме нынешней попаданки Ши Ян, державшей в руках знание всего сюжета.
Никто, кроме нынешней попаданки Ши Ян, державшей в руках знание всего сюжета.
Ши Ян ощущала, как взгляд Гу Цы сверлит ее лицо.
Ши Ян ощущала, как взгляд Гу Цы сверлит ее лицо.
Посмотрев на ее гордый, надменный профиль, юноша в конце концов отвел глаза.
Посмотрев на ее гордый, надменный профиль, юноша в конце концов отвел глаза.
Факт того, что его тайные чувства к Вэнь Тинни были раскрыты, он, похоже, на удивление быстро и спокойно принял.
Факт того, что его тайные чувства к Вэнь Тинни были раскрыты, он, похоже, на удивление быстро и спокойно принял.
Они оба смотрели в одну сторону, и со стороны казалось, будто супруги ведут самую обычную светскую беседу.
Они оба смотрели в одну сторону, и со стороны казалось, будто супруги ведут самую обычную светскую беседу.
Гу Цы негромко произнес:
Гу Цы негромко произнес:
— И ты не хочешь меня убить?
— И ты не хочешь меня убить?
Он знал, до чего Ши Ян презирает их брак и как безумно она сохнет по Гу Яню. Взбалмошная, глупая и жестокая барышня мало того что вынуждена была смотреть на помолвку любимого мужчины с соперницей, так теперь еще и узнала, что ее ничтожный ненавистный муж сохнет по той же самой женщине. От такого она должна была обезуметь от ярости.
Он знал, до чего Ши Ян презирает их брак и как безумно она сохнет по Гу Яню. Взбалмошная, глупая и жестокая барышня мало того что вынуждена была смотреть на помолвку любимого мужчины с соперницей, так теперь еще и узнала, что ее ничтожный ненавистный муж сохнет по той же самой женщине. От такого она должна была обезуметь от ярости.
Услышав это, Ши Ян повернулась к Гу Цы.
Услышав это, Ши Ян повернулась к Гу Цы.
Глядя на его безупречный, точеный профиль, она невольно задумалась: окажись на ее месте прежняя хозяйка тела, что бы та почувствовала и как бы отреагировала, узнав о чувствах мужа к Вэнь Тинни?
Глядя на его безупречный, точеный профиль, она невольно задумалась: окажись на ее месте прежняя хозяйка тела, что бы та почувствовала и как бы отреагировала, узнав о чувствах мужа к Вэнь Тинни?
Добраться до Вэнь Тинни, которую Гу Янь берег как зеницу ока, прежняя Ши Ян не могла — зато в ее полной власти оставался Гу Цы, вошедший в семью Ши в качестве зятя-примака и ежедневно находившийся под ее рукой.
Добраться до Вэнь Тинни, которую Гу Янь берег как зеницу ока, прежняя Ши Ян не могла — зато в ее полной власти оставался Гу Цы, вошедший в семью Ши в качестве зятя-примака и ежедневно находившийся под ее рукой.
Пожалуй, та действительно захотела бы его прикончить.
Пожалуй, та действительно захотела бы его прикончить.
Додумав эту мысль, Ши Ян снова отвернулась к залу с совершенно безмятежным лицом.
Додумав эту мысль, Ши Ян снова отвернулась к залу с совершенно безмятежным лицом.
Ведь она не была прежней Ши Ян и к Гу Яню не питала никаких чувств. Она знала не только о тайной влюбленности Гу Цы, но и о том, что в будущем этот всеми презираемый бастард станет главным антагонистом истории и силой отберет Вэнь Тинни у старшего брата, забрав ее себе.
Ведь она не была прежней Ши Ян и к Гу Яню не питала никаких чувств. Она знала не только о тайной влюбленности Гу Цы, но и о том, что в будущем этот всеми презираемый бастард станет главным антагонистом истории и силой отберет Вэнь Тинни у старшего брата, забрав ее себе.
Поэтому Ши Ян лишь продолжала наблюдать за прекрасной парой в центре зала и спокойно произнесла:
Поэтому Ши Ян лишь продолжала наблюдать за прекрасной парой в центре зала и спокойно произнесла:
— А ты разве не хочешь убить меня?
— А ты разве не хочешь убить меня?

Комментарии

Загрузка...