В банкетном зале церемония помолвки, судя по всему, уже официально началась — музыканты играли изящную, плавную мелодию.
В банкетном зале церемония помолвки, судя по всему, уже официально началась — музыканты играли изящную, плавную мелодию.
Ши Ян сразу же приметила невдалеке Цзян Жуй, увлеченно щебетавшую с каким-то молодым мажором с бокалом шампанского в руке.
Ши Ян сразу же приметила невдалеке Цзян Жуй, увлеченно щебетавшую с каким-то молодым мажором с бокалом шампанского в руке.
Глубоко вздохнув и решив не устраивать сцен на глазах у публики, она подозвала официанта, указала на Цзян Жуй и велела передать, что ее ждут возле комнаты отдыха для гостей.
Глубоко вздохнув и решив не устраивать сцен на глазах у публики, она подозвала официанта, указала на Цзян Жуй и велела передать, что ее ждут возле комнаты отдыха для гостей.
Ши Ян видела, как заливавшаяся кокетливым смехом Цзян Жуй осеклась, услышав слова официанта. С недоумением оглянувшись в указанную сторону, она с наигранной томностью распрощалась с кавалером и направилась к комнате отдыха.
Ши Ян видела, как заливавшаяся кокетливым смехом Цзян Жуй осеклась, услышав слова официанта. С недоумением оглянувшись в указанную сторону, она с наигранной томностью распрощалась с кавалером и направилась к комнате отдыха.
Цзян Жуй понятия не имела, кто ее зовет. Все гости сейчас собрались в банкетном зале, поэтому в коридоре у комнаты отдыха было пусто. Подойдя к дверям, она заглянула внутрь — и остолбенела, увидев прислонившуюся к створке Ши Ян.
Цзян Жуй понятия не имела, кто ее зовет. Все гости сейчас собрались в банкетном зале, поэтому в коридоре у комнаты отдыха было пусто. Подойдя к дверям, она заглянула внутрь — и остолбенела, увидев прислонившуюся к створке Ши Ян.
— Т-ты... ты!.. — Ее и без того круглые глаза округлились еще больше; невысказанное «как ты выбралась?!» так и застряло в горле.
— Т-ты... ты!.. — Ее и без того круглые глаза округлились еще больше; невысказанное «как ты выбралась?!» так и застряло в горле.
Ши Ян вскинула бровь:
Ши Ян вскинула бровь:
— Удивлена?
— Удивлена?
Увидев Ши Ян живой, невредимой и стоявшей прямо перед ней, Цзян Жуй струсила не на шутку. Инстинктивно она рванула назад, собираясь бежать, но Ши Ян, словно предвидя этот маневр, ловко ухватила ее сзади за шкирку.
Увидев Ши Ян живой, невредимой и стоявшей прямо перед ней, Цзян Жуй струсила не на шутку. Инстинктивно она рванула назад, собираясь бежать, но Ши Ян, словно предвидя этот маневр, ловко ухватила ее сзади за шкирку.
— Пусти меня! — тут же отчаянно забилась Цзян Жуй. Вот только силенок у Ши Ян оказалось куда больше, чем она ожидала: сколько девица ни извивалась и ни пыталась вырваться, державшая ее рука даже не дрогнула.
— Пусти меня! — тут же отчаянно забилась Цзян Жуй. Вот только силенок у Ши Ян оказалось куда больше, чем она ожидала: сколько девица ни извивалась и ни пыталась вырваться, державшая ее рука даже не дрогнула.
Нынешняя Ши Ян была далеко не прежней тупой и злобной пустышкой — она занималась тхэквондо и имела черный пояс.
Нынешняя Ши Ян была далеко не прежней тупой и злобной пустышкой — она занималась тхэквондо и имела черный пояс.
Холодно глянув на побагровевшую от удушья Цзян Жуй, Ши Ян одной рукой распахнула дверь комнаты отдыха, а другой решительно втолкнула девицу внутрь.
Холодно глянув на побагровевшую от удушья Цзян Жуй, Ши Ян одной рукой распахнула дверь комнаты отдыха, а другой решительно втолкнула девицу внутрь.
Она считала, что поступила более чем благородно: Цзян Жуй заперла ее в вонючем туалете, а она всего лишь посадила обидчицу в комфортную комнату отдыха. Когда банкет закончится и сюда кто-нибудь придет, ее выпустят.
Она считала, что поступила более чем благородно: Цзян Жуй заперла ее в вонючем туалете, а она всего лишь посадила обидчицу в комфортную комнату отдыха. Когда банкет закончится и сюда кто-нибудь придет, ее выпустят.
Оказавшись взаперти, Цзян Жуй принялась молотить кулаками в дверь. Сквозь толстый массив дерева ее визг едва долетал наружу:
Оказавшись взаперти, Цзян Жуй принялась молотить кулаками в дверь. Сквозь толстый массив дерева ее визг едва долетал наружу:
— Выпусти меня!
— Выпусти меня!
Ши Ян насмешливо фыркнула, провернула ключ в замке, самодовольно отряхнула ладони и уже собралась уходить, как вдруг из-за спины раздался голос:
Ши Ян насмешливо фыркнула, провернула ключ в замке, самодовольно отряхнула ладони и уже собралась уходить, как вдруг из-за спины раздался голос:
— Что ты делаешь?
— Что ты делаешь?
Ши Ян впервые слышала этот голос. Она на миг замерла: глубокий, чистый тембр лился подобно родниковой воде, навевая весеннюю прохладу, и звучал словно звон золота и нефрита — каждое слово ласкало слух.
Ши Ян впервые слышала этот голос. Она на миг замерла: глубокий, чистый тембр лился подобно родниковой воде, навевая весеннюю прохладу, и звучал словно звон золота и нефрита — каждое слово ласкало слух.
Ши Ян плавно обернулась. Первым, что бросилось в глаза, был безупречный белый костюм.
Ши Ян плавно обернулась. Первым, что бросилось в глаза, был безупречный белый костюм.
Ши Ян подняла голову.
Ши Ян подняла голову.
Без малейших сомнений и колебаний, даже не сверяясь с памятью тела или страницами романа, она в ту же секунду поняла: перед ней стоял Гу Янь.
Без малейших сомнений и колебаний, даже не сверяясь с памятью тела или страницами романа, она в ту же секунду поняла: перед ней стоял Гу Янь.
Если в Гу Цы пока еще преобладали черты колючего юноши, то Гу Янь производил впечатление уже взрослого, статного мужчины, чья пленительная аристократичность и благородство были врожденными.
Если в Гу Цы пока еще преобладали черты колючего юноши, то Гу Янь производил впечатление уже взрослого, статного мужчины, чья пленительная аристократичность и благородство были врожденными.
Объединяло их одно: оба были чертовски красивы.
Объединяло их одно: оба были чертовски красивы.
Гу Янь смерил взглядом слегка опешившую девушку, а затем перевел глаза на дверь комнаты отдыха, по которой всё еще колотили изнутри.
Гу Янь смерил взглядом слегка опешившую девушку, а затем перевел глаза на дверь комнаты отдыха, по которой всё еще колотили изнутри.
Из комнаты глухо доносились крики Цзян Жуй.
Из комнаты глухо доносились крики Цзян Жуй.
Взгляд мужчины мгновенно заледенел.
Взгляд мужчины мгновенно заледенел.
Гу Янь снова посмотрел на Ши Ян и тоном, в котором не осталось ни капли тепла, потребовал ответа:
Гу Янь снова посмотрел на Ши Ян и тоном, в котором не осталось ни капли тепла, потребовал ответа:
— Что здесь происходит?
— Что здесь происходит?
— А?.. — растерянно пискнула Ши Ян. В следующее мгновение Гу Янь протянул руку у нее за спиной и повернул ручку, открывая дверь.
— А?.. — растерянно пискнула Ши Ян. В следующее мгновение Гу Янь протянул руку у нее за спиной и повернул ручку, открывая дверь.
Увидев на пороге Гу Яня, Цзян Жуй от неожиданности и радости вскрикнула «Братец!» и, протиснувшись наружу, спряталась за его спину, заливаясь слезами:
Увидев на пороге Гу Яня, Цзян Жуй от неожиданности и радости вскрикнула «Братец!» и, протиснувшись наружу, спряталась за его спину, заливаясь слезами:
— Ы-ы-ы, братец, какое счастье, что ты пришел!
— Ы-ы-ы, братец, какое счастье, что ты пришел!
Вцепившись одной рукой в рукав Гу Яня, другой она яростно ткнула в Ши Ян:
Вцепившись одной рукой в рукав Гу Яня, другой она яростно ткнула в Ши Ян:
— Она пришла сюда, чтобы сорвать твою помолвку с сестрицей Тинни! Я ее раскусила, а она взяла и заперла меня здесь!
— Она пришла сюда, чтобы сорвать твою помолвку с сестрицей Тинни! Я ее раскусила, а она взяла и заперла меня здесь!
От такой наглой лжи и перекладывания с больной головы на здоровую Ши Ян едва не лишилась дара речи:
От такой наглой лжи и перекладывания с больной головы на здоровую Ши Ян едва не лишилась дара речи:
— Да ты сама первая заперла меня в туалете! Я лишь отплатила тебе той же монетой!
— Да ты сама первая заперла меня в туалете! Я лишь отплатила тебе той же монетой!
— И вообще, — Ши Ян взглянула на главного виновника сегодняшнего банкета в честь помолвки, который непонятно как очутился здесь, а затем сквозь зубы бросила Цзян Жуй: — с чего ты взяла, будто я собираюсь что-то срывать?
— И вообще, — Ши Ян взглянула на главного виновника сегодняшнего банкета в честь помолвки, который непонятно как очутился здесь, а затем сквозь зубы бросила Цзян Жуй: — с чего ты взяла, будто я собираюсь что-то срывать?
— Да ты точно хотела...
— Да ты точно хотела...
— Хватит, — нахмурившись, оборвал их перепалку Гу Янь.
— Хватит, — нахмурившись, оборвал их перепалку Гу Янь.
Ши Ян порывалась возразить, но, встретившись с ним взглядом, внезапно отказалась от мысли оправдываться.
Ши Ян порывалась возразить, но, встретившись с ним взглядом, внезапно отказалась от мысли оправдываться.
Самый мягкий и добросердечный персонаж новеллы сейчас смотрел на нее с ледяной настороженностью.
Самый мягкий и добросердечный персонаж новеллы сейчас смотрел на нее с ледяной настороженностью.
Казалось, абсолютно все были убеждены, что она непременно устроит скандал на этой помолвке. И уж тем более в этом не сомневался сам Гу Янь, которого прежняя владелица тела однажды уже пыталась «заманить в ловушку».
Казалось, абсолютно все были убеждены, что она непременно устроит скандал на этой помолвке. И уж тем более в этом не сомневался сам Гу Янь, которого прежняя владелица тела однажды уже пыталась «заманить в ловушку».
Ненависть Гу Цы была вполне объяснима. Но и отвращение Гу Яня к ней, пожалуй, имело под собой все основания.
Ненависть Гу Цы была вполне объяснима. Но и отвращение Гу Яня к ней, пожалуй, имело под собой все основания.
Осознав это, Ши Ян помрачнела, мысленно тяжело вздохнула и снова подняла взгляд:
Осознав это, Ши Ян помрачнела, мысленно тяжело вздохнула и снова подняла взгляд:
— Цзян Жуй первая заперла меня в кабинке. Я лишь вернула ей должок.
— Цзян Жуй первая заперла меня в кабинке. Я лишь вернула ей должок.
Спокойствие девушки оказалось для Гу Яня неожиданностью.
Спокойствие девушки оказалось для Гу Яня неожиданностью.
Он пристально вгляделся в ее лицо: Ши Ян говорила ровно и сдержанно, но в ее глазах читалась непоколебимая твердость — никакого страха или вины.
Он пристально вгляделся в ее лицо: Ши Ян говорила ровно и сдержанно, но в ее глазах читалась непоколебимая твердость — никакого страха или вины.
Гу Янь редко видел у нее такое выражение лица.
Гу Янь редко видел у нее такое выражение лица.
Они знали друг друга с малых лет: семьи Гу и Ши связывала давняя дружба. Когда-то он относился к Ши Ян как к младшей сестренке. Но кто же знал, что с годами девчонка станет капризной, вздорной и наглой, а ее отношение к нему перерастет в маниакальную, удушающую одержимость.
Они знали друг друга с малых лет: семьи Гу и Ши связывала давняя дружба. Когда-то он относился к Ши Ян как к младшей сестренке. Но кто же знал, что с годами девчонка станет капризной, вздорной и наглой, а ее отношение к нему перерастет в маниакальную, удушающую одержимость.
Дошло до того, что она подсыпала ему дурманящее снадобье, пытаясь силой затащить в постель и поставить перед фактом.
Дошло до того, что она подсыпала ему дурманящее снадобье, пытаясь силой затащить в постель и поставить перед фактом.
Вот только затея с треском провалилась, и по нелепой случайности ее мужем стал Гу Цы.
Вот только затея с треском провалилась, и по нелепой случайности ее мужем стал Гу Цы.
Гу Янь и сам не заметил, как его прежняя братская привязанность после бесчисленных беспардонных преследований и подлых уловок превратилась в глухое омерзение и раздражение.
Гу Янь и сам не заметил, как его прежняя братская привязанность после бесчисленных беспардонных преследований и подлых уловок превратилась в глухое омерзение и раздражение.
При мысли о том давнем инциденте лицо мужчины снова посуровело. Не обращая больше внимания на выражение лица Ши Ян, он повернулся к двоюродной сестре:
При мысли о том давнем инциденте лицо мужчины снова посуровело. Не обращая больше внимания на выражение лица Ши Ян, он повернулся к двоюродной сестре:
— Она говорит правду?
— Она говорит правду?
— О-она... она... — От этого прямого вопроса Цзян Жуй заметно струсила и невольно отступила на полшага назад, после чего забормотала в свое оправдание: — Я просто боялась, что она выйдет и испортит вашу с сестрицей Тинни помолвку...
— О-она... она... — От этого прямого вопроса Цзян Жуй заметно струсила и невольно отступила на полшага назад, после чего забормотала в свое оправдание: — Я просто боялась, что она выйдет и испортит вашу с сестрицей Тинни помолвку...
Глядя, как сестра заюлила, Ши Ян насмешливо скривила губы.
Глядя, как сестра заюлила, Ши Ян насмешливо скривила губы.
Гу Янь, разумеется, прекрасно видел ее виноватый вид.
Гу Янь, разумеется, прекрасно видел ее виноватый вид.
Собиралась ли Ши Ян устроить скандал на сегодняшнем банкете в честь помолвки — оставалось неизвестным. Но то, что Цзян Жуй под этим предлогом первой заперла ее в уборной, было неоспоримым фактом.
Собиралась ли Ши Ян устроить скандал на сегодняшнем банкете в честь помолвки — оставалось неизвестным. Но то, что Цзян Жуй под этим предлогом первой заперла ее в уборной, было неоспоримым фактом.
Гу Янь перевел взгляд на Ши Ян, с неприкрытой иронией наблюдавшую за прижатой к стенке девушке. Если судить по справедливости, зачинщицей была именно Цзян Жуй. Сдержав раздражение, он негромко спросил:
Гу Янь перевел взгляд на Ши Ян, с неприкрытой иронией наблюдавшую за прижатой к стенке девушке. Если судить по справедливости, зачинщицей была именно Цзян Жуй. Сдержав раздражение, он негромко спросил:
— Ты не пострадала?
— Ты не пострадала?
— Что? — не поняла Ши Ян.
— Что? — не поняла Ши Ян.
Она еще не успела сообразить, к ней ли относился этот вопрос, как Гу Янь уже понизил голос, строго бросив:
Она еще не успела сообразить, к ней ли относился этот вопрос, как Гу Янь уже понизил голос, строго бросив:
— Цзян Жуй, извинись.
— Цзян Жуй, извинись.
Услышав приказ старшего брата, Цзян Жуй, как бы ей ни претило, неохотно выступила вперед и сквозь зубы выдавила:
Услышав приказ старшего брата, Цзян Жуй, как бы ей ни претило, неохотно выступила вперед и сквозь зубы выдавила:
— Прости.
— Прости.
Гу Янь повернулся к Ши Ян, коротко кивнул и сухо добавил:
Гу Янь повернулся к Ши Ян, коротко кивнул и сухо добавил:
— Прошу прощения за нее.
— Прошу прощения за нее.
Бросив строгий взгляд на двоюродную сестру, он развернулся и пошел прочь.
Бросив строгий взгляд на двоюродную сестру, он развернулся и пошел прочь.
Цзян Жуй поспешила за ним след в след, но напоследок успела одарить Ши Ян испепеляющим взглядом.
Цзян Жуй поспешила за ним след в след, но напоследок успела одарить Ши Ян испепеляющим взглядом.
Проводив их взглядом, Ши Ян лишь беззвучно приоткрыла рот. Вспомнив извинение Гу Яня — продиктованное исключительно приличием и безупречным воспитанием, — она с вздохом покачала головой.
Проводив их взглядом, Ши Ян лишь беззвучно приоткрыла рот. Вспомнив извинение Гу Яня — продиктованное исключительно приличием и безупречным воспитанием, — она с вздохом покачала головой.
Довести до такого отвращения самого благородного, безупречного и доброго героя романа, с лица которого обычно не сходила вежливая улыбка... прежняя хозяйка тела действительно обладала исключительным талантом.
Довести до такого отвращения самого благородного, безупречного и доброго героя романа, с лица которого обычно не сходила вежливая улыбка... прежняя хозяйка тела действительно обладала исключительным талантом.

Комментарии

Загрузка...